ты смотришь на меня, а я киваю головой

В назначенный день Эйгон приехал к дому Сансы, ощущая странное для себя волнение. Обычно он либо пропускал семейные вечера, несмотря на все мольбы и угрозы дорогих родственничков, либо все-таки посещал их, но занимался тем, что опрокидывал в себя бокал за бокалом. Делать на этих самых ужинах было совершенно нечего, Эйгон мог бы пересказать едва ли не каждую секунду, как по нотам: вот мать и Рейнира, не поделившие наследство еще не умершего отца, смотрят друг на друга, как два паука в банке; вот отец, не слишком успешно изображающий слепого и глухого к этой нелепой вражде, которая длилась уже лет двадцать, задвигает какую-нибудь речь про их дружную семью, а когда его слова не оценивают, очень долго на всех дуется; вот Деймон, стоя или сидя в самом темном углу, загадочно ухмыляется, словно играет опереточного злодея; вот Эймонд, воображая себя самым крутым мерзавцем, бросает вокруг суровые взгляды, сам и не подозревая, что копирует стиль любимого дядюшки; вот Хелейна, как всегда в своем мире, единственная, кому действительно нет никого дела до людей рядом; вот Джейкерис пыжится, изображая из себя настоящего мужчину рядом с невестой-кузиной Бейлой; вот Люцерис шутит очередную очень смешную шутку про Эймонда и свинью; ну и где-то там на фоне существует кузина Рейна, про которую Эйгон вообще постоянно забывал. И все это при вечном, как снег на севере, отсутствии Дейрона, который предпочитал жить с дедушкой в Староместе и делать вид, что не имеет к семье Таргариен никакого отношения. Везучий засранец. Иногда у Эйгона складывалось впечатление, что все, что связывало их семью вместе – это бесконечные претензии друг к другу. Может, хотя бы сегодня ему не захочется удавиться спустя пять минут от начала ужина. – Привет, – Санса села рядом, принеся с собой свежесть осени и запах лимонно-терпких духов. – Не слишком долго ждал? Эйгон покачал головой, разглядывая ее: рыжие волосы уложены красивыми волнами, из-под плаща выглядывает подол алого платья, губы тронуты красной помадой. Она будет самой красивой, решил он, вспоминая всех своих сестричек. – Я так переживаю, – призналась Санса, – долго не могла придумать, что надеть. Все нормально же? Я хорошо выгляжу? – Шутишь что ли, – Эйгон тронулся с места. – Ты потрясающе выглядишь. – Может, мне стоило что-то взять в подарок? Эйгон, давай заедем за букетом для твоей мамы! И для хозяйки вечера. И сколько ты говоришь у тебя еще сестер? – Вот хрен уж! Даже не вздумай, обойдутся без букетов. Ты сама сойдешь в качестве подарка. – Ну это же только для тебя. Эйгон фыркнул от смеха. – Даже так, – протянул он, ухмыляясь. – Да… Да не в том смысле! – Санса покраснела. – Перестань так улыбаться, Эйгон! – Как? Не понимаю, о чем ты говоришь… Дорога до дома Рейниры протекла незаметно, и Эйгон первым выбрался из машины, чтобы изобразить из себя рыцаря и помочь Сансе выйти. Судя по всему, остальные гости уже успели приехать, и ждали только их. Эйгон галантно предложил руку, которую Санса с улыбкой приняла, и они пошли по дорожке, выложенной камнем, мимо фонтана прямо к высокому крыльцу. Справа располагался большой сад, еще дальше розарий, позади дома недавно построили детскую площадку для многочисленного потомства Рейниры, которая выстреливала из себя детей, словно крольчиха. Эйгон, конечно, трахаться любил тоже, но отцом такого семейства себя представить не мог даже в очень далеком будущем. Хватало посмотреть на то, каким обрюзгшим стал Деймон, как располнела Рейнира, и как они почти перестали появляться в обществе, хотя раньше ни одна светская тусовка не обходилась без их мерзких рож. Теперь же по их дому вечно бегала толпа сопливых слюнявых детей, имен которых Эйгон не стал и запоминать. Одного, впрочем, кажется тоже звали Эйгоном. Как основателя их славного рода, великого Эйгона Таргариена, особенно знаменитого тем, что умудрился вместо одной сестры трахнуть сразу двух. Шикарно, ничего не скажешь. – Как здесь