Часть 33

В коридоре — суета, сотрудники сновали туда-сюда, телефоны звонили, принтеры жужжали. Обычное утро в Управлении на Лубянке. Сергей был доволен. В этот раз спецназ отработал четко – захватив боевика «Кинтека» живым и даже относительно здоровым. Подумаешь, попинали слегка - главное, что сейчас он уже вовсю давал показания. Да такие – что любо-дорого слушать. Костенко провёл рукой по лицу, потёр переносицу. Голова всё ещё гудела после вчерашней аварии — ссадина на лбу ныла, затылок побаливал. Но сейчас это не имело значения. Да, троих ребят он потерял, но Вершинин с Антоновой были у него. А это уже кое-что. Сейчас они сидели у него в кабинете, везти их куда-либо еще он опасался из-за утечки в своем ведомстве. С этим тоже надо было разобраться. Но потом. Всё потом. Сейчас главным было — согласовать операцию по задержанию Киняева. Он на секунду остановился посреди приемной, перевести дух и позвонить Соньке. Посмотрел на часы – сейчас она должна была ехать на учебу. Набрал номер. Она ответила почти сразу: - Привет, пап, ты где? Голос усталый и грустный. Сергей услышал это сразу. - Я в Управлении, — ответил он, прислушиваясь к интонациям. — Возникли непредвиденные обстоятельства. - Понятно,-  вздохнула дочь,-  Домой то когда? - Не знаю, Сонька, не знаю, - нетерпеливо ответил генерал, глядя на часы, -  Операция предстоит. Серьезная. - Пап, ты осторожней там, на своих операциях, - попросила Соня,-  Не мальчик ведь уже. Сергей, почувствовав привычный прилив тепла внутри от слов дочери. Моя девочка. Волнуется. - Обещаю,-  ответил он улыбнувшись. На секунду вспомнил, что надо бы пробить этого урода, который причинил ей боль, но это тоже потом. Сейчас Киняев. - Я полагаю, к обеду тебя можно не ждать? – спросила Соня. – У меня сегодня только две пары, я рано приеду. Приготовлю. - Я позвоню еще,-  пообещал Сергей, - А сейчас, Сонь, прости, надо бежать. - Хорошо,-  ответила она. – Береги себя, пап. Костенко снова услышал грусть в ее голосе. Почувствовал, как внутри сжимается что-то острое, болезненное. Да, надо разобраться с тем, кто ее обидел. «В бетон закатаю урода. За Сонькины слезы», - подумал он, сжав челюсти и глядя  в одну точку. — Сергей Александрович, — голос сотрудника вернул его к реальности. -  Свидетели дали полные показания. Генерал обернулся и тряхнул головой, переключаясь. Не сейчас… Дел было слишком много. У него, наконец, появилось хоть что-то против Киняева. Нужно было срочно подготовить операцию по его задержанию. Он снова вышел, закрыл дверь за собой, и холод коридоров мгновенно вернул его к реальности. Через полчаса он шел по коридору, разговаривая по телефону, убеждая, приводя аргументы. Начальство упиралось, у Киняева были очень высокие покровители. Сергей спорил, почти давил голосом, доказывая необходимость его задержания. - Да, товарищ генерал армии, у нас есть показания бойца его службы безопасности. И целая цепь косвенных улик, - решительным тоном говорил он в телефонную  трубку. - Сергей, ты хоть понимаешь, о чем ты меня просишь? – голос начальника звучал глухо и тяжело. - Да я понимаю, что у него много адвокатов, но нам бы зацепиться, там разворошим! Телефон завибрировал у уха. Сергей мельком глянул - на экране высветилось сообщение от Вершинина, но он снова сосредоточился на разговоре. - У Киняева есть очень влиятельные друзья, на самом высоком уровне, - в трубке снова послышался голос генерала армии. – Ты хоть представляешь, как мы рискуем? - Санкционируйте для меня это задержание, - твердо и настойчиво сказал Костенко, - Хоть через первое лицо! Киняев опасен! Не просто для кого то, он опасен для государства! Короткая пауза. - Хорошо, генерал, собирайте группу. - Так точно, - с облегчением ответил Сергей, быстрым шагом направляясь в свой кабинет. Группа уже давно была собрана, операция подготовлена, его люди ждали сигнала. Сам генерал уже переоделся в тактическую форму спецназа.   - И что бы больше никаких жертв, - предупредил начальник напоследок. - Да понял, спасибо, - коротко отрезал Костенко и рывком открыл дверь в кабинет. - Я же просил посидеть спокойно, - резко сказал он Вершинину. - Мы и так целый день сидим, - беззлобно огрызнулся Павел. Сергей понимал, что они устали, сказывалась и бессонная ночь, и перестрелка на парковке торгового центра и общая нервная ситуация. - Ну, такие вопросы быстро не решаются, - пояснил он. - Нам нужно сообщить вам кое-что важное, - подошла к нему Антонова. Сейчас он просто не мог отвлекаться на нее. Операция предстояла серьезная и сложная, и его промах мог дорого стоить и ему и его руководству. Сергей действительно считал, что Киняев опасен для государства. «Глобал Кинтек» создала цепь мини-реакторов, которые должны заменить ТЭЦ. Это давало Киняеву слишком большое влияние, почти власть. И так как Сергей был уверен, что Киняев заказал убийство  пятерых младенцев в 1995 году, он не мог допустить, что бы убийца, который играет в такие игры, получил эту власть. - По дороге сообщишь, - он направился к выходу их кабинета и кивнул им на ходу, - поехали. Они втроем быстро спускались по лестнице, к группе захвата. - Киняев не русский,-  на бегу сказала Антонова, - Он американец, на самом деле. - Да, и что? -  Сергей прекрасно знал об этом, он изучил его биографию вдоль и поперек, - Он родился в Америке, но с одиннадцати лет жил в России. - Ты знал? – удивился Вершинин. - Ну, это известный факт, - пожал плечами генерал, не сбавляя шаг, -  Он не афиширует особенно. - Как так вышло то? – спросил Павел. - Его мать погибла,-  пояснил Костенко. - При пожаре? – перебила его Антонова. - Да,-  коротко бросил генерал, мельком взглянув не нее,-  А так он Флетчер. Деррик Флетчер. - И вас это никак не насторожило? – спросил Вершинин, шагая рядом. - Ну а каким образом? – удивился Сергей,-  Он ребенок совсем был. Не, если ты про какие то дела международных разведок… Так в одиннадцать лет у нас даже не вербуют. - Да, но как он здесь оказался? – снова влезла Аня. - Его усыновили. Русские дипломаты.  – пояснил Костенко,-  Такая история была, даже в газетах печатали… - Да? -  удивился Павел,-  И получается он здесь вырос? - Вырос,-  подтвердил Сергей,-  Получил образование… Работал… Да он по-русски говорит лучше нас с вами! Я понимаю, ты намекаешь на какую-то связь с Америкой. Так, нет ее! Я сто раз проверял! Ни одного контакта, ни намека. Кроме денег… Генерал сделал паузу, вспоминая подробности. - Кроме денег? -  удивленно переспросил Вершинин. - Странная история,-  Сергей кивнул, не сбавляя шаг,-  Дурная даже… Знаете откуда у него изначальный капитал?.. Жизнь его матери была застрахована на миллион. Как будто она специально себя застраховала, а потом убила… - Более чем странно, - хмыкнул Павел и задумался. *** На операцию задержания выехал лично. Машина неслась по улицам Москвы. Сергей разглядывал в окно мелькающие огни города,  думал про дочку. Не успел он приехать, как снова его нет дома. А у нее что-то случилось. Кто-то причинил ей боль. Он старался сосредоточиться на предстоящем деле, но мысли о Соньке и ее неудачном свидании упорно лезли в голову. Он тряхнул головой. Перевел взгляд на притихших ребят.   