Глава V. Восстание Блэкфайра. Часть II. В логове врага

Часть II. В логове врага

Из хроник Великого Мейстра Рилинда,

запечатлевшего дни отрочества и юности

принцессы Дерии Мартелл

Нейтральные земли Дорна, 196 от З.Э.

      Всё произошло слишком быстро. В ту ночь командир обоза решил сделать остановку, чтобы дать лошадям и людям передышку. Путь на родину принцессы оказался трудным даже для самых закалённых мужей, а что уж было говорить о ребёнке? Пусть Дерия и старалась казаться стойкой, ни разу не пожаловавшись на усталость или скуку, её изнеможение было видно невооружённым глазом.       За время путешествия гвардейцы почти не делали привалов, опасаясь преследования или засады. Они неделями плелись сквозь травяные моря и сухие заросли, не разбирая, день то или ночь. Лишь изредка мужчины решались на ночёвку под открытым небом, но сон их оставался рваным, беспокойным, ведь каждый глаз был направлен на дочь принца Марона.       К слову, и сама девочка толком не смыкала очей, вздрагивая от любого шороха. Её не пугало отсутствие мягкой перины или мерцающих свечей — прежде она часто выбиралась и с отцом, и с кузенами на длительные поездки, коротая ночи за подсчётом звёзд. Принцесса страшилась мысли, что одиночество, которое нынче сопровождало её, доселе было ей неизвестно. Сколько себя помнила, Дерия всегда была окружена семьёй и близкими. Теперь же, в минуты пугающей тишины, когда вокруг сновали лишь хмурые, малознакомые мужчины, она невольно хваталась за рукоять маленького ножа, спрятанного под складками плаща.       Дни сменяли друг друга мучительно долго, и не оставалось ничего, кроме как предаваться размышлениям, часами покачиваясь в седле. Дорнийка не ощущала тревоги, всецело доверяя людям своего отца. Эти воины, годами тренировавшиеся у лучших мастеров клинка, знали пограничье от каменных кряжей до песчаных холмов и были готовы встретить врага в любой момент. Но удар поджидал их там, где верилось меньше всего.       Когда опустились сумерки, обозничий приказал свернуть к старому, проверенному постоялому двору, что прятался на нейтральной полосе между владениями Айронвудов и Торов. Высокая приграничная крепость, некогда выстроенная из крепкого камня, давала надежду на спокойный сон для принцессы и несколько часов передышки для сопровождающих её. До Солнечного Копья оставались считаные дни.       К полуночи жизнь этого мужчины оборвётся, как и жизни многих других, кто поклялся оберегать покой Дерии Мартелл.       Нападение застало людей врасплох. Отрезанный от мира постоялый двор заполнился криками в считанные мгновения. Первыми в крепость ворвались всадники в угольно-чёрных доспехах, с выгравированными на груди драконами. Их было немного, но действовали воины с пугающей слаженностью и знанием дела, словно они давно готовились к этой ночи и заранее просчитали каждый шаг мартелловской гвардии. Следом в разбитые ворота хлынули пехотинцы, облачённые в горчично-бурые ткани и лёгкие кожаные панцири. Даже неискушённому глазу было понятно — это дорнийцы, и на измученных лицах солдат вспыхнула крошечная надежда на спасение госпожи, скрывающейся за стенами замка. Но всё оказалось тщетно — предатели из горных перевалов первыми вонзили свои клинки в спины земляков.       Началась кровавая бойня. Не ожидавшие столкновения, люди Марона бились не на жизнь, а на смерть, окрашивая каменные плиты своей и чужой кровью. Враг их оказался непомерно жесток, и под острое лезвие клинка попадали все без разбору: женщины, старики, дети — всякий, кто не успел укрыться или затеряться под телами мёртвых. — Немедленно отыщите принцессу! — сквозь лязг соприкасающихся сабель послышался рёв командира. — И увидите её отсюда! Это приказ!       Несколько юношей тотчас ломанулись к коридорам старой крепости.       Дерия проснулась от страшного, захлёбывающегося крика. Сперва ей подумалось, что внизу просто вспыхнула пьяная драка, и она подбежала к окну. Выглянув из него, девочка побледнела и зажала ладонями рот, из последних сил держась, чтобы не заверещать от увиденного ужаса. По спине пробежал ледяной холод: внутренний двор был усыпан трупами мужчин и женщин, чьи головы темнели где-то возле тел, своих и чужих.       Не успела принцесса сделать шаг назад, как в покои с грохотом влетел мужчина, измазанный кровью. На его обезумевшем лице только-только засветился оскал, как в тот же миг длинное копьё пронзило его шею. Захрипев, он упал замертво. — Бегите, принцесса! — юноша, сопровождавший её от самых ворот Красного Замка, появился в проходе, запыханный и мокрый. — Бегите, а я их задержу! Постарайтесь спрятаться и не высовываться как можно дольше! — он почти кричал, то и дело, оглядываясь на коридор позади себя.       Девочке не потребовалось много времени для размышлений. Она тут же выскочила из комнаты, оставшись в одной ночной сорочке, но успела на ходу прихватить дорожный плащ. Коридор казался бесконечным, и тем страшнее было не успеть покинуть его ещё до появления убийц где-то за спиной. «Они пришли за мной! Они точно пришли за мной!» — крутилось в её голове, пока босые ступни болезненно ударяли по холодному каменному полу.       Крепость превратилась в сущий ад. Едкий дым от горящих гобеленов расползался по переходам и залам. Крики не стихали ни на миг. Дерия, услышав звук приближающихся шагов, резко свернула налево, к каменной лестнице, и принялась подниматься. Она совершенно не знала этого места и решила нестись, куда глаза глядят, перепрыгнув последнюю ступеньку. Мелькающие мимо двери, полотна и высокие арки путали её, и крайний раз, свернув не туда, девочка просто потеряла направление.       