Часть 11

Сергей Костенко стоял перед высокими дубовыми дверями и слушал, как за ними кто-то молотит кулаком. Там, за ними – те, кто мог дать хоть какие-то зацепки в деле, которое преследовало его слишком давно. Или дожать Киняева. Восемь часов полёта из Москвы. Сорок минут от аэропорта до посольства. Двадцать минут переговоров с послом, который нервничал и не мог найти объяснений, почему из-за каких-то студентов из Москвы прилетел генерал-майор ФСБ. За спиной дышали двое сотрудников службы безопасности — молодые, подтянутые, настороженные. Костенко чувствовал их напряжение. Они не тоже понимали, зачем генерал лично прилетел в Вашингтон ради этих ребят, застрявших без документов. Мальчишеский голос из-за двери глухо предупредил: - Товарищи дипломаты, я – Горелов Алексей, объявляю вам ультиматум: или вы выпускаете нас, или я… Тут произошла небольшая заминка, тихие голоса за дверью. И потом тот же голос продолжил: -…или  я совершу акт дефекации прямо посреди этого зала… На ваш дубовый стол. Костенко закатил глаза. Дети. Он уже изучил все материалы по этим ребятам в самолёте. Видел фотографии. Знал имена, даты рождения, адреса. Горелов Алексей. Вершинин Павел. Петрищев Георгий. Мадышева Анастасия. Антонова Анна. Пять имён. Те самые пять имён из списка с дырой от пули, который он хранил восемнадцать лет. Совпадение? Не бывает таких совпадений. Дал знак сотруднику посольства –тот сунул ключ, открыл дверь и распахнул перед генералом тяжелые створки. Костенко, в сопровождении охраны, шагнул в комнату. Обвел взглядом помещение — профессионально, быстро, оценивающе. Четверо – два парня и две девушки, стояли растерянно глядя на него. Пятый – высокий, светловолосый, внезапно дернулся, как от удара, посмотрел на него в панике, крикнул напряжённым голосом, голос сорвался: — Так, стой! Не подходи! И внезапно, разбил бутылку в его руке о край стола. Выставил острый осколок перед собой. Смотрел на Сергея со страхом, смешанным с ненавистью. Что за... Офицеры охраны напряглись, подались вперёд, руки легли на оружие — быстро, отточено. Но Костенко остановил их взмахом руки — коротким, властным. Он быстро развернулся к ним. — Нам не нужны неприятности, — спокойно сказал он, отдавая папку одному из них, не глядя. Сделал шаг вперёд, медленно. Перевёл взгляд на парня с «розочкой». — Что случилось, молодой человек? — всё так же ровным голосом спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Чем я вам так не понравился? Костенко впился в парня взглядом — изучающим, оценивающим. Привычка следователя. Считывать реакции. Искать зацепки. Вершинин был напряжён, натянут, как струна. В руке — острый осколок. Руки дрожат. Глаза расширены. Страх. Настоящий страх. Но почему? — Ты меня не знаешь? — вдруг спросил он, голос дрожал. — А должен? — Сергей чуть дёрнул головой, прищурившись, внимательно сверля парня взглядом, пытаясь понять, что все это может значить. — Зачем ты здесь? — резко спросил парень, тело напряжено, готово к удару. Сергей не понимал, почему вызвал такую реакцию именно у него, у Павла Вершинина – он узнал его по фотографии и описанию в документах, которые досконально изучил в самолете за восемь часов полета. — Чтобы сделать то, что вы просили — доставить вас на Родину, — ответил он спокойным голосом, но губы сами сжались в тонкую линию. — Но сначала нам придётся поговорить. Он смотрел на них всех. Изучал. Подростки, совсем дети, чуть младше его Соньки. Соня. Его девочка. Дома, в Москве, одна. Он улетел вчера вечером. А сегодня они планировали верховую прогулку по парку. Ребята стояли настороженные, молчали — на столе, напряженный – Алексей Горелов, рядом с ним – Георгий Петрищев, и две испуганные девушки – рыжеволосая – Анастасия Мадышева и блондинка Анна Антонова. Все пятеро из его списка с дырой от пули. Костенко выдохнул. — Следуйте за мной, — сказал он, голосом, не терпящим возражений. Развернулся и пошёл к двери — уверенно, не оглядываясь. По дороге забрал папку с документами обратно у охранника. Вывел их на крышу здания посольства. Снаружи было сухо и