Взять ее с собой была не самая хорошая идея, но и оставить их в своем кабинете, понимая, что в его ведомстве серьезная утечка, он тоже не хотел, потому что мог потерять ее, как остальных. Поэтому пришлось тащить их с собой. - Сергей, - прервал поток его мыслей Павел. Костенко повернулся к Вершинину. - Когда ты уехал из Припяти? – вопрос парня прозвучал неожиданно. Выдернул его из размышлений о дочке. - За год до аварии, - ответил Сергей и задал свой, - Ты, кстати, не сказал мне, откуда ты знаешь про Припять. Костенко понимал, что знать про его квартиру там, точно описать обстановку, адрес, Вершинин не мог. Однако знал. Чертовщина какая-то! Он смотрел на него в упор, ожидая ответа. Но, похоже, что парень даже не слышал его вопрос, он мучительно думал о чем-то своем. - Не может быть, - сказал он, скорее сам себе, чем кому-то, - Почему все так? Так не должно быть! - В смысле? – пытался понять его генерал. - Почему ты уехал? – с нажимом в голосе, напряженно спросил Вершинин. Сергей слегка растерялся: - Да я давно собирался перевестись в Москву, друг звал, – пояснил он, сам не зная для чего, -  А тут еще прислали нам этих, американцев завербованных, надо было обучать их диверсии на АЭС. Ну и мне одного дали. Я и подумал, да пошли они… И перевелся, - он пожал плечами, - А что? - Девушка? – напряженным голосом спросил Павел. - Что девушка? - не понял Костенко. - Диверсант – девушка была? Клэр? – тем же тоном уточнил парень, пристально глядя ему в глаза. - Да нет. С чего ты взял? - удивленно ответил Сергей, вспоминая про то время, - Парень какой-то очкастый… Он видел, как Вершинин, недоумевая, покачал головой, как будто что-то понял. А вот сам Костенко не понял нихрена. Уставился на парня, изучая. - Поверь мне, была бы девушка, ты бы остался, - выдал Павел совершенно загадочную фразу. Да твою ж мать… У Сергея снова появилось ощущение, что вопросов по этому делу стало еще больше. Он пристально смотрел на Павла, но тот молчал, думая о чем-то своем. В здание, после штурма, Костенко их, конечно не пустил. После того, как ему отрапортовали, что в здании чисто, он выскочил из машины. Вершинин дернулся за ним.   - Э…э…э, куда ты? – рукой останавливая его, сказал Костенко. - С тобой! – выдохнул Вершинин. - Нет, один раз повезло, второй раз, может, не прокатит, - жестко сказал Сергей. - Ты с ним не справишься, - убежденно сказал Павел. - Паш, здесь сотня офицеров спецназа, если мы не справимся, вы точно не поможете. Здесь ждите, - резко бросил он. Парень хотел что-то возразить, но Сергей уже развернулся и направился к зданию «Глобал Кинтек». Высотка из стекла и бетона возвышалась над Москвой — современная, холодная, неприступная. Вечерние огни отражались в тёмных окнах. У входа — оцепление. Спецназ в полной экипировке, автоматы наготове. Чёрные фургоны. Мигалки. Операция.Восемнадцать лет он к этому шёл. Костенко чувствовал, как внутри пульсирует адреналин — холодный, профессиональный. Рука инстинктивно легла на кобуру пистолета. — Мы контролируем периметр, лестницы, двери, — доложил подошедший к нему спецназовец, когда Сергей вошёл в здание. Огромный холл развернулся перед ним — белые стены, футуристический дизайн, холодный свет ламп. Пахло чем-то стерильным, химическим. Под ногами — мраморный пол, гулко отдающий каждый шаг. У стойки ресепшена — ещё двое бойцов, охранники здания сидят на полу, руки за головой, под присмотром. — Прекрасно! — ответил Костенко, оглядываясь. — Где