Часть 15

На следующий день Соня с трудом высидела все три пары в университете. Не слушала лекции — преподаватель что-то монотонно рассказывал, чертил графики на доске, а она смотрела в окно и вспоминала. Перебирала в памяти вчерашний день, осторожно, боясь упустить хоть одну деталь. Дима… От одного этого имени внутри что-то сладко сжималось. Его руки — сильные, уверенные — когда он обхватил её в машине. Его губы — тёплые, настойчивые — когда он целовал ее. Поцелуй в машине, который перевернул весь её мир. Вкус его дыхания. Запах одеколона, смешанный с чем-то чисто мужским. Звук его хриплого смеха у неё над ухом. Соня провела кончиками пальцев по своим губам — непроизвольно — и почувствовала, как щёки вспыхивают. Хорошо, что она сидела на последнем ряду, и никто не видел её лица. А потом был ещё один поцелуй. На крыльце ресторана, когда они выходили после обеда — она опаздывала на пару, но ей было всё равно. Соня вспоминала, как он обнял её — одной рукой за талию, другой скользнув по её спине выше, к лопаткам, притягивая ближе. И поцеловал. Настойчиво, требовательно. Не спрашивая разрешения, словно имел на это право. Она почувствовала, как у неё внутри снова загорается огонь — даже от одного воспоминания. Жар разливался по венам, пульсировал внизу живота, заставлял дыхание сбиваться. — Встретимся завтра? — спросил он хрипло, когда наконец оторвался от неё. Голос прозвучал неровно, и Соня видела в его глазах отражение того, что творилось у неё внутри — желание, голод, что-то тёмное и опасное. — Встретимся, — легко согласилась она. Легко — потому что не могла представить, как проведёт завтрашний день без него. Не увидеть его? Не услышать его голос? Не почувствовать его прикосновение? Невозможно. Соня погладила его по щеке кончиками пальцев — медленно, осторожно, чувствуя тепло его кожи. Он замер. Она почувствовала это — как напряглись его мышцы под её ладонью, как перехватило его дыхание, как что-то промелькнуло в его глазах. Он смотрел на неё так, словно она была чем то очень не обычным, чего он не понимал. — Я заеду за тобой после учёбы, — сказал он. — Нет, — быстро возразила она. — Не надо заезжать. Давай встретимся… Она замолчала, обдумывая варианты. Не хотела, чтобы в университете видели их вместе — Катька начнёт допрос, студенты — сплетни, а новость дойдёт до отца быстрее, чем она успеет что-то придумать. — В том кафе, где… мы познакомились. Видела, как он усмехнулся — одним уголком губ, чуть прищурив глаза, — но не поняла причины. — Стесняешься? — спросил он прямо, наклонив голову набок. — Нет, — медленно ответила она. Это была неправда. Она стеснялась. Не его — себя. Своих чувств. Того, как быстро всё это произошло. Того, что влюбилась в мужчину, которого почти не знала. И кроме того, не хотела афишировать Дмитрия в Универе. Иначе эта информация очень быстро дойдет до отца. А Соня не хотела объяснять ему про отца. Это выглядело слишком по-детски. И глупо. Ой, знаешь, мой папа — генерал ФСБ, и он тебя проверит по всем базам, если узнает о твоём существовании. И сотрет тебя в порошок. Нет уж. — Хорошо, как скажешь, — усмехнулся Дмитрий тогда. И поцеловал её ещё раз — коротко, в уголок губ — прежде чем отвезти в университет. Сейчас Соня сидела на лекции, как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Минуты тянулись мучительно медленно — словно время издевалось над ней, нарочно замедляя ход. Сегодня была чудесная погода — начало июня, тепло и солнечно, яркое небо без единого облачка. Соня специально надела новый сарафан — тот самый, который выпросила у отца недавно, с принтом «Звёздной ночи» Ван Гога. Синий, с золотыми завитками, лёгкий, развевающийся при ходьбе. Катька сарафан оценила — присвистнула, когда Соня появилась в университете, и сказала: - Ого, Сонька, ты сегодня огонь! И так же заметила Сонино нетерпение — как она вздрагивает при каждом звонке, как смотрит на часы, как рассеянно отвечает на вопросы. — Соня, ты вообще меня слушаешь? — спросила Катька на перемене, махнув рукой перед её лицом. — Слушаю, — соврала Соня. — Да ладно. У тебя такой вид, будто ты влюбилась. Соня почувствовала, как вспыхивают щёки. — Да ну тебя! — пробормотала она, отворачиваясь. Но Катька только рассмеялась — знающе, как умудренная опытом подруга. Соня упорно отмалчивалась — не хотела афишировать своё свидание с Дмитрием. Слишком рано. Она боялась, что если расскажет кому-то, папа может узнать о нем и примет меры. А ей хотелось сходить на свидание. А это свидание? Сердце застучало быстрее при одной этой мысли. Все было слишком необычно. И Дмитрий не был ровесником-студентом. Это волновало ее. Сильнее, чем она себе признавалась. Да. Это свидание. Со взрослым властным мужчиной. От осознания этого внутри разливалось тепло — такое сильное, что, щеки полыхали, словно у нее