все красиво, – улыбнулась Санса, оглядываясь. – А летом, когда все цветет, наверное и вовсе сказка. – И это единственный плюс этого места, – проворчал Эйгон. Сестра настолько засиделась дома, что местом ужина выбрала его, а не ресторан. Что было даже кстати, учитывая то, как собравшиеся вместе Таргариены могут опозориться. Как будто бы от их репутации осталось хоть одно светлое пятно. Усмехнувшись своим мыслям, Эйгон провел Сансу в дом, помог ей раздеться и сопроводил в столовую. На них тут же обратилось множество глаз. Мать забавно округлила глаза. Ее, конечно же, никто не предупредил, в курсе были только Рейнира с Деймоном. Поэтому теперь мать смотрела на него в немом удивлении, пока он не представил Сансу всем, голосом выделив ее фамилию, и не усадил за стол, прямо напротив их с отцом. Справа во главе расположились хозяева вечера, слева их противные старшие отпрыски – Джейкерис с Люцерисом, с кузинами Бейлой и Рейной. Хелейна сидела слева от Эйгона, а Эймонд справа от Сансы. «Хорошее тактическое решение, – отметил Эйгон, – посадить Люка как можно дальше от братика». Эймонд с малолетства был скучным маленьким ботаником, предпочитал книжки читать, учиться и держаться как можно дальше от неприятностей. Поэтому в далеком детстве Эйгон был дружен с племенниками, а больше всего ему нравилось, объединившись с ними, пакостничать. Они то доводили Хелейну до истерики, выкрадывая из ее коллекций редких жуков или бабочек, то изводили Эймонда розыгрышами. Особенным поводом для шуток стала очередная выходка отца – на шестилетие Эймонда он подарил ему вместо желанной виверны минипига, прозванного Розовым ужасом. С тех пор все звали несчастного именинника не иначе как поросенком. Однажды из-за этого случилась даже грандиозная драка, в которой Эймонд едва не остался без глаза. С тех пор его звали поросенком только тогда, когда он не мог услышать. Правда, сейчас его так называл только Люцерис, и только за спиной. Что не мешало ему отпускать «тонкие» шутки, которые перестали нравиться даже Эйгону, любящему хорошие подъебы. Начался семейный ужин неплохо. Сансу, конечно же, расспросили все – кто она, откуда, чем занимается, как они познакомились с Эйгоном. К ее чести, она ловко с этим справилась. Многое Эйгон сам узнал впервые, но лицо держал такое, будто бы рассказ Сансы совсем его не удивил. А история их знакомства и вовсе в ее описании оказалась чрезвычайно романтичной. – Мы с подругами решили посетить выставку в краеведческом музее, туда недавно привезли новые экспонаты. Я немного отстала от девочек, и Эйгон оказался рядом. Мы о стольком тогда поговорили! Он был таким любезным, время с ним пролетело незаметно. Мы сами не заметили, как проболтали до поздней ночи. И с тех пор мы вместе, – Санса очаровательно улыбнулась. – Эйгон невероятно милый и вежливый, – она положила ладонь на его руку, и они переплели пальцы, словно и правда были сахарной парочкой. Люк незаметно для остальных сделал вид, что его тошнит, Эймонд с другой стороны позволил себе недоверчиво хмыкнуть. Даже Джейс выглядел так, будто бы не верил ни единому слову. «Вот ублюдки», – подумал Эйгон. А потом Санса вскользь упомянула, что больше расположена к семирянству, чем к вере отца – Старым богам, и заслужила одобрительную улыбку матери. Кажется, она решила, что Эйгон наконец-то взялся за ум, и теперь смотрела на него удивленным, но до умиления гордым взглядом. Когда-то давно Эйгон обрадовался бы такому вниманию к себе, теперь же – ну что ж, тем горше для нее окажется разочарование. – Серьезно? – отвернувшись от матери, шепотом спросил он, наклонившись к Сансе. – Ты верующая? Это бы многое ему объяснило. – Не то чтобы… – задумчиво сказала Санса. – Это мама привела меня к свету Семерых. И, возможно, я верю просто по привычке. Но мне очень нравится бывать в септах. Там так спокойно и красиво, душой словно отдыхаешь, понимаешь? – Не знаю, всякий раз, когда мать брала меня с собой, я пытался заглянуть Деве под юбку, ей это