В груди болезненно запекло от запаха гари и нехватки воздуха. Принцесса остановилась, хватаясь за стену. Нащупав примотанный к бедру нож, она облегчённо прикрыла глаза. Но за спиной вновь послышались голоса. — Она где-то здесь! — крикнул мужчина, а затем какая-то из дверей с грохотом была выбита. — Ищите девчонку! — этот голос был громче, грубее, ближе.       Дерия вновь сорвалась в бег. Впереди тянулся ещё один длинный коридор, чьи окна были беспощадно выбиты. Стиснув зубы, она принялась перескакивать через россыпи осколков, стараясь не наступить на них босыми ногами. Но у последнего оконного проёма нога предательски подвернулась, и девочке пришлось стать на вторую, зацепив торчащий осколок стекла. — Пекло! — прошипела принцесса, обхватывая окровавленную ступню. Осколок оказался большим, пробив мягкую кожу на пятке. Судорожно вдохнув, она сквозь дёрганое мычание вытянула его, сглатывая подступающие слёзы. Времени на передышку у неё не оставалось, и девочка заковыляла дальше, держась за стену.       У её края показалась винтовая лестница, ведущая к смотровой площадке. Недолго думая, Дерия ухватилась за перила и принялась подниматься вверх, через боль наступая на порезанную ступню. Держась одной рукой за холодное железо, другой она спешно вытягивала нож, отданный ей Мейкаром. «Только не в плен! Ты же помнишь, где резать, чтобы не мучиться?..» — девочка крутила в голове вопрос кузена, вспоминая наставления. «Проклятый дурак! Накаркал мне беду…» — ругаясь у себя в голове, Дерия с досадой выдохнула — умирать было страшно, и совершенно неохота. Тяжёлый ком сдавливал грудь.       Она почти ступила на площадку, когда массивная фигура преградила ей путь. Мужчина, укрытый песочным плащом, вырос прямо из темноты. От него разило потом и свежей кровью.       Отступать было некуда, а перерезать себе горло всё ещё не хватало духу, и Дерия решилась действовать иначе. Когда мужчина наклонился к ней, скалясь в хищной ухмылке, она замахнулась и вонзила клинок ему в шею, толкнув в плечо. А пока тот с криками пытался вытянуть его, сжимая кровоточащую рану, она проскользнула у него под боком в надежде убежать. Но он оказался проворнее. — Упрямая сук… — выругался он, хватая принцессу за плащ, словно котёнка за шкирку, и швырнул на пол у своих ног.       Девочка, не настроенная умирать от рук невоспитанного громилы, боролась до конца. Она изворачивалась, шипела, полоснула его ногтями по лицу, когда он вновь нагнулся к ней, но наёмник одной своей рукой скрутил обе её — тоненькие, хоть и сильные, как для девочки её возраста. Запястья неприятно заныли, а нога отдавала пульсирующей болью. И всё же Дерия предприняла ещё одну попытку вырваться из лап мужчины, на этот раз вцепившись зубами в локоть той руки, которой он ещё зажимал рану на шее. — Твою мать! — заорал дорниец, оттягивая ребёнка от себя. — Я же пришибу тебя сейчас!       Затем последовала громкая пощёчина, и девочка шлёпнулась на пол. Упершись лбом в холодный камень, она тяжело задышала, понимая, что сил бороться больше не осталось. В этой схватке принцесса сражалась словно молодой дракон, цепляющийся за жизнь, но даже они не смогли противостоять человеческой силе, и сгинули сотню лет назад. Стало понятно — её ждал тот же исход. — Убери от неё руки, — ледяной голос пронзил накалённый воздух. — У нас был уговор. Она нужна ему живой и невредимой. А ты уже дважды успел его нарушить, недоумок.       Дерия с трудом приподняла голову, оборачиваясь на гвардейцев. Первый, кого она наградила добротной раной, был точно здешним — цвет его кожи и доспехи сразу выдали мужчину. Второй же, очевидно, был кем-то нанят и приехал сюда на всём готовом, особо не марая белых ручонок. На нём были чёрные как ночь доспехи, а на поясе висел длинный меч, начищенный до блеска. Дорнийцы никогда такого не носили, Дерия знала это наверняка. «Бахвал» — подумалось девочке, когда она сплюнула кровь от разбитой губы. — Поднимите её, да свяжите по крепче, — он опустил глаза на ребёнка, и принцесса ответила ему холодным, обозлённым взглядом из-подо лба. — Нам нужно выдвигаться уже сейчас, пока люди Мартеллов не прибыли.       Услышав собственную фамилию, Дерия дёрнулась. Она вспомнила, что была совсем близко к дому, и при лучшем раскладе стоило лишь попасть на улицу, дабы повторить попытку побега. Эти края не были знакомы девочке, но ландшафт оказался схож с тем, что окружал Теневой Город. И если это — правда, ей не составит труда отыскать путь к родительскому дому.       Крохотная надежда только коснулась юной души, когда чьи-то грубые, толстые пальцы болезненно вцепились в её челюсть, заставив приоткрыть рот. Дерия вновь попыталась укусить обидчика, но плотные кожаные перчатки защищали его от ярости детских зубов. Полоса хлопковой ткани перетянула ей рот, и узел больно впился в затылок. — Важным пленникам рты обычно не затыкают, — недовольно подметил солдат, стягивающий девочке руки толстым джутом. — Снимем позже, — отмахнулся второй, отбирая нож у побледневшего дорнийца. Тот всё ещё стоял на ногах, сжимая рану, но вид его стремительно ухудшался. На смуглом лбу выступила испарина. — Это так, чтоб округу не перебудила. Сейчас же начнёт верещать.       Следом за руками и перевязанным ртом последовал третий лоскуток ткани, преграждающий ей путь домой. Мужчина принялся завязывать ей глаза. Лишив девочку какого-либо обзора, он довольно хмыкнул, рывком поднял принцессу с пола и перекинул через плечо, словно мешок зерна.       Обессилено свисая вниз головой, Дерия прислушивалась к звукам вокруг: треск от догорающей мебели, звон метала, крики мятежников и радостный свист. Лошади испугано ржали, становясь на дыбы. Где-то неподалёку стонали израненные люди, ища покоя в приближающейся смерти. Из-за другого угла донёсся женский крик, полный такого ужаса, что девочка невольно зажмурилась под повязкой.       Так звучала война — теперь Дерия знала это.

. . .

Королевская Гавань, 196 от З.Э.