ветренно. Пахло нагретым бетоном и автомобильными выхлопами. Вашингтон внизу гудел — машины, люди, жизнь. Охрана осталась у двери. Посмотрел на ребят, кучкой столпившихся вместе. Они вопросительно глядели на него. Явно боялись. Но чего? Костенко достал из нагрудного кармана красное удостоверение, раскрыл и протянул на вытянутой руке: — Я — генерал-майор Костенко. Следственное управление Федеральной службы безопасности. Сделал паузу, оглядывая их внимательно. — Можете обращаться Сергей, — он захлопнул удостоверение — резко со щелчком. Пусть расслабятся. Пусть почувствуют, что он не враг. — Ваши имена мне сообщили, — сказал он, убирая документы во внутренний карман пиджака. — Как только мне поступил сигнал о вас, я сразу вылетел из Москвы. — Почему из-за нас? Родители что ли ищут? — не понял Петрищев. Он стоял, скрестив руки на груди, и недоверчиво смотрел на Костенко. — А с чего важность такая? — спросил вдруг Вершинин, голос настороженный. — Генерал ФСБ чтобы восстановить пять паспортов? Сергей внимательно посмотрел на него. Судя по всему, вожаком этой компании был именно этот парень. — Ты там чуть не бросился на меня. Есть основания бояться сотрудника Госбезопасности? – прищурившись спросил он, глядя на него в упор. Давай. Скажи мне. Что ты знаешь. Смотрел на них. Изучал реакции. И тут влезла блондинка - Антонова. Не дав парню ответить, она чуть шагнула вперёд, подняла подбородок: — А вы перестаньте задавать нам вопросы и объясните хоть что-нибудь. Характер. Как у Соньки. Сергей почти усмехнулся. — Да, — подхватил Горелов, скрещивая руки на груди, голос агрессивный. — Почему мы не можем домой поехать? Почему за нами посылают кого-то? Почему мы разговариваем здесь, на крыше, в конце концов? Он разглядывал их по очереди. Ребята были напряжены, закрыты. Мадышева молчала, только переводила взгляд с одного на другого, иногда посматривая на Сергея. — Посольства слушаются вдоль и поперёк, несмотря на контрмеры, — пояснил Костенко, отвечая на самый простой вопрос. — А здесь есть хоть какая-то надежда на конфиденциальность. Он не ответил на другие вопросы, потому что был здесь не для того, чтобы давать ответы,  а для того, чтобы спрашивать самому. Крутил папку в руках — нервно шагая из стороны в сторону. Посмотрел на часы. Время идёт. Киняев где-то там, в Москве. Сонька тоже одна. На звонки не отвечает. А он здесь, в Вашингтоне, разговариваем с подростками, которые не хотят ничего говорить. — Ладно, — наконец решился он, остановился и начал, не глядя на них. — Я попытаюсь быть максимально откровенным. Это может принести плоды. Может быть, есть шанс зацепиться. — Зацепиться? — не понял Петрищев, нахмурился. — За что? — Дело о пропавших детях, — сказал Костенко, голос стал жёстче. Теперь он внимательно смотрел на них, считывая каждую реакцию, — Девяносто пятый год…В Бутаковском заливе любители подледной рыбалки обнаружили труп ребенка… - Ну да… но при чем здесь мы? – растерянно сказала Антонова, -  Это же давно было… - Терпение, - Костенко спокойно посмотрел на нее и продолжил, - Довольно скоро это стало серией…Через два месяца был найден еще один ребенок…Еще два ребенка через три месяца. И последний ребенок был найден шесть месяцев спустя… Всего пять детей… - А… кто эти дети? – испуганно запинаясь спросил Петрищев, -  Чьи они? - Вот в этом всё и дело, - Костенко посмотрел на него. – Нам не удалось тогда установить. Никаких заявлений о пропаже детей не поступало. Они как будто появились из ниоткуда… и их никто не искал. - Какой ужас, -  выдохнула Аня, округлившимися глазами глядя на генерала - Но… вы хотя бы нашли, кто это сделал? Он выдохнул, чуть склонил голову. - Нашел, - он кивнул и снова начал расхаживать мимо них, продолжая, - Это был киллер из одной опасной бандитской группировки… Он рассказывал, прохаживаясь по крыше взад и вперёд — методично, как маятник. -… Но главное было понятно одно… Это не маньяк, ему самому это не нужно. Он делает это для кого-то. Это заказ… Но чей? Почему? Что это вообще все значило? В итоге мы его выследили… Сергей напряг память, вспоминая