Часть 6. Тогда я буду здесь

                    Развод Эсме праздновали весь следующий день. Они с Адилем были так счастливы, что казалось, будто не расставались никогда и не жили все эти годы в чудовищной разлуке. Их лица буквально сияли изнутри и заражали всех вокруг улыбками. Конечно, никто из них не признавался здесь и сейчас, что хотел бы провести остаток жизни вместе. Даже старания дяди Амирума, который на ровном месте устроил сватовство, не увенчались успехом.       Ощущение, что это было всего лишь затишье перед бурей, не покидало никого. Фадиме ловила на лицах присутствующих не только радостные эмоции, но и другие, инородные, совсем не подходящие общему настроению. Оруч иногда смотрел на Элени так грустно, что совсем не хотелось знать, какой груз он нёс на своих плечах, ограждая её от секрета. Гезеп странно переглядывался с Ильве, будто на двоих они делили ещё парочку секретов уровня похищения сестры Адиля. Эсме время от времени бросала на Адиля и Элени взгляды человека, находящегося где угодно, только не здесь и не в этом времени.       Ещё один взгляд Фадиме могла не только увидеть, но и почувствовать на себе. От этого взгляда становилось так тепло, будто солнце жило не в космосе, а прямо за окном. От этого взгляда внутри разливалось мягкое сияние, искрясь тысячами порхающих бабочек в животе. В этом взгляде не было места сомнениям и страху. В этом взгляде – целый мир ласки, трепетной заботы и бесконечного восхищения.       Каждая встреча с этим взглядом заставляла тонуть в бездонной глубине искренних и совершенных чувств. Этот взгляд тихо защищал от любой беды, обещая всецелую преданность, защиту и понимание. Этот взгляд заключал всю силу любви, всю глубину души, всю нежность сердца. Он говорил больше любых слов, обещал больше любых клятв.       Как в море бушевал неистовый шторм, так и в его глазах поднимались волны не поддающихся описанию чувств. Они таили в себе непоколебимую веру, безмолвное признание, непостижимую силу, неуёмную страсть. В них плелись сети, сотканные из нитей доверия и искренности. В них плескалась любовь, способная исцелить вечные раны, наделить лучшими качествами, изменить не только одного человека, но и весь мир вокруг.       В его глазах-топазах отражалась целая вселенная любви, где Фадиме Кочари была единственной звездой, которой предначертано сиять вечно.       Фадиме даже мыслями не хотела возвращаться во вчерашний день, который провела рядом с Исо, но в одиночестве. Поэтому сегодня с наслаждением таяла в лучах его тёплого взгляда. А он ей в этом не отказывал.       Хорон был естественным завершением дня, потому что всеобщая радость так и просилась наружу. Эсме поддразнила Адиля тем, что не встанет под его правую руку, и забрала к себе девочек в лице Элени и Фадиме. С Адилем встали Оруч и Исо. Все танцевали с большим упоением, проживая эти моменты, полные счастья, как в последний раз. Кто знает, что ещё учинит им Шериф?       Нельзя радоваться настолько, насколько хотелось. Нельзя загадывать – обязательно помешают. Нельзя впускать любовь в сердце – потеряешь. Эти мысли чёрной тучей ворвались в голову, как только музыка закончилась. Мгновенно встревоженный взгляд Исо был тому подтверждением. Фадиме вышла на улицу вдохнуть прохладный воздух опускающихся на деревню сумерек и услышала шаги за спиной.       – Итак, принцесса Кочари, – театрально начал Исо, медленно подходя к жене. – Вы сегодня как-то особенно сияете, – верно подметил он, встав сзади и говоря почти у самого уха.       Если бы она умерла, только его голос точно мог вернуть её к жизни. Всё внутри сжималось и опускалось вниз, как по американским горкам, от бархатистых переливов его низкого голоса, ласкающего слух, словно мягкие волны прибоя. Наверное, море под окнами его дома научило его так говорить.       