надоело, и потом с ней ходили только Хелейна и Эймонд. – Потому что ты с детства отличался не самыми лучшими чертами характера, – вступил в разговор Эймонд. – Мне тоже нравится бывать в септах, но самая красивая из них – Звездная. Она очень старая, и в ней особая атмосфера. Ты была в ней когда-нибудь? – Эта та, в которой помазали на царство Эйгона Первого? – уточнила Санса, и когда Эймонд кивнул, добавила. – К сожалению, никогда не бывала в Староместе, но говорят, это прекраснейший город. – Если хочешь, я отвезу… – Тебе следует обязательно посетить Старомест, – перебил Эйгона Эймонд, – и побывать не только в Звездной септе, но и в Цитадели. Я учусь там, кстати. А как красиво горит маяк по ночам… – У меня скоро отпуск и, кажется, я уже знаю, куда поеду, – рассмеялась Санса. Эйгон закатил глаза, отворачиваясь к своей тарелке, оставив брата болтать со своей девушкой. И едва не поперхнулся, когда осознал, что он только что подумал. Своей девушкой? Осторожно он посмотрел на Сансу, увлеченную разговором настолько, что она и думать забыла о еде. Одной рукой она жестикулировала, а вторая расслабленно лежала на столе. Эйгон накрыл ладонью ее пальцы, мягко сжал. Санса глянула на него, одарив нежной улыбкой, от которой его сердце вдруг слабо трепыхнулось. Ошеломленный, он уставился прямо перед собой. Шум вокруг будто утих, а мысли бешено закрутились в голове, как вещи в барабане стиральной машины. Такое с ним бывало уже однажды, давным-давно, когда он учился в старшей школе. Но то чувство, конечно же, меркло с тем, что ему приходилось испытывать сейчас. Тогда он был просто сопляком, влюбившимся в красивую подругу детства, и маявшимся от страха быть ею отвергнутым. Его и отвергли, и тогда он будто бы решил, что никто и никогда так не разобьет ему сердце. С тех пор больше никто и не смог вызвать в его душе такого же трепета, странной тоски и нежности. И вот, пожалуйста, когда он расслабился и уже поверил в то, что стал циничным и черствым, сердце его тут же предало. – Может, кто-нибудь произнесет речь? – в его мысли ворвался голос отца. – Алисента? В честь хозяйки вечера. Эйгон поморщился, чувствуя дикое отвращение к отцу. Скучающе откинувшись на спинку стула, он смотрел, как мать встает с места, поправляя платье. Взяв бокал со стола, она обратила взгляд к Рейнире, сложившей руки на большом животе. – Я бы хотела поздравить мою дорогую падчерицу с ее уже не совсем новым, но, безусловно, прекрасным положением. Беременность – это подарок богов, не стоит об этом забывать. Желаю тебе быть любимой, желанной женщиной, – эти слова позвучали с оттенком горечи настолько явной, что Эйгон неуютно поерзал на своем стуле. – И, конечно же, продолжать быть счастливой заботливой мамой, которой ты являешься. И пусть твоя беременность протечет легко, – странная, призрачная усмешка мелькнула на губах матери. Лицо Рейниры на мгновение потемнело, но затем она улыбнулась. Однако какое-то незримое напряжение все еще осталось в воздухе. Она тоже поднялась, поднимая бокал с практически нетронутым вином. – Спасибо за приятные слова, Алисента. Кому, как не нам, знать, как нелегко быть порой женой и матерью. Тебе я тоже желаю быть всегда любимой и счастливой. Рот матери дрогнул, а глаза заледенели. Эйгон поспешно отвел от нее взгляд, и теперь они с Сансой смотрели друг на друга. Санса выглядела настороженно-недоумевающей. Она едва заметно повела головой, как бы спрашивая «какого черта тут происходит». Одними губами он произнес – «потом». И вообще, прежде чем посвящать Сансу в перипетии их семейных отношений, ему стоило бы выпить. Чем он и занялся. Обычно его бокал не успевали наполнять, в этот раз он отставал от своей нормы. Краем уха он перехватил чуть слышимый шепот Эймонда: – Просто делай вид, что все в порядке. Санса неловко дернула плечом. Аппетит ее, похоже, совсем пропал, и она аккуратно отложила вилку в сторону. Эйгон украдкой покосился на часы. Примерно через полчаса можно будет уходить. Мыслями он