      Зал малого совета более не походил на место, где принимались государственные решения. За последние три дня он превратился в обитель тревоги, боли и непрекращающейся скорби. Никто не входил сюда с добрыми вестями, а покидали его с тяжестью на сердце.       Главный стол был завален картами Дорна и Простора. Восковые печати, письма и донесения разведчиков беспорядочно заполняли оставшееся пространство. Часть из них ещё даже не прочли, как стражники приходили с новыми известиями. Толстые свечи догорали быстрее, чем их успевали менять.       Король стоял, сложив руки на груди. Казалось, за эти дни он постарел ещё на несколько лет. Задумчиво глядя на тлеющие в камине поленья, Дейрон выслушивал предположения Десницы, лорда Хейфорда, о возможных попытках наступления Блэкфайра в ближайшие дни. Бейлор и Мейкар спорили о преимуществах своих тактик, временами переговариваясь с капитаном армии Марона Мартелла. Лорд Кворел не рисковал вступать в полемику с принцами, но охотно делился тем, что знал сам. Он прибыл накануне вместе с остатками отряда, посланного навстречу обозу. Эйрис, перебирая в пальцах чётки, вычитывал оставшиеся донесения по просьбе отца, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.       Королева Мирия стояла у окна, обняв себя руками. Её тонкие пальцы нервно сжимали ткань заметно помятого платья. Прижавшись виском к оконной раме, она смотрела куда-то вдаль, но взгляд её был пуст, и пугающе безжизненен. Дейрон обернулся на супругу и тяжело вздохнул: женщина угасала на глазах.       Услыхав о похищении племянницы, Королева лишилась чувств и остаток дня провела в постели. Однако к вечеру она пришла в себя, и с той поры более не сомкнула глаз. Третий день подряд дорнийка отказывалась от пищи, изредка принимая воду. В попытке помочь ей сменить наряд и принять ванну, служанки были с криками выгнаны из покоев и отправлены в другую часть замка, подальше от глаз Мирии.       Дейрон был изрядно напуган состоянием жены, и когда встал вопрос о заседании малого совета, исключающего всех, кому Король боялся доверять, своей супруге он строго-настрого запретил присутствовать там. Очевидно, мужчиной двигало чувство страха за супругу, но их короткая беседа завершилась громким скандалом, не успев начаться. Мирия, услыхав о решении мужа, начала выражаться славно-известными дорнийскими словцами, напомнив монарху, чьей идеей было отправить Дерию домой, к отцу.       В попытках остановить её, мужчина переходил от мягких уговоров к приказному тону и обратно. Всё было тщетно, а Мирия лишь больше срывалась на него. — Либо твоя Королева прямо сейчас отправляется с тобой на совет, и присутствует там от начала до конца, — она схватила его за подбородок дрожащей рукой, заставляя смотреть себе в глаза, — либо у тебя больше нет Королевы! Помяни моё слово, Дейрон…       После услышанного Король сдался, и пустил её быть свидетелем их многочасовой дискуссии. Женщина не принимала никакого участия, молча просидев некоторое время за столом. Но затем, осознав, что мужчины так и не смогли найти выходит из сложившейся ситуации, встала у окна и более не сменила позы, медленно теряя рассудок от осознания подступившей беды. — Наши люди уже несколько раз прочесали земли между Торами и Айронвудами. Мы прошли Красные горы вдоль и поперек, — глухо произнёс Кворел, обращаясь к Королю. — Множество тел, следы их пехоты, сожжённые поселения. Но её там нет. Девочку прячут в другом месте. — Вы точно в этом уверены? — спросил Дейрон. — Да, Ваше Величество. Ни единого следа принцессы, — он говорил с горькой досадой в голосе.       После этих слов Мирия запустила пальцы в свои тёмные, ещё не тронутые сединой волосы, и принялась тянуть их в обе стороны, мотая головой. Король не мог наблюдать за этой картиной, лишь раздражённо цыкнул, и принялся мерить зал тяжёлыми шагами. Сыновья, умолкнув, с болью взглянули на мать: никогда прежде они не видели на её весёлом лице столь отчаянного, всепоглощающего горя.       Мейкар был подавлен. Сам того не желая, он возлагал часть вины на себя. Что-то в этой затее с самого начала казалось ему слишком гладким, но своими опасениями он ни с кем не поделился. Дейрон был мудрым человеком и не стал бы рисковать, не будь он готов к подобному повороту. По крайней мере, прежде Мейкар всегда в это верил.       Мирия, его мать, нуждалась в поддержке. Она была измотана, увядая на глазах, но не принимала помощи даже от собственных детей. Ни одной из её невесток так и не удалось разговорить Королеву. Она выставляла за дверь каждую, вновь предаваясь часовым рыданиям. Мирия ведь тоже чувствовала это. И знала, что так случится, предупреждая мужа. Но её, женщину, не послушали, и списали все переживания на мягкое материнское сердце, трепещущее при каждой опасности.       Упершись кулаками в стол, Мейкар молча наблюдал за матерью, скрутившейся у окна. Как страшна была женская скорбь, когда дело касалось её детей. Пусть Дерия и не была Мирии родной дочерью, именно в ней королева нашла свой покой. Она годами мечтала о девочке, рождая Королю лишь сыновей. Каждый новый ребёнок, крупный и крепкий, забирал часть её сил, красоты и здоровья.       Однажды Мейкару не посчастливилось услышать разговор кухарок, жалевших свою Королеву. В тот роковой день он узнал, что четвёртые роды едва не стоили Мирии жизни, и мейстер строго-настрого запретил ей вновь пытаться стать матерью. Король принял эту новость спокойно, осознавая все риски. Но Мирия была опустошена, позабыв о своей улыбке на долгие месяцы. Она желала дочь, бредила этой мыслью, и ночами напролёт читала молитвы всем божествам, о которых только знала.       После рождения Рейгеля, слабого и болезненного, она отчаялась пойти на этот шаг вновь. Но одной тёмной, дождливой ночью ей приснился сон — темноволосая девочка, звонко смеющаяся, бежала по коридорам их серого замка, и вместе с ней по стенам разливался свет от солнечных лучей. Она смотрела на женщину с той теплотой и лаской, на которую способны лишь дети. Наутро женщина проснулась с несокрушимым желанием попытаться вновь, ведь была уверена — боги послали ей своё благословение. И вскоре под сердцем Мирии вновь расцвела жизнь.       Беременность оказалась тяжёлой, а роды едва не закончились трагедией. Королева без конца теряла сознание, бредила и слабела с каждый часом, пугая мейстра и повитух. Дейрон не отходил от её ложа ни на миг, крепко держа супругу за руку.       Схватка была не на жизнь, а на смерть, но Мирия выстояла, цепляясь за мысль о долгожданной дочери. Из последних сил она вытолкнула из себя младенца, отчётливо понимая — это последний раз.       