Однажды в Сюрмене Фадиме на встрече с одногруппницами заказала горячий шоколад. Несколько зефирок для украшения плавали там, сталкиваясь иногда со взбитыми сливками. Так вот когда Исо говорил с ней, Фадиме чувствовала себя той самой зефиркой, которая растворялась в густом, обволакивающем шоколаде, а иногда об голову ударяли ещё и сладкие взбитые сливки. Наверное, поэтому в последнее время она особенно часто пропускала мимо ушей его слова, прося повторить.       – Фадиме?       Кажется, и сейчас происходило то же самое. Исо обошёл её и заглядывал в лицо.       – Поехали поговорим? – протараторила девушка, потому что крайне сложно было вычленить из урагана мыслей нужные слова.       – Только не на кладбище, – нервно усмехнулся Исо.       – В горный домик! – просветлела Фадиме. Там им точно никто не помешает. А сказать она хотела очень многое.       – Горный домик? – удивился Исо, с трудом скрывая улыбку.       – Горный домик, – отрезала Фадиме, сразу направляясь в машину.       Исо, оглянувшись на дом и махнув брату, огромными шагами пошёл за женой. Он уже догнал её, когда его взгляд наткнулся на парня, стоящего возле соседнего дома. Это был Эюпхан. Кулаки машинально сжались, а тело напряглось. Стоило Исо представить, какую боль чувствовала Фадиме после аварии, он полыхал изнутри. Он даже думать не хотел, каким образом этот ублюдок похитил его Фадиме, иначе разорвал бы на месте.       Поэтому когда Эюпхан позвал Фадиме, чтобы поговорить, Исо бросился на него. Шакал и без того не должен был заговаривать с его женой, а после всего, что сделал, – особенно.       – Исо, стой! – отрезвил его голос Фадиме. – Я не собиралась говорить с ним, – перехватила она руку мужа, отводя в сторону.       – Ты тоже захочешь услышать это, гад! – крикнул им вслед Эюпхан.       – Я тебя так заткну, слова сказать не сможешь, Ушлепхан! – обернулся на него разъярённый Исо, уводимый женой. – Не посмотрю на то, какой ты хромой и косой!       Дорогой они молчали. У Исо на уме было только наказание придурка, который всё ещё осмеливается подходить к его жене. Фадиме же не знала, с чего начать разговор, который в её голове уже перерос в неловкий. К счастью, Исо и в этот раз не дал ей пропасть, предложив немного прогуляться. Фадиме взялась за предложенный локоть, радуясь тому, что пойдёт рядом и не сразу разомлеет от любимого взгляда.       – Тебе не холодно? – спустя пять минут всё-таки спросил Исо.       – Ты машину закрыл? – задала одновременно с ним более дурацкий вопрос Фадиме, потому что настолько не знала, как начать этот разговор.       – Да кому ж она нужна? – скривился Исо в лёгкой ухмылке.       – Как хорошо, что мы сожгли твою старую машину, – неожиданно начала рассуждать Фадиме. – Ты жутко бесил, разъезжая на ней туда-сюда и выпендриваясь, – чересчур жестикулировала она, перенервничав.       – Я выпендривался? – искренне улыбнулся Исо.       – Ты выпендривался, – повторила за ним в их привычной манере общения Фадиме.       – А может быть, ты мне скажешь тогда, почему все мои машины страдают от рук Кочари? – уперев бока руками, развернулся к ней мужчина с вопросительной гримасой.       – Не скажу, – отпиралась Фадиме, – мы только одну сожгли.       – Ну как же?! Или ты забыла, как уничтожила мой бампер за неделю до выпускного? Про Ушлепхана я вообще молчу.       – Не было такого, – скрестила руки на груди Кочари, пряча взгляд в темноту горного леса.       – Не было? – дёрнул бровями Исо, облизав нижнюю губу.       – Ты лучше мне скажи, дорогой муж, зачем поехал за мной? – перешла в нападение Фадиме, вернув Исо в поле зрения.       – Домой торопился, – пожал плечами Исо, но уголки его губ сами по себе потянулись вверх.       – Так торопился, что пропустил поворот?       – Сам не знаю, что на меня нашло, – выдохнул мужчина, отводя взгляд на дорогу. – Услышал, как этот шакал поведёт тебя есть сютляч, а затем – под венец, и что-то внутри сорвалось.       Признавался он небольшому угловатому камню, лежащему возле обочины, потому что посмотреть ей в глаза означало утонуть в них и наговорить тех слов, которых сейчас она слышать не готова. Он не будет. Теперь её очередь.       – Он так сказал? – разозлилась Фадиме, сжав губы в тонкую полоску, а пальцы – в подобие того самого камня.       – О его планах на тебя не слышал разве что только глухой! – наклонил голову Исо, покорчившись.       – Ревнуешь? – сама того не замечая, Фадиме прикусила губу от любопытства.       – До ужаса, – честно признался мужчина. – Но больше всего мне хочется узнать, что ты делала у моего дома после? – сузил глаза Исо, предвкушая яркую реакцию, которая не заставила себя ждать.       – Это была не я, – наступила очередь Фадиме смотреть в другую сторону. Только мрачная темнота леса подглядывала за ними.       – Твоя совесть приехала без тебя?       – Пойдём в дом.       Фадиме резко развернулась, оставив Исо стоять с глупой улыбкой на лице, потому что сама уходила с такой же. Конечно, семь лет назад она запаниковала, что могла причинить вред человеку, пусть даже он был её врагом. Тем более, ей не от кого было услышать в школе хоть одну новость про него, а подслушивать было не в её стиле. Поэтому, выдержав пару дней, она всё же решилась поехать в Фуртуну на разведку. И вот досада – сразу же попалась! Зато остальные вылазки остались тайными...       В доме их ждала старая хранительница местного очага, вновь любезно накрывшая стол. Исо практически с порога накинулся на еду, потому что забыл поесть у Кочари, пока заботился о том, чтобы поела его жена, а потом и вовсе засмотрелся на неё и забыл не то что о еде, но и о своём имени.       Старуха попалась тревожная и любопытная, и Фадиме пыталась скорее её выпроводить. Когда та начала припоминать им свои предсказания, данные в ночь свадьбы, и спрашивать, в какой стадии решения они находятся, девушка уже не выдержала.       – Да, тётя, двойня у нас. А то и тройня, кто ж их разберёт таких маленьких, – ущипнула воздух пальцами Фадиме, наглядно показывая потенциальный текущий размер этих воображаемых детей, лишь бы бабка отстала.       Исо от неожиданности выплюнул всё, что только что откусил от пирога. Он знал, что жена делает это только ради того, чтобы её оставили в покое, но, когда она в шутку погладила свой живот, перед его глазами промелькнула их возможная жизнь в одной секунде. И это была бы слишком прекрасная жизнь. Если бы не их родители.       Поэтому когда Фадиме сказала, что первой причиной её воинственности был его дядя, то для Исо это не стало неожиданностью. Он убил отца Фадиме, он инициировал похищение Фадиме, она вышла за Исо тоже из-за него. Но сейчас он сидел напротив неё на полу возле кровати, которая вовсе не была единственной в этом тихом доме. А Фадиме смотрела на него так, будто он был единственным мужчиной в этой дурацкой вселенной громких фраз. Будто в подтверждение этой хрупкой, как первый лёд, мысли, Кочари назвала вторую причину. А Исо мог только повторять её слова, чтобы точно удостовериться, что не ослышался.       "Чувствуешь... ч-что тебе... нужно н-найти меня".       "Зациклилась... на мне?"       – И когда тебя нет, то могу думать только о тебе. Где Исо? Почему его нет? Только что ведь был здесь...       