3 Глава

Практикант Михаэль лениво потягивал остывающий кофе, сделанный больничным автоматом, и раскладывал давно устаревший пасьянс, кроме которого на старом рабочем компьютере не находилось больше ничего интересного. Он то и дело поглядывал на время, каждый раз детально высчитывая, сколько часов и минут осталось до конца смены. Работать не хотелось совершенно, да и не было никакой работы, кроме как сидеть здесь, в пустом полутемном холле, стараясь не уснуть, чтобы, если какой-нибудь беспокойной старушонке понадобится помощь, тут же оказать ее. Надо сказать, сейчас он был бы рад и старушонке, чтобы хоть как-то занять себя, но заведующий отделением, как нарочно, назначал его именно тогда, когда в больнице не происходило ровным счетом ничего. Михаэль считал это суровой несправедливостью, ведь не на это он рассчитывал, выбирая профессию врача. Он был уже готов к куда более серьезным делам, и искренне не понимал, почему этого не видят окружающие, неизменно поручавшие ему задания, одно скучнее другого. Отвлекаясь от этих размышлений о несправедливости мира, Михаэль сделал большой глоток из своей кружки с надписью «Босс», и едва не выплюнул выпитое прямо в монитор, не ожидая очередной неудачи, вроде кофе, остывшего за время его самокопания окончательно. Выругавшись вслух и про себя, будущий гений медицины поднялся из-за стола, на всякий случай свернув на мониторе пасьянс, но, как только он хотел направиться за новой порцией бодрящего напитка, больничную ночную тишину нарушил громкий хриплый крик. Михаэль дернулся, от неожиданности едва не выронив чашку из рук, и обернулся в сторону предполагаемого источника звука. Звук определенно доносился со стороны палат, находившихся в правой стороне. Сейчас в них было не так много пациентов: пожилой мужчина, неудачно поскользнувшийся на лестнице и сломавший лодыжку, женщина, только получившая водительские права и не сумевшая справиться с управлением, пара человек с производственными травмами, подросток, попавший под машину, двое детишек, прыгавших с одного гаража на другой. Ничего необычного, как и всегда в этой маленькой больнице на окраине города. Молодой человек медленно приоткрыл одну из дверей, и остановился на пороге, видя сидящего на постели мальчика, которого, насколько он знал, доставили сюда ранним утром после того, как его сбила машина, и с тех пор он лишь пару раз открывал глаза, тут же снова засыпая. «Ну, хоть что-то произошло в мою смену! Только... что мне теперь с ним делать?..» - Это ты кричал? – осторожно спросил Михаэль, пройдя в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Мальчик по-прежнему сидел на постели, обхватив руками колени и слегка раскачиваясь, словно не замечая его. - Эй, ты меня слышишь? – тронув его за плечо, более настойчиво повторил Михаэль и включил лампу у его кровати, отчего тот вздрогнул, словно только сейчас придя в себя. - Да... что? – подняв глаза на практиканта, наконец отозвался подросток. - Я спросил, это ты кричал пару минут назад? Что-то случилось? Ты давно проснулся? - Вспомнилось что-то или приснилось... я не помню, - мальчик нахмурился, явно пытаясь сосредоточиться. Михаэль рассеянно почесал затылок, глядя на пациента и размышляя, что сейчас должен сказать или сделать. - У тебя что-нибудь болит? Как ты себя чувствуешь? - Голова немного кружится... странное ощущение... словно я до сих пор не могу проснуться, – он приложил пальцы ко лбу, на который был наложен бинт после аварии. - Ну... это неудивительно, у тебя, скорее всего, сотрясение мозга после такой травмы. Тебе нужно лежать, да... как можно больше. А мне нужно сделать отчет о твоем состоянии. Ты ведь мне поможешь? Мальчик внимательно и вместе с тем удивленно посмотрел в глаза затараторившего Михаэля и медленно кивнул, теперь уже не отводя взгляда, отчего парню стало как-то неуютно. Откашлявшись, как перед торжественной речью, практикант взял записи о пациенте, прикрепленные к спинке кровати, намереваясь внести дополнения своей рукой. Информации оказалось на удивление мало. Имя и фамилия отсутствовали, как и возраст и еще какие-либо конкретные личные данные. «Доставлен после аварии, без сознания. Возможно сотрясение мозга, множественные ушибы. Из личных вещей – белый халат». - Белый халат? – недоуменно повторил Михаэль, переведя глаза с краткой записи на сидящего в той же позе мальчишку. - Что? – переспросил тот, внимательно наблюдая за каждым движением парня, словно стараясь что-то запомнить. - Тут написано, на момент аварии на тебе был только белый халат. Что с тобой случилось? – немного помедлив, отозвался практикант, сейчас мысленно примеряя на себя роль некоего детектива. - А что-то случилось? Я не знаю. Я только что видел человека. Плохого человека. Он не то, что преследовал меня, но я не могу избавиться от ощущения, что