Громкий младенческий крик вернул её из забытья, и на лице женщины засияла благоговейная улыбка. Но следующие слова обрушились на роженицу словно камень, отколовшийся от Красных гор. «Мальчик, Ваше Величество! Крепкий, здоровый мальчик… беловолосый точно копия отца»       Что-то в Мирии тогда надломилось. Чувство, отдалённо напоминающее ненависть медленно поедало её изнутри. Отчаявшаяся и замученная родильной горячкой, она осознала, что Семеро просто посмеялись над ней — наивной. Девушка не желала смотреть на ребёнка или брать его на руки, неделями избегая контакта. Крик младенца звучал раскатистым громом в стенах Красного Замка. Бейлор, будучи четырёхлетним мальчиком, не отходил от колыбели, баюкая брата, пока родная мать даже слышать о сыне отказывалась. «Это должна была быть девочка… темноволосая девочка, Дейрон…» — сквозь слёзы шептала она, качая на руках болезненно-бледного Рейгеля. Мальчик требовал много внимания и сил, не слезая с рук матери. А Мирия разрывалась между чувством долга и болью от собственных несбывшихся мечт.       Дейрон долго мирился с потерей жены, терпеливо успокаивая. Но в один из дней, когда Мейкар был особенно капризен, и перепуганные няньки даже зазвали к себе мейстра, страшась болезни у младенца, Король не выдержал. «Пора прекратить это, Мирия. Он твой сын, наш сын! Он не виновен в том, что боги отказали тебе в милости. Чем младенец заслужил эту ненависть в твоих глазах? Чем он провинился перед тобой? Я больше не узнаю женщину, которую полюбил… Усмири свой гнев, и вспомни, кто ты есть. Он твой сын, и ты нужна ему» — в голосе Дейрона звучала боль, смешанная с неприсущим ему презрением.       Мужчина многие годы винил себя в событиях, сопутствующих рождению младшего сына. И в попытке искупить грехи, Король стал уделять ему столько времени, сколько мог себе позволить. Бейлор, мальчик мягкий и сердцем, и нравом, разделил с отцом это бремя и особенно сильно привязался к серьёзному и вечно молчаливому Мейкару.       Этот союз отца и сыновей, позднее, часто будут воспевать в балладах и россказнях. Если Бейлор был правой рукой Короля, то младший его сын со временем сделался левой — крепкой опорой и надеждой в его жизни.       Со временем Мирия сумела перерасти своё разочарование, с головой уйдя в материнство. Она даже испытывала некоторую вину за своё отношение к мальчику, но справится с презрением, укоренившимся глубоко внутри, так и не смогла. Королева была хорошей матерью — заботливой, внимательной, но вместе с тем холодной и отстранённой. Она старалась дарить Мейкару свою любовь, и принимать её взамен, но тяжесть материнского взгляда мальчик познал ещё с пелёнок. Дейрон долго боролся с этим, однако, в конце концов, просто смирился, перестав ломать женщину. А Мирия продолжала неосознанно винить младшего сына в том, что он отнял у неё последний шанс стать матерью, совершенно не принимая факт его невинности в этой истории.       Но спустя годы в их жизнь ворвалась Дерия — вечно смеющаяся девочка-непоседа, и женщина вдруг осознала: именно её она видела в своих снах. Маленькая дорнийка, дочь её брата, была послана ей богами как спасение и прощение за все грехи, что она совершила в своей жизни. И с появлением в стенах Замка солнечной принцессы, жизнь здесь вновь обрела новые краски. Мирия менялась на глазах, становясь мягче и добрее с каждым днём.       Время шло, взрослели её собственные сыновья, но Дерия не отставала от них, догоняя и ростом, и умом. Она любила всех, и каждый в королевской семье отвечал ей тем же. Однако Мирия никак не могла предположить, что сильнее прочих племянница привяжется именно к её младшему сыну — самому замкнутому и суровому из всех. Пусть споры их не стихали ни на день, пусть крики их звучали от рассвета до заката, когда двое упрямых детей сталкивались в словесных перепалках, Мирия всё равно видела гораздо больше остальных. Дерия могла без умолку говорить о чём угодно, но имя младшего кузена неизменно всплывало в её рассказах вновь и вновь.        Ещё больше женщину тревожило почти неуловимое беспокойство, которое появлялось в глазах самого Мейкара, стоило ему взглянуть на южную принцессу. Сын её был человеком скрытным и немногословным, и мало кто сумел бы разглядеть за его хмурым взглядом что-либо кроме привычного недовольства. Но Мирия не была лишена проницательности. Она замечала и это внимание, и ту цепкость, с которой юноша наблюдал за Дерией.       Тогда-то в женской душе вновь вспыхнуло пламя — ревностное, обжигающее до боли в костях. Ей было одновременно стыдно и страшно признавать, что она злилась на собственного сына лишь за его невидимую, ещё совсем хрупкую связь с этой девочкой. «Ты уже отобрал у меня одну дочь, второй заполучить не сможешь» — вновь и вновь повторяла она про себя всякий раз, когда замечала детей друг с другом.       Именно по её настоянию Мейкар был так рано женат. Свою юную невестку Мирия приняла с распростёртыми объятиями, увидев в ней спасение от собственных тревог. Союз Дианны и младшего из принцев был счастливым, плодовитым и тихим, лишённым скандалов и придворных интриг. Но связь между её маленькой, непокорной Дерией и сыном никуда не исчезала. Напротив — с каждым годом она лишь крепчала, подпитываемая теперь ещё и дружбой между принцессой и леди Дейн.       Одним тёплым вечером, когда Дерия вновь переворачивала спокойствие Королевской Гавани вверх дном, не забыв пройтись своим острым языком по Мейкару, Дейрон тихо рассмеялся, сидя на террасе в компании супруги. Наблюдать за детьми и внуками они любили больше всего на свете. Но улыбка быстро сошла с его лица, уступив место задумчивости и некому разочарованию. «Что, если мы поспешили с женитьбой Мейкара?» — мужчина спросил это так тихо, что Мирии сперва показалось, будто она ослышалась. — «Я много наблюдаю за ними… что, если Семеро послали её не нам, а Мейкару… и это он должен был бы привести её в наш дом дочерью…».       Королева, приняв опасения мужа, ничего не ответила, лишь резко поднялась и покинула террасу. Она не смела даже думать о подобном исходе их судеб, а слышать это от Дейрона было и того отвратней. Их солнечная девочка, их любимица Дерия, если и должна была стать женой какому-то из сыновей, то лишь Бейлору — мягкому, терпеливому, открытому сердцем юноше. Она заслуживала любви и ласки, а не тяжести взгляда и суровости нрава, которым славился Мейкар. Пусть бы всё Королевство встало за такой союз — Мирия пошла бы в одиночку против всех и каждого, но не отдала бы ему свою девочку.       Нет ненависти страшнее той, что рождается из разочарования. Супруга Короля, добрая сердцем и душой, но опасная характером и злопамятная к собственным врагам, давно поняла — её младший сын был отражением тех её сторон, с которыми она сама боролась всю жизнь. Мейкар был её прямым продолжением — в колкости речей и в резкости суждений.       Мирия знала это с самого начала, как знал и принц, с юности ощущая страхи матери и её слабости как свои собственные. Он был её сыном — самым нелюбимым и самым близким ей по духу. И эта пропасть между ними с годами становилась лишь шире, оставляя их по разным краям непреодолимой бездны.       