Фадиме раскрывалась перед ним, еле слыша собственные слова из-за гулко бьющегося сердца. А ведь ещё репетировала их! Накануне её поисковик страдал от весьма глупых, как ей казалось, запросов. К большому удивлению, статья про семь странных вещей, которые происходят, когда люди влюбляются, как нельзя точно передала её состояние. Она убедилась в этом и после разговора с Эсме и Адилем.       Одержимость и зависимость. Она уже рассказала о своей зацикленности Исо.       Сердце бьётся быстрее. И когда Исо рядом, и особенно если он вдруг не рядом.       Меняется голос. А ещё интонации и слова. Но хуже всего, если она не слышит голос Исо в ответ.       Сложно уснуть. От избытка чувств и шторма эмоций. А если ещё и Исо в той же комнате...       Хочется писать стихи. До такого, хвала небесам, она ещё не дошла, но то, что в её мыслях давно нет места другим делам, кроме как думать об Исо, – тревожный звоночек. А как он сам читал стихи... Ну вот опять.       Сладкий вкус. Не поспоришь. Простая вода становится ещё слаще, если Исо рядом.       Чувство опьянения. Его взглядом, его голосом, его дыханием, его руками, что так крепко сейчас сжимали её ладонь.       – Исо здесь. В твоих руках.       Его губы оставляют на её пальцах короткий поцелуй, похожий на след самой нежной мечты. Воздух в комнате наполняется ожиданием. Не томительным. Не напряжённым. Не покорным. Предвкушающим. Фадиме почти неосознанно поднимает свободную руку и направляет её вперёд. Ладонь на мгновение застывает в воздухе, словно прорезаясь через магнитное поле, что создаёт сердце Исо, а потом мягко ложится ему на грудь.       – Тогда я буду здесь, – не громче шёпота произносит девушка.       Её пальцы слегка подрагивают, но под ними она ощущает, как охает его сердце от этого прикосновения. Он сжимает её вторую руку ещё крепче, словно проверяя, не исчезнет ли она от этого прикосновения. Она реальна. Всё, что происходит между ними в свете еле горящей прикроватной лампы, реально.       – Фадиме... Фадиме...       Её сердце, освобождённое от вражды, делает сальто и замирает, когда взгляд Исо опускается на её приоткрытые губы. Они мгновенно пересыхают и встречаются с языком. Он зеркалит это движение. Лунные блики дрожат на их лицах, когда они начинают медленно тянуться друг к другу. Расстояние, когда-то казавшееся непреодолимой пропастью, сокращается аккуратно, почти хирургически. Миллиметр за миллиметром. Пока кончики их носов не соприкасаются, пуская по телу электрический разряд.       – Фадиме... – выдыхает Исо ей в губы.       Она вздрагивает, но не отстраняется, когда он проводит тыльной стороной ладони по её щеке, очерчивая линию скулы. Невесомо и так нежно, что она боится прямо здесь, в его руках, превратиться в сахарную вату. Их дыхание смешивается и напоминает один горячий вихрь, который притягивает их губы ближе и ближе.       Нежданный телефонный звонок врезается в слух, разрывая тишину. Фадиме с тихим вздохом отстраняется, а Исо с досадой, в которую вплетается гнев, опускает руки, переводя взгляд на собственный телефон. Гезеп, чтоб его! Самое подходящее время нашёл, чтобы напомнить о завтрашней рыбалке с Адилем, как будто не мог хлопнуть по плечу ещё в Кочари. Подтвердив свою готовность, Исо швыряет телефон к стене.       Фадиме практически подпрыгивает, вставая на ноги, и стряхивает с себя несуществующие пылинки. Комната мгновенно наполняется неловкостью. Исо наблюдает, как жена, мечась из стороны в сторону, всё же останавливается возле кровати и секундой позже накрывается одеялом.       – Спокойной ночи! – бросает она, укрываясь с головой, чтобы не видно было её пунцовых щёк.       – Спокойной ночи, – не настаивает Исо, расплываясь в игривой улыбке.       