он? — Охрана говорит, что там, — спецназовец махнул рукой в сторону коридора, откуда виднелись высокие двойные двери — тёмное дерево, матовое стекло. — Кабинет генерального директора. — Один? — уточнил Сергей, направляясь туда быстрым шагом. Ботинки гулко стучали по мрамору. — Дети с ним? Горелов. Мадышева. Петрищев. — Они не знают, — спецназовец шёл рядом, автомат в руках. — Заступили на смену три часа назад, видели только его. Сергей кивнул, чувствуя, как напряжение нарастает. Он вытащил из кобуры пистолет — тяжёлый, знакомый, надёжный. Взвёл курок. Спецназовец поднял руку, дал знак своим бойцам. Вокруг лязгнул металл автоматов — резкий, отчётливый звук. Шесть бойцов выстроились у дверей кабинета — по трое с каждой стороны. Чёрная экипировка, бронежилеты, шлемы. Лица закрыты балаклавами, только глаза видны — холодные, сосредоточенные. — Поехали, — скомандовал Сергей. Спецназовец кивнул. Двое бойцов выбили дверь — мощным, отточенным ударом. Дерево затрещало, замок вылетел, двери распахнулись. Киняев стоял у стола посреди кабинета, отвернувшись от них. Высокий, в безупречном сером костюме. Руки за спиной. Абсолютно спокойный. Слишком спокойный. Никакого волнения. Никакого страха. Хотя к нему только что ворвался десяток вооруженных людей. Сергей почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Что-то не так. Бойцы расползлись по периметру — быстро, профессионально. Автоматы нацелены на Киняева. Красные точки лазерных прицелов заплясали на его спине. Костенко подошёл к столу, постучал пистолетом по полированной поверхности — звонко, насмешливо. - Добрый вечер,-  с издевкой сказал он,-  Мы не поздно? Киняев медленно повернулся к нему. Лицо спокойное, почти расслабленное. На носу — затемнённые очки, скрывающие глаза. Губы тронуты лёгкой усмешкой. — Что вы, генерал, — насмешливо ответил он. — Я всегда рад таким уважаемым людям. Сергей увидел своё отражение в стёклах очков — искажённое, размытое. — А ты меня знаешь, — утвердительно сказал он, пристально глядя на Киняева. — Как же, — Киняев усмехнулся шире. — Грех не знать того, кто под тебя полжизни копает. Сергея бесило его спокойствие. Холодная насмешка в голосе. Расслабленная поза, словно это не арест, а светская беседа. Ублюдок. Он стиснул пистолет крепче, чувствуя, как ярость закипает внутри. — Киняев Дмитрий Александрович, — ровным официальным тоном произнёс он. — У меня есть постановление о вашем задержании. По подозрении в совершении преступления, предусмотренного пунктом «ж», часть вторая, статья сто пятая УК РФ. — Ох, — спокойно и насмешливо ответил Киняев, заложив руки за спину. — Это я и такой злодей… — В Лефортово тебе так смешно не будет, — Костенко чувствовал, как злость прорывается наружу. — А кто тебе сказал, что я окажусь в Лефортово?- все так же ровно спросил Киняев. — А кто тебе сказал, что нет? — парировал генерал. Угол рта дрогнул в холодной усмешке. Киняев вздохнул — словно сожалел о чём-то. Покачал головой. — Ты пешка, генерал, ты не видишь всей картины, — начал он ровным голосом. — Я хочу создать великое, действительно нужное… И… иногда убираю преграды. — Убийство пятерых младенцев — это преграда? — зло спросил Сергей, делая шаг вперёд. Бойцы напряглись, пальцы на спусковых крючках. - Помнишь сказку об изумрудном городе? – внезапно спросил Киняев, снимая свои очки,- Им выдавали очки, чтобы сияние изумрудов не ослепило их. А на деле же очки были… зелеными… И из-за этого самый обычный город казался им изумрудным… Сергей слушал, и нутром, инстинктом, выработанным