уже был далеко, в своей квартире, вместе с Сансой, которая, конечно же, поедет вместе с ним. И может даже он уломает ее остаться на ночь. Хелейна слева от него довольно громко вздохнула. Она скучающе крутила в руках телефон, совсем этого не скрывая. Только она могла так откровенно пренебрегать этикетом у всех на глазах. В такие моменты Эйгон чувствовал к сестре сильную нежность. – Сильно устала? – заботливо спросил Джейс, чуть наклонившись к ней. Эйгон удивленно моргнул. И когда это они успели сблизиться? Хелейна – слишком обрадованно, на его вкус – улыбнулась Джейсу, на что Эйгон поднял бровь. – Подкатываешь к моей сестре? – спросил он негромко, прежде чем Хелейна успела ответить. – А как же Бейла? Или тебя больше возбуждает тети, м? И вообще, Джейси, милый, ты хоть знаешь, каким концом нужно присовывать женщине? Хелейна только поморщилась, в то время как Джейс и Бейла бросили на него одинаково разъяренные взгляды. – А тебе показать, чтобы ты убедился, что знаю? – Джейс невежливо ткнул в его сторону ножом. – О, я многому смогу научить тебя, малыш, если ты хорошенько попросишь, – Эйгон подмигнул ему. – Мой опыт позволяет, знаешь ли. – И как много твоя девушка знает о твоем опыте? – Бейла презрительно фыркнула. – И как много тебе пришлось наврать, чтобы она считала тебя «милым и вежливым»? Но однажды все это вскроется, и ты окажешься еще более жалким, чем являешься сейчас. – Еще более жалким быть невозможно, но Эйгон, конечно, справится, – хихикнул Люк. – Они с братом просто соревнуются за это звание. – Слушай ты, поросячий нос… – Хватит! Перестаньте! – Хелейна оглушительно громко стукнула по столу раскрытыми ладонями, и разговоры в комнате мгновенно прекратились. Все уставились на них. Эйгон невозмутимо сел ровнее, хватая бокал и отпивая из него немного вина. – Хелейна, дорогая, что случилось? – встревоженно спросила мать. – Что вообще происходит? – шепнула ему на ухо Санса, задев его губами, отчего его руки покрылись мурашками. Рассеянно потерев кожу на предплечье, он мотнул головой, отказываясь объяснять сейчас. Хелейна тоже молчала, раскачиваясь на месте. Еще немного, и она устроит истерику. – Хелейна? – Отец соизволил обратить свое внимание на кого-то, кто не Рейнира. – Если чувствуешь себя нехорошо, можешь выйти, – предложила ей Рейнира. – Или хочешь, выйдем вместе? Хелейна продолжала молчать, и это был плохой признак. – Все в порядке, извини, – тихо сказал ей Джейс. – Мы больше не будем. Хелейна наконец-то кивнула, и ужин продолжился, сохранив, однако, свою неловкую атмосферу. Санса явно чувствовала себя не в своей тарелке. Эймонд развлекал ее разговорами, болтал что-то то ли про историю, то ли про философию, но она очевидно не могла сосредоточиться. То, как крепко она сжимала пальцы Эйгона, точно говорило о том, как ей хочется уйти. Седьмое пекло, Эйгон и сам хотел уйти. Слова Бейлы странно жгли его, как оставшееся невидимым клеймо. Что значит – вскроется все? Ведь вскрываться абсолютно нечему. Что он делал такого ужасного, что оттолкнуло бы Сансу? Нет, конечно были вещи, которые точно бы ей не понравились, но они – в прошлом. Да и узнать ей о них неоткуда. Разве что от паучков, но всегда можно сказать, что это просто сплетни. И почему это вообще его взволновало? Ну узнает Санса, ну пошлет она его, так разве он не планирует послать ее первой, как только получит свое? Эйгон встряхнул головой. Некоторые мысли просто до тошнотворности навязчивы. В этот момент в зал внесли жареных поросят, одного из которых поставили прямо перед Эймондом, и теперь стало окончательно понятно, что вечер закончится печально. Люк хихикнул, и так громко, что его услышали все. Эйгон закатил глаза, уже представляя, что сейчас начнется. Блядь, Рейнира не могла выбрать блюдом что-то другое? Почему ебаные поросята? Санса смущенно посмотрела на него, чуть нахмурив брови. За столом в очередной раз сгустилось напряжение, и она, конечно же, тоже его почувствовала. – Поросеночек для