Вражда стёрта – они размыли последние границы, выстраиваемые внутри годами. Вместо них на тончайшем хрустале сердец были выгравированы их имена – нежно, но нерушимо – ни стереть, ни изменить, ни вычеркнуть уже невозможно. Это уже стало частью сердечного ритма: вдох – имя, выдох – воспоминание о нём. И было столько естественного в этом, будто его имя всегда было внутри неё, а её – всегда внутри него...       Утро встретило их яркими лучами солнца, пробивающимися сквозь задёрнутые шторы. Исо проснулся рано и после душа решил приготовить завтрак. Продуктов заботливая соседка оставила много, поэтому Исо использовал все, зная, что Фадиме больше всего ела утром, а вечером могла питаться и вовсе только их ссорами. Она вышла из спальни, когда Исо уже пил свежесваренный кофе.       – Дорогая жена! – счастливо пошевелил он плечами в только ему известном ритме. – С добрым утром!       – Дорогой муж, – после короткой паузы произнесла Фадиме и увидела, как засияло в ответ его лицо.       – Есть куймак, кайгана, пита с сыром, симит, айран, кофе, – Исо дирижировал пальцем над столом, пока Фадиме увлечённо выбирала, с чего начать.       – Всего и понемногу, – довольно проговорила девушка, зевая и заплетая волосы в хвостик.       Пара прядей предательски выбивались из идеальной картины, и Исо без раздумий потянулся к жене и скользнул рукой вдоль непослушного локона, чтобы заправить ей за ухо. Его ладонь на мгновение задержалась у виска, согревая кожу. Осознание пришло совсем не сразу.       – Ой! – одёрнул руку Исо, вдруг помрачнев, потому что в момент абсолютного счастья забыл, что эти волосы – последний рубеж, который он не смел переступить. – Прости меня, я не хотел тебе...       – Всё кхм.. хорошо, – отрывисто улыбнулась Фадиме, будто говорила с ребёнком, который провинился. – Мы же больше не враги, – тихо произнесла она, смотря на него снизу вверх.       – Не враги, – эхом отозвался Исо, не в силах оторвать взгляд от её волос.       Когда он попросил прощения у Фатмы Кочари на её могиле за то, что лишил её дочь последнего напоминания о ней, пусть и не собственными руками, Фадиме поняла, что он всё это время наказывал себя даже больше, чем она.       – Я это не забуду, но... Простить смогу, – призналась она.       – Сможешь? – с надеждой спросил Исо.       – Мы же отбросили вражду. Это тоже, – нахмурившись от тяжести подбора нужных слов, Фадиме мягко взглянула на Исо, – отбросим.       – То есть я могу... – его указательный палец чертил в воздухе витиеватые узоры, а сам он смотрел на волосы Фадиме.       – Ты можешь касаться меня, где хочешь.       Чашка с кофе так и застыла на полпути ко рту Исо, который остался открытым. До разума Фадиме дошли все значения её слов, и она густо покраснела.       – То есть... Я не это хотела сказать! Ешь свой симит!       Схватив со стола кусок бублика, Фадиме резко вложила его прямо в рот собеседника. Они молчали до тех пор, пока не стали выходить из дома. Гезеп сообщил, что уже выехал на место, Адиль должен был прибыть туда после встречи с Оручем. Положив телефон в карман, Исо нащупал там то, что уже давно собирался вручить жене, но не решался, потому что не знал, как она отреагирует.       – Фадиме? – шумно выдохнув, позвал Исо.       – М? – обернулась она, наткувшись на его серьёзный взгляд.       – У меня для тебя кое-что есть, – замялся он, собираясь с духом.       Затем он достал из кармана джинсовки мешочек тёмно-зелёного цвета. Его руки заметно тряслись, но Фадиме не сказала ни слова, наблюдая за ним. Он перевернул мешочек, и оттуда ему в ладонь вылетело что-то блестящее. Ещё раз окинув вещь оценивающим взглядом и пытаясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце, Исо протянул закрытую ладонь Фадиме. Она опустила взгляд на их руки, не осмеливаясь его поднять.       