От размышлений принца оторвал противный скрип отворяющихся дверей — в зал совета прибыл Бринден Риверс, брат Короля, подозрительно оглядывая всех собравшихся. — Наконец-то, — произнёс Мейкар, устало растирая затёкшую шею. — Три дня прошло… Где тебя черти носят?!       Голос принца, пронизанный раздражением, отражал эмоции каждого, кто находился в зале. Но Риверс не торопился изъясняться перед мальчишкой, продолжая молчаливо изучать обстановку. Сняв тяжелый дорожный плащ, расшитый алыми нитями, он бросил его на спинку стула, остановив свой взгляд на Дейроне. — Не молчи! — потребовал Король, нервно сжимая кулаки. — Говори, что смог узнать. — Девчонка жива, но люди Блэкфайра хорошо её прячут, — голос мужчины был так спокоен, что Мейкар невольно дёрнул головой. Кто бы стал говорить о похищении ребёнка таким будничным тоном?       Едва заслышав чужой голос, Мирия резко обернулась, оставив свои мучительные размышления. Слабость от затянувшейся голодовки мгновенно испарилась, уступая место ярости, вспыхнувшей в глазах подобно пламени погребального костра. Женщина бросилась к вошедшему. — Ты! — прорычала она сквозь зубы. — Ты посмел явиться сюда!       Бринден даже не шелохнулся, чинно сложив руки за спиной. За коротким поклоном, адресованном Королеве, последовал спокойный ответ. — Король желал меня видеть, Ваше Величество. — Замолчи! Не смей даже говорить со мной… — Мирия подбежала к нему, и дрожащими от злости руками вцепилась в его тёмный кафтан. Мужчина оставался неподвижен, словно статуя в королевском саду, и лишь выжидающе смотрел на сноху. — Вся Гавань шепчется о том, что у Кровавого Ворона тысячи глаз и один! Ты знаешь, сколько мух летает за обедом в Ланниспорте, о чём шепчутся шлюхи в Староместе! От тебя не скрыть ни единой тайны даже за Стеной на Севере!       Дейрон попытался оттянуть супругу, но она грубо оттолкнула его руку, даже не обернувшись — глаза её, полные ненависти, искали оправдания в лице бастарда, но тот по-прежнему стоял, выслушивая речь Королевы.       Женщина тяжело хватала воздух ртом. Щёки её раскраснелись, а лицо защекотали слёзы. — Где были твои глаза, Бринден? — дорнийка принялась с новой силой бить его кулаками в грудь. — Где были все твои шпионы, когда они украли моего ребёнка?!       Голос её сорвался на крик — мучительный и громкий, смешанный с всхлипами. Дейрон вновь попытался коснуться жены, но лишь прибавил гнева её голосу. — Не трогай меня! Не прикасайся ко мне… — она отбросила руку супруга, и заново принялась шарпать Бриндена за ткань камзола.       Бейлор уже было шагнул вперёд, намереваясь успокоить мать, но отец остановил его одним движением руки. Прерывать её сейчас казалось бессмысленным — даже затянутый тряпкой рот не остановил бы эту женщину от необходимости высказать свою боль, разрушающую её на кусочки. А Риверс, похоже, был готов к схватке, и оставалось лишь переждать эту бурю. — Почему ты сейчас молчишь?! — с очевидным отчаянием Мирия продолжала нещадно бить мужчину в грудь, опустив голову. — Где были твои люди… когда этот чёртов бастард вырезал весь её эскорт?! Где были твои собственные глаза?!       Крик сменился рыданиями, затяжными и звонкими, но женские руки не теряли своей хватки, и казалось, вот-вот разорвут сжатую в пальцах бархатную ткань. Редкие удары звучали глухо, разбиваясь о звенящую тишину зала. Никто более не решался остановить Королеву. — Это ты упустил мою девочку… Ты не предупредил нас! — мужчина с непроницаемым лицом встречал каждое обвинение, стойко выдерживая все удары. — Твои птички щебечут лишь тогда, когда тебе это выгодно! Ты допустил это… Ты позволил им забрать мою Дерию!       Женщина обессилено опустила руки, продолжая стоять перед братом Короля. Дыхание её было тяжёлым, а взгляд, замыленный слезами, совсем опустел. Отступив на шаг, Мирия вновь обняла себя руками. Ногти впились в обнажённые плечи, оставляя на коже красные полумесяцы.       Дождавшись, когда Королева завершит свой ядовитый монолог, Бринден одним движением рук оправил помятый кафтан и вновь взглянул на неё. — Мои глаза видят многое, Ваше Величество, — негромко произнёс он, выжидая её реакции. — Но и люди Деймона не глупы: они знают, с кем ведут войну. Эйгор пустил ложный слух через своих гвардейцев, и мы следили не за теми тропами.       Мирия подняла на него тяжёлый взгляд. Руки её безвольно повисли, медленно сжимаясь в кулаки. — Это уже не важно… Где она сейчас? Я требую ответа! — Мне пока нечего вам сказать, моя королева, — Бринден едва заметно вздохнул. — Что значит — нечего?! — её осунувшееся лицо исказилось в безумной усмешке. — Ты член малого совета или придворный шут?       Услышав тон супруги, Дейрон тихо выругался себе под нос. Горе от случившегося затуманивало разум женщины, и её поступки начинали переходить границы дозволенного. Король не собирался превращать это заседание в очередную семейную распрю. — Мирия, довольно, — он повысил свой тон, терпеливо смотря на женщину. — Ничего не довольно! — она резко обернулась к мужу, сверкнув безумными глазами. — Что с ней сейчас? Где нам искать её, Дейрон? О чём он умалчивает? Ведь знает же, гад…       Обстановка накалялась с каждым мгновением. Красный Замок ещё никогда не видел дорнийку столь сломленной и столь открыто перечащей своему Королю. Их сыновья молчаливо наблюдали за происходящим, не смея вмешиваться. Ту же осторожность сохраняли и Десница с мартеловским капитаном. — Он уже сказал тебе, что ничего не знает, — Дейрон изменился в лице, теряя последние крохи самообладания. — Успокойся, или я велю служанкам отвести тебя в покои.       Мирия застыла. На её заплаканном лице появилась ехидная, горькая улыбка. Она показательно закивала головой, насмехаясь над словами мужа. В этот миг ей показалось, что даже он не способен разделить её горе. Ощущение безысходности овладевало женщиной с новой силой. — Конечно, — полушёпотом выплюнула Мирия, всплеснув руками. — Кто бы сомневался…       Терпение Риверса не знало границ, однако бесконечные вспышки отчаяния начинали раздражать даже его. — При всём моём уважении, королева, — его сухой, резкий тон хлестнул по ушам, и Мирия остановилась на полпути к окну. — Мои люди были там, где им было велено. А в землях вашего брата они и вовсе не обязаны были появляться. Это целиком и полностью была его ответственность — удостовериться, что собственные вассалы сохранили верность нашему королю.       Мирия ошеломлённо моргнула. Дослушав деверя, она медленно сглотнула подступивший ком, взглянула на Дейрона, затем на сыновей. Но их уста продолжали хранить молчание. — Причём тут дорнийцы?! — голос её превращался в звенящий шёпот. — В её похищении повинен твой брат-бастард, лишённый чести и совести! Это Блэкфайры устроили засаду… — Как бы не так, — живо перебил её Бринден, позволил себе холодную, едва заметную усмешку краем тонких губ. — Руки ваших людей в крови не меньше, чем его собственные. И это уже давно не секрет.       