поросеночка, – довольно отчетливо произнес Люк с явным наслаждением в голосе. – Надеюсь, на этот раз никто не промахнется вилкой себе в глаз. Молча Эйгон прикрыл лицо рукой. Пиздец. – Есть кое-что, что я бы хотел сказать, – Эймонд схватил бокал и резко встал. Лицо его стало ожесточенным, как и всякий раз, когда речь заходила об его личных обидах. Мать смотрела на него испуганно, дернула рукой в жесте, призванном остановить его… – Хотел пожелать счастья и процветания любимой сестре и тете. Рейнира, поздравляю тебя с будущим прибавлением. В этот раз, я полагаю, это будет настоящий Таргариен. И Джейс, и Люк вскочили на ноги одновременно. Эймонд сразу же вышел из-за стола. Мать и Рейнира что-то кричали, перебивая друг друга и призывая их остановиться. Эйгону тоже пришлось вмешаться и перехватить чересчур резвого Люка, ринувшегося в сторону Эймонда, который уже сцепился с Джейсом. – Двое на одного все-таки нечестно, не думаешь? – насмешливо спросил, крепко держа племянника за руку. – Отвали, мразь, – Люк дернулся, и Эйгону пришлось успокоить его, сымпровизировав на ходу. И опуская горячо любимого родственничка лицом в тарелку с салатом, он вдруг перехватил взгляд Сансы: пораженный и растерянный. Где-то позади Деймон разнял Джейса и Эймонда, а потом громкий вопль разрезал гомон возбужденных голосов. – Визерис! Визерису плохо! Отец держался за сердце, и его лицо стремительно бледнело. Мать судорожно вытряхивала сумочку, подбежавшая к ней Рейнира откопала в куче хлама таблетки, трясущимися руками высыпала несколько в ладонь. Один из слуг прибежал со стаканом воды, в то время как Бейла уже вызывала экстренную помощь. Застывший на месте Эйгон даже не знал, что точно чувствует. Как будто бы не было ни тревоги, ни печали, только раздражение, смешанное со стыдом. – Твоя подружка сбежала, – бросил ему вывернувшийся из его захвата Люк, вытирая лицо вышитой салфеткой. – Наверное, увидела, какой ты конченый, и решила, что с нее хватит. Эйгон, ничего не ответив, бросился к выходу, в спешке хватая пальто и пытаясь нашарить в кармане ключи от машины. Выбежал на крыльцо, заметался, в панике осознавая, что ключей в кармане нет. И куда только дел? Неужели оставил в замке зажигания? И остановился, увидев Сансу, которая спокойно сидела на скамеечке у фонтана и смотрела на него, подняв бровь. Ключи нашлись в этот же момент, просто ткнулись холодным металлом в пальцы. – Я думал, ты ушла, – облегчение волной прокатилось по телу. Санса пожала плечами. – Я не хотела мешать, – она закуталась в свой плащ, посмотрела в небо. – И да, мне было немного неловко. Эйгон смущенно потер предплечье. – Прости за это, – он неопределенно махнул рукой. – За все это. Мне, наверное, стоило тебя предупредить. Опустив взгляд вниз, Санса рассеянно хмыкнула. Кончиком шпильки она чертила линии на земле. Эйгон сел рядом с ней, коснулся ее ладони. Она коротко глянула на него, прежде чем вернуться к своему увлекательному занятию. – Знаешь, – губы Сансы дрогнули, будто бы она вспомнила что-то забавное. – Как-то раз моя сестра на важном застолье залепила мне в лицо картошкой. Прямо в тот момент, когда мы переглядывались с парнем, который мне нравился. Так что такие вот они и бывают – типичные семейные встречи. – Наверное, – Эйгон пожал плечами. – Если бы я еще знал, что такое настоящие семейные встречи. – Если честно, я даже не знаю, что сказать тебе… Эйгон и сам бы не смог придумать, что на такое ответить. Он только коротко сжал пальцы Сансы, глядя прямо перед собой. Адреналин после неожиданной встряски спадал, и он вяло подумал, что неплохо было бы уже уехать. Но Санса прервала молчание. – Извини, а что значило «на этот раз это будет настоящий Таргариен»? – спросила она, повернувшись к нему. – Да то и значит, что детей сестра не от мужа родила, – вздохнув, ответил Эйгон. – С дядей это у нее второй брак, а первым ее мужем был ее кузен, Лейнор. Вообще ни для кого в семье не секрет, что он гей, и один дьявол знает, зачем они с Рейнирой