события восемнадцатилетней давности. Старая подмосковная дача, отряд «Вымпел», задействованный для задержания. Задача – взять живым. Штурм…Перестрелка…Киллер, который едва не ушел от них… как он выстрелил в него, ранив... Как он тряс его, пытаясь узнать имя заказчика. «Дьявол…» - прошептал тогда убийца с  ухмылкой. А потом взрыв гранаты, чуть не стоивший ему жизни… - Дьявол? – недоверчиво переспросил Вершинин. - Бойцы тоже слышали, не я один,-  кивнул Костенко, - И дали показания…Убийства прекратились… И только я знал почему… - Да, - снова влезла Антонова, - Разве не потому, что вы просто остановили убийцу? - Нет, - Сергей покачал головой, - Просто все было сделано. Окончательно… Он расстегнул папку и достал листок бумаги. Тот самый, который хранил все эти восемнадцать лет. Который не давал ему спокойно спать по ночам. - У него в кармане я нашел вот это, - он показал листок из тетради в клетку со списком фамилий, которые он знал наизусть, - Тут дыра от моей пули… Он внимательно посмотрел на остолбеневших ребят, которые вглядывались в имена и даты рождения. Пытался по их реакциям понять, что они могут знать обо всем этом. - Три мальчика и две девочки…Здесь, если присмотреться, видны карандашные линии…Все имена перечеркнуты. Причем вычеркивал их убийца по одному. Это список того, что сделано. Он сделал паузу. Снова полез в свою папку и достал еще один документ и передал Вершинину, пристально изучая реакции ребят. - А вот это, -  протянул им листок, - Список, который вы подали в посольство для восстановления документов. Знакомые фамилии? Они озадаченно молчали, переглядываясь друг с другом. Он не отрываясь смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. - Ребят,  - устало сказал он,- Ради всего святого…Скажите, почему вы назвались этими именами? Они по прежнему молчали, смотрели друг на друга нерешительно. И, черт подери, не говорили ни слова. Костенко скрипнул зубами. - Договор, - вдруг сказал Горелов и поднял на него напряженные глаза. Сергей медленно повернулся к нему, не поверив своим ушам: - Что? - Доставляете нас домой, - продолжил Алексей чуть усмехнувшись, - Рассказываем вам всю правду… Костенко опешил. На секунду потерял дар речи от такой наглости. - Парень, – медленно сказал он, - Ты хотя бы примерно представляешь, кого ты хочешь шантажировать? - Он же сказал,  - вдруг поддержал его Вершинин, -  Это не шантаж. Это договор. Сергей обвел их всех тяжелым взглядом. Было видно, что они уперлись в своей решимости. Совсем, как его Сонька, когда хотела чего-то от него добиться и вила из него веревки. Она бы так же стояла. Подняла бы подбородок. Смотрела бы ему в глаза. «Договор, пап. Ты покупаешь мне сарафан — я сдаю зачёт…» Упрямая. Невозможная. Его девочка. Костенко выдохнул. Ладно. Пусть будет договор. Главное — узнать правду. Главное — зацепиться за Киняева. «Дьявол». Сергей знал, что это он. Генеральный директор «Глобал Кинтек». Уважаемый бизнесмен. Заказчик убийства пятерых младенцев. Но доказательств нет. Совсем нет. А эти дети — его зацепка. Последняя. И они молчат. - Ладно, разберемся, - уже спокойно сказал он, чувствуя, как мысли о дочери притушили  его раздражение, - Для начала вас нужно помыть и переодеть… За счет конторы… Он усмехнулся. Кивнул им и направился к двери. Ему надо было срочно позвонить Соньке. У двери Сергей остановился, достал телефон. Набрал номер. Гудки. Один. Два. Три. Не берёт. Четыре. Пять. Соня, возьми трубку. Шесть. Семь. Сбросил вызов. Набрал снова. Снова гудки. Снова не берёт. Костенко сжал телефон в руке. Посмотрел на часы. Прикинул, сколько сейчас времени в Москве. Сонька в конном клубе. Всё в порядке. Она просто тренируется. Всё нормально. Но внутри шевельнулось беспокойство. Лёгкое, еле заметное. Она одна. В Москве.А я здесь, в Вашингтоне.Далеко. Сергей покачал головой, отгоняя тревогу. Соня взрослая. Двадцать лет. Может сама о себе позаботиться. Но тревога не уходила. Позвоню позже. Вечером. Она ответит. Он убрал телефон в карман и посмотрел на студентов, которые стояли на крыше, ожидая его решения.