Королева застыла, приоткрыв рот в немом шоке. Она перевела растерянный взгляд на мужа, ожидая его опровержений, но мужчина не проронил ни слова. Подняв брови в изумлении, Мирия посмотрела на своего первенца, но казалось, Бейлор и сам впервые слышал о таком раскладе дел.       А вот кто оказался совершенно не удивлён, так это Мейкар, молчаливо выжидая подходящего момента, чтобы прижать Риверса. Их отношения нельзя было назвать враждебными, однако доверия между ними тоже не существовало. Мейкар давно подозревал, что Кровавый Ворон ведёт собственную игру, о которой не знает даже Король. Доказательств не существовало, но сейчас, казалось, Бринден и сам не заметил, как оступился. — То есть, — спокойно начав, Мейкар обошёл стол. Он встал ровно напротив дяди, чтобы лучше рассмотреть его лицо, — ты был осведомлён о возможном предательстве с их стороны?       Тишина звучала как никогда громко. Мирия вдруг скрутилась, прижав ладонь к рёбрам — сердце болезненно кольнуло в груди. Дейрон тут же приобнял её, не позволяя упасть, но мыслями он всё ещё пытался понять, к чему клонил сын.       Бринден не проронил ни звука, лишь прищурив свой взгляд. — Молчишь. Конечно, — выдохнул принц, устало растирая переносицу. — Ты прекрасно знал, что это произойдёт. А если и не знал, то догадывался — не дурак ведь. Но всё равно не предпринял никаких мер предосторожности. Даже своего короля в известность не поставил. — О чём он говорит, брат? — Дейрон, доселе хранивший молчание, искренне недоумевал. Поддерживая едва стоявшую на ногах супругу, он вопросительно посмотрел на Риверса.       Но тот не отвечал, прекрасно понимая, что ни один его довод более не будет иметь силы. Малец решил начать собственную войну, не боясь последствий, и сейчас уверенно выходил из неё победителем. — Я говорю о том, что лучшие воины Марона Мартелла были заколоты в спины собственными земляками! — принц почти выплюнул эти слова в лицо Ворону. — Ты лжёшь! — рявкнула Мирия, попытавшись вырваться из цепких рук супруга. — Нет, мама. Я не лгу, — он обернулся, а холод его голоса ударил по женщине словно хлыст. — Парень, который дополз до нас, был тому свидетелем. Я успел поговорить с ним до того, как беднягу охватила лихорадка.       Зал вновь тонул в тишине, нарушаемой лишь хриплым голосом юноши, чеканящим каждое слово. Он говорил медленно, растягивая каждое слово как струну, готовую вот-вот зазвучать траурной песнью. — Он рассказал, что после падения ворот первыми ворвались люди Блэкфайра. Но их численность меркла в сравнении с обладателями горчичных плащей, заполонивших крепость. Это были Айронвуды!       Мирия вскрикнула, прижав ладонь ко рту. Ноги окончательно отказывались держать её, и она схватилась Дейрона, пряча лицо у него на груди. — Старые раны Дорна вновь загноились, — продолжил Мейкар, переводя взгляд на брата. — Фаулеры и Блэкмонты вместе с Айронвудами тайно присягнули Блэкфайру. Поговаривают, что за ними могли последовать и другие дома предгорий, но доказательств пока нет. Все эти люди продали жизнь Дерии за обещание бастарда вернуть им прежнее величие и земли, отнятые Мартеллами!       Король прикрыл глаза, разочаровано вздыхая. Мирия уже билась в истерике, уткнувшись ему в плечо. Никто прежде и подумать не смел о предательстве со стороны её родных земель. — Выходит, это была не случайная засада? — тихо спросил Бейлор, складывая руки на груди. Взгляд его скользил по карте, растянутой на столе. — О, нет, — взгляд Мейкара горел безумным, выжигающим пламенем. Он вновь обернулся на Бриндена. — Это была казнь. Показательная порка — если быть точнее. Дорнийцы устроили резню прямо в стенах постоялого двора. Они не щадили никого: конюхи, слуги, женщины и дети — всех вырезали словно скот на бойне. Этот парень, Уго, пытался вытащить Дерию оттуда, но не успел. Пока он отбивался от людей Деймона, по её следу пустились… вассалы Мартелла. А затем, натянули ей на голову мешок и уволокли с собой.       Некоторое время никто в зале Малого Совета не решался заговорить. Лишь тихий треск настенных факелов нарушал тишину. — Значит, они были осведомлены о маршруте обоза, количестве охраны и о том, где именно остановится принцесса? — осторожно спросил Десница.       Король поморщился и опустил взгляд. Что творилось в его мыслях, ведали лишь Семеро. — Именно, — Мейкар отступил, и вернулся к столу, переглядываясь с Эйрисом. — Кто-то продал им эту информацию. Или любезно поделился ею, в надежде насолить всем нам.       Немного овладев собой, Мирия отодвинулась от мужа, вытерла оставшиеся слёзы рукавом и вновь посмотрела на деверя. — Это правда, Бринден? — Дейрон не знал, что говорить. Его разочарование ощущалось почти физически. — Это всё уже не имеет никакого значения… им всем гореть в Семи преисподних, — вдруг забормотала женщина, поднимая покрасневшие глаза на мужа. — Мы должны вернуть нашу девочку, слышишь? Сейчас же… — Если будет кого возвращать, — с леденящим спокойствием уронил Ворон.       Что-то внутри Мейкара оборвалось в этот момент. Он хотел, было, шагнуть вперёд, но сумел сдержаться. Бейлору совершенно не понравилось то, что он успел прочесть на лице брата.       Бринден, посрамлённый, словно провинившийся мальчишка, решил ответить племяннику той же монетой. Быть может, он не сумел предотвратить случившегося, но кое-что всё же не укрылось от его глаз. — Что… что ты несёшь, идиот? — Мирия яростно посмотрела на мужчину. — Насколько мне известно, перед отъездом принцессе подарили нож, — молвил Риверс, мгновенно завладев вниманием присутствующих. — Маленький и очень острый. Любезно предоставленный ей вашим младшим сыном.       Мирия в недоумении обернулась на Мейкара, встречаясь с ним взглядом. На лице юноши отчётливо проступала вина, смешанная со злостью. — Оружие предназначалось для самозащиты, в случае попытки взятия в плен, — продолжал Ворон, с упоением наблюдая за племянником. — Какова вероятность, что принцесса ещё не воспользовалась этим подарком. Дерия — умная девочка, и прислушивается к советам близких, не так ли?       Его тёмные, как ночь, глаза испытующе палились на Мейкара. А тот из последних сил сдерживался, чтобы не сойтись с родственником на мечах. Хватало уже того, что мать узнала правду. — Ты дал Дерии нож? — Мирия свела брови, чуть склонив голову набок. — И приказал ей убить себя? — Я не приказывал ей! — рявкнул Мейкар, не сумев совладать с эмоциями. — Как бы я посмел?! — Но лезвие ты ей всё-таки дал… — прошептала женщина, медленно походя к сыну. — Да.       Лицо принца заметно побледнело, а в глазах читалось глухое отчаяние. Парень, казалось, только сейчас начинал осознавать весь риск принятого им решения.       Тело Мирии словно одеревенело. Ноги плохо слушались, а мир вокруг пошёл хороводом. Она крепко вцепилась в дублет сына, поднимая на него тяжелый взгляд. — Какого чёрта, Мейкар?! — завопила мать, сжимая пальцами ткань. — Кто вообще надоумил тебя? — Мама! — Бейлор встал между братом и Мирией, осторожно разжимая её пальцы. — Прекрати. Это была моя просьба.       