был жар. В перерыве между второй и третьей парой позвонил отец. Соня вздрогнула, увидев имя на экране, и вышла из аудитории в коридор, где было тише. — Да, пап, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как твои дела? — Хорошо, — ответил Сергей Костенко, и его голос — низкий, строгий — прозвучал так, словно он был рядом. — А как у тебя? Как нога? Соня машинально посмотрела вниз — на лодыжку, всё ещё слегка ноющую после вчерашней прогулки. — Нога почти не болит, — соврала она. — Всё отлично. Допуск к сессии получила. Я — молодец. — Ты молодец, — согласился Костенко, и его голос потеплел — так, как он говорил только с ней, с единственной дочерью. — Ты у меня умница. Чем вечером будешь заниматься? Соня замерла. Соврать? Или сказать правду? — У меня свидание, — сказала она, слегка напряженным голосом. — Так что не звони мне вечером. Тишина. Долгая. Тяжёлая. Кто бы сомневался. Соня закатила глаза. — Так… — протянул генерал, и в его голосе появились стальные нотки. — И кто этот твой очередной кавалер? Соня закусила губу— поняла, какую ошибку совершила, сказав отцу про свидание. Теперь он не отстанет. Будет копать, пока не выяснит всё до последней детали. — Да так… — стараясь, чтобы её голос звучал беспечно, ответила она. — Один поклонник. — Кто такой? Чем занимается? — сразу напрягся отец, и Соня почти видела, как он выпрямился в кресле, приняв служебную позу. Началось. Включился режим охраны государственных границ. — Папа, остановись, — рассмеялась Соня, пытаясь перевести всё в шутку. — Не надо подключать следственный комитет. Это только первое свидание. Технически — второе. Но отцу это знать не обязательно. Она слышала, как отец шумно выдохнул в трубку — недовольно, но сдерживаясь. — Ладно, — сказал он, наконец. — Приеду — разберусь. — И когда ты приедешь? — осторожно спросила Соня, надеясь, что не скоро. — Завтра вечером прилечу в Москву. Чёрт.Чёрт. Чёрт! — Я буду тебя ждать, — пропела она, стараясь, чтобы голос звучал радостно. — Всё, папочка, мне пора на лекцию. Это была ложь — до лекции оставалось ещё десять минут, — но Соня хотела побыстрее закончить разговор, опасаясь, что папа вытянет из неё ещё какую-нибудь опасную информацию. Генерал был профессиональным следователем — и «раскалывал» дочку быстро и качественно. Соня знала свои слабые места: стоит отцу задать три правильных вопроса подряд, и она выложит всё как на духу. — Ладно, — сказал Костенко. — Увидимся завтра. Люблю тебя. — И я тебя, пап. Соня сбросила звонок и прислонилась к стене, выдыхая. Завтра. Он прилетит завтра. Значит, у неё есть сегодняшний вечер. Один вечер с Димой, прежде чем отец начнёт своё расследование. С трудом досидев последнюю пару — преподаватель монотонно что-то бубнил, но Соня не слышала ни слова, — она в числе первых выскочила из аудитории, не обращая внимания на Катькин вопрос: — Сонь, ты куда? Мы же хотели в библиотеку! — Извини, Кать, некогда! — крикнула Соня через плечо, уже подбегая к выходу. Она торопилась к нему. Лодыжка ныла от быстрой ходьбы, но Соня не обращала внимания. Сердце билось так громко, что казалось, весь университет слышит. Она почти бежала по коридору, лавируя между студентами, прижимая к груди сумку. Соня выскочила на улицу — в яркий солнечный свет, в тёплый июньский воздух — и огляделась. Кафе было совсем недалеко отсюда. Она зашагала быстрее, чувствуя, как сарафан развевается на ветру, как солнце греет плечи. Дима. Она представила, как он будет стоять у входа — высокий, в дорогом костюме, с этой своей холодной полуулыбкой. Как посмотрит на неё. Как скажет что-то насмешливое. От этих мыслей внутри что-то сладко сжалось. И ей было всё равно, что это безумие. Всё равно, что они знакомы всего несколько дней. Всё равно, что он старше на семнадцать лет. Она хотела его видеть. Хотела быть рядом. Хотела…Просто хотела его. Увидела его машину издалека. Черный лакированный борт «Роллс-Ройса» отражал солнечные блики. Дмитрий стоял, прислонившись к дверце, и смотрел на часы. В черной футболке, подчеркивающей разворот плеч, он выглядел здесь, среди студентов и обычных прохожих, как инопланетный корабль в деревне. Соня замедлила шаг лишь за несколько метров, пытаясь унять сбившееся дыхание и не выглядеть так, будто она бежала за ним на край света. Но сарафан всё еще лип к коленям, а сердце колотилось в самом горле. Видела, как Дмитрий поднял голову. Его взгляд — тяжелый, сканирующий — прошелся по ней сверху вниз. Он увидел всё: и разметавшиеся от бега темные пряди, и синие вихри Ван Гога на шелке, и то, как быстро вздымается её грудь. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков Соня заметила знакомый опасный блеск. — Привет, — сказала она тихо, немного смутившись. — Привет, Соня, — ответил он низким, чуть хрипловатым голосом.— Ты опоздала на тридцать секунд.