за годы службы, понимал: что что-то не так. Слишком спокойным и уверенными был Киняев, хотя и понимал, что выйдет отсюда в наручниках. А директор «Глобал Кинтек» продолжал: - Очки запирались на замок. – Киняев посмотрел ему прямо в глаза,-  Ты свои, похоже, никогда не расстегнешь. Он усмехнулся и аккуратно убрал очки в нагрудный карман пиджака. — А ты, значит, Гудвин, да? — Сергей еле сдерживал ярость, чувствуя, как пальцы сжимаются на рукояти пистолета. Киняев дёрнул бровью — едва заметно, насмешливо. - Великий… - он внезапно достал из кармана пистолет. – И ужасный… Сергей услышал, как щелкнул предохранитель. Звук резкий, отчётливый в напряжённой тишине. - Бог ты мой, поверить не могу! -  почти радостно воскликнул Костенко,-  Неужели ты мне сделаешь такой подарок? Умоляю, подними! Ну давай. Подними пистолет. Направь на меня.И я застрелю тебя прямо здесь.Законно. Официально. В порядке самообороны. Сергей крепче перехватил пистолет. - Генерал, здесь что-то не так,  - внезапно резко сказал командир группы спецназа.   - Дернется – убейте,-  жестко приказал Костенко своим бойцам, не поворачивая головы. Киняев вдруг резко вскинул пистолет — быстрым, отточенным движением. Направил ствол на Сергея. Грохот. Оглушительный, резкий. Бойцы открыли огонь одновременно — автоматные очереди слились в сплошной рёв. Раздался треск и звон битого стекла за спиной Киняева, но сам он оставался невредимым. Что за?.. - Не стрелять! – Сергей вскинул руку. Он вдруг увидел, что фигура Киняева пошла волнами, как изображение на экране. - Что за…? – он быстро обошел стол и приблизился к директору «Кинтека». - Твою мать! -  воскликнул он сквозь зубы, поняв все,-  Это голограмма! Голограмма. Киняева здесь нет. Никогда и не было. Ярость хлынула волной — горячая, ослепляющая. Сергей почувствовал, как сжимаются челюсти, как напрягаются мышцы. Снова. Киняев снова его обыграл. - Генерал,-  обратился к нему спецназовец, указывая рукой на стену,-  смотрите – камера. Он нас видел. — Захочешь увидеть меня лично, жду тебя в Припяти, — сообщило голографическое изображение Киняева. Голос спокойный, насмешливый. Изображение стабилизировалось, снова стало чётким. — В Припяти? — опешил генерал, поворачиваясь к голограмме. — Ну ты же знаешь, у меня там много работы… — Киняев усмехнулся. — Если хочешь увидеть живыми трёх малышей, привезёшь мне четвёртого. Девчонка… не нужна, можешь оставить себе. Малышей. Горелов. Мадышева. Петрищев. Они у него. Сергей почувствовал, как внутри сжимается что-то холодное, острое. - Этого не будет!  - твердо сказал Костенко, - Киняев, отпусти ребят! - А то что? – насмешливо сказал Киняев, - пробьешь еще одну дырку в стекле? Парень должен быть в Припяти завтра! – жестко добавил он, - Или этих троих будешь вылавливать из канавы по одному…как тогда…в 95-м… Девяносто пятый. Бутаковский залив. Тела под льдом. Пятеро младенцев. Сергей почувствовал, как ярость взрывается внутри — горячая, неконтролируемая. Ублюдок. Ударил по самому больному. Фигура Киняева исчезла — мгновенно, словно кто-то выключил телевизор. Костенко стоял посреди пустого кабинета, глядя в то место, где только что была голограмма. Осколки стекла хрустели под ногами. Запах пороха висел в воздухе. Провал. Полный провал. Операция по задержанию Киняева окончилась ничем. Он улизнул от них. Снова. Сергей медленно опустил пистолет, чувствуя, как ярость постепенно сменяется холодным, профессиональным расчётом. Припять. Хорошо. Пусть будет Припять. Но на этот раз...На этот раз я не упущу тебя.