Мирия замерла, переводя дыхание. Она завертела головой в отрицании, не веря словам сына. Слишком хорошо женщина знала этого мальчика, и его привычку взять на себя вину за младших её детей. — Да, это я просил его отдать Дерии нож. И да… — он на миг запнулся, страшась собственной правды, — она прекрасно знает, что нужно делать при худшем из раскладов. Прекрати кричать и просто прими это.       Он ласково взял её руки в свои ладони, и успокаивающе начал гладить их. — Будем надеяться, что нож у неё благополучно отняли, — Бейлор взглянул на Мейкара, выглядевшего бледнее покойника.       Мирия смотрела на младшего сына, всё ещё не веря услышанному. Этот юноша, которого она боялась даже близко подпускать к своей девочке, умудрился вручить ей клинок, не страшась последствий. О чём он только думал? Неужели Мейкар так плохо знал Дерию, что до сих пор не понял: она последует за ним куда угодно и внимет каждому его слову. Девочка души в нём не чаяла, пусть и выражала это лишь бесконечными перепалками да попытками насолить ему при каждом удобном случае.       Другие могли быть слепы, но как он сам не понимал, что вверяет в руки ребёнка её собственную судьбу? — Я прибыл сюда с другими вестями, — Бринден вновь привлёк к себе внимание, поворачиваясь к командиру армии. — Мои люди перехватили птицу из Солнечного Копья. Принц Марон в ярости, он созывает знамёна против изменников. Но это не всё… Ворон на миг запнулся, не решаясь до конца озвучить прочитанное им письмо. — Говори уже, — выдохнул Дейрон, упираясь руками о стол. Переваривая в голове всё, услышанное прежде, Король с трудом стоял на ногах — лицо его, потемневшее от злобы и недосыпа, казалось выточенным камнем.       Бринден печально посмотрел на брата, но слова его предназначались всем присутствующим. — После полученных вестей о похищении дочери… у принцессы Дейнейрис начались преждевременные роды. Мейстры делали всё, что в их силах, чтобы спасти её.       Дейрон молча ждал продолжения этого клятого приговора из его уст. — Наша сестра жива, Ваше Величество. Но дитя… — он сглотнул, — оно родилось мёртвым. Дени потеряла ребёнка.       В зале воцарилась гробовая, удушающая тишина. Королева отняла свои руки у сына, сделала шаг назад и с глухим стуком рухнула на колени прямо посреди зала.       А затем последовал крик — тонкий, душераздирающий, готовый разломить стены этого места. В осознании того, что её невестка, её дорогая, нежная Дейнейрис потеряла малыша, столь долгожданного в их семье, здравый рассудок женщины более ей не принадлежал. Мирия спрятала лицо в ладонях, зайдясь в истерическом плаче. — Мама, — Бейлор бросился к ней, пытаясь подхватить её под руки и поднять с холодного пола, но та с неожиданной, пугающей силой оттолкнула своего первенца. Её ногти впились в собственные предплечья, раздирая дорогую ткань платья. — Пусть они сгниют… — зашептала Мирия дрожащим голосом. — Пусть все они сгниют заживо…       Темноволосый принц замер, не решаясь прикоснуться к ней. Оставшиеся мужчины начали переглядываться друг с другом, страшась услышать продолжение.       Королева запрокинула голову, глядя в потолок, словно пытаясь высмотреть там лики святых. Из её груди вырвался ещё один страшный, утробный вопль, вызвавший мурашки у присутствующих. Этот вой был сравним с возгласом раненного животного, не нашедшего милости у смерти. — Будьте вы прокляты… — шепот её переходил на звенящий, болезненный крик. Она раскачивалась на коленях, капая слезами на истоптанный ковёр. — Будь проклят Деймон, рождённый от греха и взращённый на лжи! Будь проклят Бракен и каждый лорд, поднявший чёрное знамя! Пусть их чресла иссохнут, а сыновья сгниют заживо в своих доспехах!       Мейкар невольно прикрыл глаза, вслушиваясь в речи матери. От понимания той силы и ужаса, который в каждом слове закладывала Мирия, у него перехватило дух. Сколько бы воин не было, сколько бы мужчин не гибло на поле боя, что могло быть страшнее этих пожеланий?       Бейлор схватился за голову, не веря собственным ушам. С самого детства их учили тому, как страшны дорнийские проклятия, брошенные отчаявшейся женщиной. Переглянувшись с Эйрисом, он нашёл его не менее пораженным этой вспышкой первобытной ненависти. Слова матери пахли чёрной магией и кровью, что непременно прольётся здесь в самый скорый день. — Пусть Матерь отвернётся от них… Пусть Воин сломает их мечи, а Неведомый заберёт их ублюдков так же, как они забрали наших детей… — Мирия, довольно, — Дейрон опустился рядом с женой, обнимая дрожащими руками. — Умоляю тебя, успокойся.       Вместе с Бейлором он, невзирая на сопротивление, приподнял женщину с колен. Она обмякла в их руках, растеряв все силы; дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мирия больше не кричала, но продолжала исступлённо шептать проклятия на старом ройнарском наречии. Казалось, от звуков этого чужого, гортанного языка, даже пламя свечей испуганно задрожало, пригнув свои фитили.       Мейкар прожигал Бриндена взглядом, внимая его молчанию. Принц решил, во что бы то ни стало, отыскать предателя, вступившего в сговор против короны.

. . .

Простор, 196 от З.Э.

      Вторые сутки они двигались, толком не останавливаясь. Лошадей меняли на ходу, ели в седле, а привалы длились ровно столько, сколько требовалось, чтобы наполнить бурдюки водой. Похитители спешили, справедливо опасаясь погони, и оттого почти не позволяли ей передохнуть.       Нога, где рана отдавала тупой болью при каждом движении, была наскоро перемотана лоскутом ткани. Один из армейских, завидев кровь, поднял на уши весь строй, явно страшась гнева Блэкфайра. В тот обеденный час перед её глазами разразился жуткий скандал. Дерия мало что помнила, почти не вслушиваясь в мужские вопли, но точно поняла одно — она ценный пленник, и трогать её не станут.       Днём принцесса держалась стойко. Она прямо сидела в седле, вскинув подбородок. Завидев, как добротно ребёнок держится верхом, командир отряда велел привести ей другого скакуна. Впрочем, мнимая свобода сопровождалась связанными запястьями и четырьмя караульными со всех сторон, время от времени сменяющими друг друга. Комичность ситуации, в которой оказалась принцесса, забавляла её, но улыбаться мужчинам она не спешила. Напротив, при каждом обращении к себе девочка отвечала колкостью, а порой и откровенной грубостью. В остальное время она предпочитала и вовсе хранить септонское молчание.       С наступлением ночи всё менялось. Когда солнце скрывалось за горизонтом и степь погружалась во тьму, страх подбирался ближе. В моменты редкого уединения, когда мужчины копошились вокруг лошадей и жги костры, Дерия позволяла себе выпустить эмоции и заплакать. Беззвучно, пряча лицо в жёсткую ткань дорожного плаща. Слёзы обжигали до крови искусанные губы, оставляя грязные дорожки на пыльных щеках. Девочке было до ужаса, до дрожи в теле страшно. Осознание безысходности своего положения давило тяжёлым грузом на хрупкие, ещё детские плечи.       