вообще поженились. И то ли у них был фиктивный брак изначально, то ли у Лейнора никак на Рейниру не вставало… Не буду утомлять тебя долгими объяснениями, короче говоря, детей она родила от своего телохранителя. Это настолько очевидно, что даже уже не смешно. Всем, если честно, насрать, но она так смешно притворяется, что всегда была добропорядочной супругой. Но больше всего бесятся Джейс и Люк, хотя какая разница, мать-то у них Таргариен. Выражение лиц Сансы было до забавного сложным, словно она застряла еще на объяснениях, кем Рейнире приходятся ее мужья. – Да забей, это заморочки нашей семьи конченых извращенцев. – Не надо так, – Санса бросила на него долгий, серьезный взгляд. – Как бы то ни было, вы все еще друг другу родные. Пусть у вас и свои особенности. Поверь, каждая семья странная по-своему. На это Эйгон мог только невесело хохотнуть. – Сомневаюсь, что кто-то смог бы превзойти нас в странности, – он замолчал было, но злость, вспыхивающая каждый раз, когда он думал о своей ублюдской семье, подтолкнула его продолжить. – Блядь, я всегда мечтал о нормальной семье. Видел, как это может быть, у своих друзей или одноклассников. Но мой отец – живущий в своих мечтах придурок. Знаешь, когда-то он был женат на своей кузине, которая умерла родами, вместе с ребенком. У нее были какие-то проблемы, ну... – Эйгон обвел воздух перед своим животом. – Рейнира – единственное напоминание о той, кого отец по-настоящему сильно любил. Говоря начистоту, я вообще не понимаю, зачем он потом на матери женился. Наверное, повелся на молодое мясо. – Он усмехнулся зло. – По количеству детей можно догадаться. Рука Сансы дернулась, будто она физически хотела остановить его слова; легкий румянец окрасил ее скулы. – Эйгон, не говори так... – А как говорить? Это тоже все знают, – Эйгон откинулся назад, скрестил руки на груди. – Мой отец нашел, кого приятно трахать, а моя мать того, кто оплачивает ее тело, вот вся правда о моих родителях. И мы – я, Эймонд, Хелейна – им не были нужны. Для матери мы напоминание о всем том говне, которая она вынуждена терпеть за брак по расчету, а у отца уже есть Рейнира, зачем ему какие-то левые дети от нелюбимой бабы. Эйгон остановился, поняв, что ему не хватает воздуха, что он непрерывно говорил последние несколько минут. Наклонившись к нему, Санса крепко сжимала его ладонь, тревожно заглядывая в глаза. Она ничего не говорила, и это было хорошо. Потому что если бы она что-то сказала, то горячий комок в груди Эйгона бы позорно лопнул. Глаза уже жгло, и глубоко вздохнув, Эйгон отвернулся, потерев их свободной рукой. – Вот вы где, – мрачный голос Эймонда разрушил тишину. – Отец там делает вид, что ему плохо и он скоро помрет. – И добавил раздраженно. – Быстрее бы уже. Его взгляд упал на их с Сансой сцепленные руки. Он хмыкнул, и кривая улыбка исказила его лицо. Эйгон, нахмурившись, поспешил отстраниться от Сансы. – Скоро медики приедут, если не хотите застрять тут, лучше уйти сейчас. – Мы так и сделаем, – Эйгон поднялся на ноги. – Идем, Санса. – Ты не предупредишь маму? – голос Эймонда сочился неодобрением. – Скину сообщение, – которое Эйгон уже набирал на ходу. Обернувшись, Санса помахала его брату, вымученно выдавив приветливую улыбку. Эймонд кивнул ей. Все то время, что они шли к машине, он не сводил с них взгляда. Когда Эйгон открывал переднюю дверцу, они встретились глазами на мгновение перед тем, как Эймонд отвернулся и наконец зашел в дом. Молча Санса заняла свое место. Она выглядела уставшей и грустной. – Может, заедем куда-нибудь посидеть? – наудачу, особо ни на что не надеясь, предложил Эйгон. Но Санса покачала головой. – Я никуда не хочу. Эйгон смиренно завел машину. Никуда так никуда. – Но если хочешь, – продолжила Санса, – давай посидим у меня и посмотрим фильм. – Надеюсь, ты не уснешь, как в прошлый раз, – Эйгон изо всех сил игнорировал чувство радости, запульсировавшее вдруг у него в груди. – Что? Это ты заснул, а не я! И в этот раз я выбираю фильм!