Исо раскрыл пальцы, и Фадиме ахнула.       Она смотрела на серебряный браслет, на который были нанизаны бусины разных цветов, размеров и форм. Среди них находились и те самые четыре, которые были так дороги сердцу. Подняв голову, она встретилась со взглядом Исо. Он смотрел безотрывно, не дыша, ожидая любой реакции. Фадиме осторожно протянула руку и взяла подарок. Пальцы заскользили по бусинам, останавливаясь то у одной, то у другой. Среди подвесок были также одна звёздочка, один кораблик, одна ёлочка, одна летящая птица. Они переливались в лучах солнца, обнажая правду пережитого, выплаканного, принятого.       – Не прошу его надевать, просто...       В этот момент рука Фадиме оказалась в его. Другой рукой она вернула ему браслет, и он ясно прочитал в её глазах простую просьбу.       "Надень".       Пальцы ещё дрожали, но Исо быстро справился с застёжкой. То, что Фадиме не бросила им в его лицо сразу же, уже воодушевляло. Исо позволил себе робкую улыбку. Фадиме не злилась. Она тоже улыбнулась, поворачивая руку и рассматривая браслет. Бусины тихо звякнули, словно перешёптываясь о том, что знали только эти двое. Они напоминали: раны заживают, оставляя шрамы, а шрамы превращаются в силу.       – Но как? – заворожённо глядя на переливающиеся разными цветами бусины, задала вопрос Фадиме.       – Адиль, – честно ответил Исо. – Когда у него пропало желание меня убивать, я попросил помочь.       – Исо...       – Тебе нравится?       Фадиме кивнула.       – Не знал, как ты отреагируешь...       – Мне нравится, – подтвердила она. – Спасибо.       Приподнявшись на цыпочки, Фадиме неуверенно положила ладонь на его плечо, затем её пальцы осторожно скользнули вдоль шеи, на которой была заметна быстро пульсирующая венка. Исо почувствовал тёплое дыхание на своей коже за мгновение до того, как мягкие губы коснулись его щеки. Лёгкий ягодный аромат её волос на секунду окутал его, даря приятное головокружение, а поцелуй, лёгкий и бережный, оставил надежду на то, что его простят. Впитывая это драгоценное мгновение, сотканное из тишины и доверия, он закрыл глаза.       Когда они приехали в особняк Кочари, ему не хотелось отпускать её руку, но Адиль должен был вот-вот вернуться, поэтому медлить было нельзя. Фадиме оставалась на улице, пока муж не сел обратно в пикап и не завёл мотор. Пока не посмотрел на неё снова. Он всегда смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую черту лица, каждую линию профиля именно в этот момент. Будто каждый момент мог стать последним, а потому в океанской глубине его глаз всегда таилась нотка грусти. В её же глазах всегда пряталась почти детская растерянность. Но улыбнулись они друг другу одновременно.       Исо свернул на дорогу, переключая песни в плеере в поиске подходящей настроению. Он думал только о том, как вернётся к Фадиме. Как увидит её красивую улыбку. Как спрячется в её взгляде.       От моста, разрезающего две враждующие деревни, оставалось чуть менее километра до нужного места. Исо в очередной раз нажал на кнопку плеера, когда резкий удар в задний бампер заставил машину резко дёрнуться вперёд. Вместе с повторным оглушительным грохотом сердце заколотилось где-то в горле, а голова загудела от удара об руль. В затылке отдалась тупая боль от резкого рывка.       В зеркале заднего вида Исо едва мог разглядеть мутный силуэт водителя, потому что в глазах рябило. Ещё удар, и пикап пробил ограждение моста, а осколки стёкол разлетелись по салону, вгрызаясь в кожу сидений, кожу передней панели, кожу водителя. Раздался гулкий металлический стон, и автомобиль качнулся вперёд, начиная неумолимое движение навстречу водной стихии.       Фуртуна не видел, как летит в пропасть. Мир перед его глазами выключился раньше.