В эти тёмные часы она много думала о доме. Перед глазами появлялась мать — нежная, любящая, и совершенно не умевшая сердиться на дочь. Ей представлялось, как женщина сейчас мечется по замку, не находя себе места. Особенно Дерия переживала за судьбу сестры, мирно живущей под сердцем у Дени. Да, принцесса была уверена, что это девочка, ведь она успела прочесть ни одну сотню молитв перед ликом Матери, упрашивая ту не посылать ей больше братьев.       Вспоминала она и отца — вечно смеющегося и обожавшего её от головы до пят. Теперь же он наверняка позабыл о веселье, терзаясь тревогой за дочь. Думалось ей о дяде с тётей. Дерия знала: они тоже будут беспокоиться, и от этой мысли ребёнку становилось ещё грустнее. Она представляла, как сильно Мирия будет кричать на Дейрона, и как много седины от этого появится в его пушистой бороде. Виделся ей и Бейлор, который непременно пожелал бы пуститься по её следу, как только весть дойдёт до Гавани. Она знала — никто не станет сидеть сложа руки, и поиски её начнутся в тот же миг. Только вот, когда он наступит?       К собственному удивлению, чаще всего Дерия думала о Мейкаре. О своих шалостях, не всегда уместных в общении с ним. О его вечно серьёзном лице, но на редкость красивой улыбке, которую принц почти не показывал. О последнем их разговоре, подаренном ноже и о колкостях, брошенных сгоряча. Она даже не поблагодарила его, как следовало, хотя вряд ли Мейкар вообще обратил на это внимание. Ей почему-то верилось, что сейчас он был особенно доволен собой, ведь оказался прав. «Я ведь говорила, что это плохая затея… дурак!» — думала принцесса в минуты отчаяния, когда тоска накатывала с новой силой. Появись Мейкар сейчас перед ней, она бы этим самым ножом, да как подрезала бы ему его отросшие, серебристые пряди, чтоб начал слушать её хоть иногда. Только нож у неё давно отняли.       Дерии вспомнились его волосы, которые юноша годами оставлял отросшими до плеч. Их мягкий перелив невольно притягивал взгляд. Вспоминала она и его лицо, избитое шрамами. Детские фантазии о пчелиных укусах ей быстро развеяли служанки, поведав о страшной хвори, едва не унёсшей жизнь молодого принца. В тот вечер девочка, никому не сказав, даже пробралась в септу и поблагодарила Семерых за его спасение.       С тех пор она рассматривала его шрамы с куда большим интересом, удивляясь, почему фрейлины матери нарекли его самым некрасивым из принцев?       Он ведь был красив, и даже хмурость лица не умаляла той привлекательности, которую принцесса находила и в его тяжёлом взгляде, и в изломе бровей, и даже в отметинах на точёных скулах. Высокий, широкоплечий, прекрасный всадник и отменный рыцарь.       Да, он был красив… но жутко упрям, раздражителен и совершенно невыносим — вот и вся беда. При мысли о кузене Дерия недовольно поджала губы.       Порой слёзы подступали раз за разом, быстро высыхая на ветру. Дерия стремилась скрыть их от мужчин, тихо проглатывая. А к рассвету она вновь становилась сама собой.       Шаг их ощутимо замедлился, а сами похитители расслабились, уже не торопясь заканчивать свой путь. Теперь дорога уходила вверх и исчезала за высоким холмом, скрывавшим дальнейший пейзаж Простора.       Связанные впереди запястья отекли и почти потеряли чувствительность, а раненая стопа ныла и отзывалась болезненными покалываниями при каждом движении. — Чёртовы недоразумения! — выплюнула она одному из всадников, когда тот слишком резко дёрнул поводья её лошади. — Вы хоть понимаете, кого похитили?       Но ответом ей послужила только ленивая тишина. — Ваши головы будут насажены на пики Красного Замка, а кости обглодают голодные псы моего отца!       Надзиратели переглянулись между собой, а затем громко рассмеялись, вновь потянув её жеребца. — Семеро милостивые! — фыркнул один из них своему товарищу. — Все ли девки её возраста нынче выражаются в подобном тоне? — Не знаю, — угрюмо отозвался второй, поправляя перевязь тяжёлого меча. Он смерил пленницу неприязненным взглядом. — Я вам сразу сказал, что этой мелкой гадюке стоило бы укоротить язык. Уж больно дерзкая как для пленницы.       Дерия презрительно скривилась. Покрепче ухватившись за поводья связанными руками, она принялась бубнить себе под нос, чем привлекла внимание мужчин. Солдаты смолкли, прислушиваясь к ребёнку. — Mittyssy iksāt! — скрипя зубами, проговорила принцесса. — Kesrī jeme mittyssy iksāt!       Шедший рядом мужчина нахмурился, услышав странную речь. — Bisa tegōt jeme dekurūbagon dorobōsa glaesāt! — настойчиво продолжала Дерия, чеканя каждое слово.       Солдат недоумённо сморщил лоб, и нагло дёрнул поводья её скакуна, вынуждая того остановиться. — Что ты там болтаешь, дитя? И впрямь захотела без языка остаться?! — Молюсь, чтобы боги упокоили ваши души до того, как их настигнет гнев моего отца, — на детском лице заиграла невинная улыбка, сбивающая армейцев с толку. Мужчина цыкнул, и потянул коня за собой, переглядываясь с остальными солдатами.       Они достигли вершины холма, когда перед глазами Дерии открылся вид на многочисленные чёрные шатры, расставленные посреди широкого поля. Солнце садилось, ветер становился прохладнее, а запах от горящих костров щекотал нос.       Мужчины медленно вели её, ни разу не свернув с тропы, пока другие живо расходились, пропуская всадников. Люди с нескрываемым интересом разглядывали пленницу, перешёптываясь между собой. Почувствовав на себе столько нежеланного внимания, девочка поёжилась и опустила голову.       Остановившись у огромного шатра — самого большого из всех, что успела разглядеть принцесса, её конвой стал расползаться. Солдаты принялись вылезать из сёдел, скидывая пыльные доспехи и мечи. Тогда же они стянули и девочку, ведя её к тёмным полотнищам постройки. Раздвинув ткань в две стороны, кто-то из мужчин толкнул её в спину, вынуждая зайти внутрь.       Когда выход за её спиной исчез, Дерия тяжело вздохнула, примиряясь с ситуацией. Она сделала несколько шагов, рассматривая узоры на расшитом потолке, а затем опустила взгляд ниже, затаив дыхание.       Сидя на большом деревянном стуле, мужчина хмуро рассматривал карту, растянутую на столе. Услышав копошение у входа, он медленно поднял голову, пристально рассматривая гостью.       Дерия сглотнула тяжёлый ком, а сердце пропустило несколько болезненных ударов. На неё смотрели глаза такого глубокого, пронзительного фиолетового цвета, какого она не видела ни у дяди, ни у одного из его сыновей. Свет жаровен скользил по его длинным серебристым волосам, а вытянутое лицо с высокими скулами казались ей выточенными из белого мрамора — настолько нереальным ей виделось само его существование.       Принцессе почудилось, словно перед ней не человек — дракон, оживший из старых валирийских легенд, которые она любила слушать от Эйриса. Его тяжёлый взгляд медленно прошёлся по ребёнку, а затем он томно выдохнул. Мужчина опустил кубок на стол, но этот тихий звук прозвучал для девочки словно удар молота по наковальне. — Здравствуй, Дерия.