на меня кто-то смотрит, как изучает. И это явно не ты, хотя ты тоже меня изучаешь... каким-то образом. Михаэль задумчиво опустился на стул, стоящий рядом с кроватью, глядя на мальчика, который производил на него довольно странное впечатление – начиная от трех строчек, написанных в его истории и заканчивая его небрежным обращением на «ты». «Может он это... не совсем нормальный?..» - подумал практикант, чувствуя себя сейчас довольно глупо. - Но здесь никого не было, - наконец вслух произнес он, мельком оглядев полутемную палату, - должно быть, тебе это все-таки приснилось. Мальчик отстраненно пожал плечами и перевел взгляд с Михаэля на свои ладони, разглядывая их, как нечто важное. - Слушай... тебе нужно отдыхать, приходить в себя после аварии. Тебя, судя по всему, неслабо стукнуло. Скажи мне, как связаться с твоими родителями, и попробуй уснуть. А когда проснешься, они уже приедут к тебе и все будет хорошо. - Родители... я не знаю. Но сейчас постараюсь вспомнить, - мальчик нахмурился, сосредоточенно уставившись в угол комнаты под еще более настороженным взглядом Михаэля, - нет! Не помню, - резко воскликнул он и в подтверждение своих слов отрицательно мотнул головой. - Номера телефонов не помнишь? А адрес, имена, фамилии твоих родителей или кого-то из родственников? Лицо мальчика снова выразило сосредоточенность и задумчивость, а затем он так же отрицательно мотнул головой. - Не помню. Вообще ничего в голову не приходит. - Что, ты не помнишь, как зовут твоих маму и папу? – осторожно спросил Михаэль. - Нет. Точно знаю, что помнил, но... из головы вылетело, - мальчик изобразил виноватую улыбку, подняв глаза на практиканта. - Ты ведь живешь с родителями или?.. - С родителями – точно. С мамой и папой, - более, чем уверенно, кивнул подросток. «Частичная амнезия...» - мысленно заключил Михаэль и приготовился сделать пометку в записях, но решил удостовериться в смело выставленном диагнозе. - Что ты помнишь до момента аварии? – медленно спросил он, держа ручку наготове. - Дождь, холодно, яркий свет, грохот и мокрый асфальт, как будто плывет перед глазами... – несколько отстраненно отозвался мальчик и потянул на себя одеяло, вспоминая неприятные ощущения. - А про себя ты что-нибудь помнишь? Про свою семью, дом, знакомых? – Михаэль, хоть и пытался говорить уверенно, чувствовал себя растерянно, ведь совершенно не знал, как вести себя с пациентом в таком состоянии. Нужно добиться от него хоть каких-нибудь данных о его семье, и пусть уж они занимаются всеми этими проблемами. В конце концов, он, Михаэль, всего лишь обычный практикант и не его дело возвращать утраченную память. - Помню, - снова уверенно сказал мальчик, но тут же задумался, - но... не совсем. У моей мамы светлые волосы, а отец... он всегда работает... у нас дома пахнет фруктовым чаем. «Отлично. Уж по этой-то информации я обязательно найду твоих стариков, мальчик, ты мне очень помог», - мысленно усмехнулся Михаэль, теперь уже без особых сомнений ставя пометку в записях о пациенте. - Это все? Так я вряд ли смогу найти их. Ты должен постараться и вспомнить что-то более конкретное. Мальчишка закрыл глаза, приложив пальцы к вискам и не двигаясь, казалось, вовсе не дыша. - Нет... голова болит, когда я пытаюсь вспомнить. Я не могу собрать эту картинку, - наконец, расстроенным голосом выдал он, подняв голову. - Тогда лучше просто отдохни и ни о чем не думай. Возможно, утром у тебя это лучше получится. «А заодно и заниматься всем этим буду не я. Я буду мирно спать в своей постели...» - мысленно закончил Михаэль, отложив записи о состоянии пациента. - Если вдруг вспомнишь что-то о своих родителях или о себе, скажи мне. Ну, или если тебе что-то понадобится. Только не кричи так больше, просто нажми на эту кнопку, - указав на небольшой выключатель у кровати, сказал он, вставая на ноги. - Да, я понял. Я больше не буду. Но я не помню, что кричал. И нет, мне не нужно успокоительное. - Я вроде не предлагал тебе никакого успокоительного? - Да? А мне показалось, что ты это только что сказал, - с сомнением произнес мальчик, глядя на Михаэля, не отводя взгляда, так, что тому захотелось побыстрее уйти отсюда и он сжал пальцами ручку двери, - а, да... меня зовут Джошуа. Самуэль Деменс медленно открыл глаза, слыша над собой взволнованные голоса, мужской и женский. Сознание приходило постепенно, несколько секунд он все еще не соображал, что происходит, чувствуя, словно его шею с силой сжимают холодные сильные пальцы. Протянув руку к горлу, он хрипло прокашлялся и поднял взгляд на взволнованных ассистентов, стоящих рядом с ним. - Доктор Деменс! Все в порядке? Мы так волновались! Мы думали, что вы... - Тише, Линси, принесите ему воды, - прервал молодую женщину Кеннет, - что здесь произошло, доктор? - Он сбежал... клон Джошуа Брайса... он как-то выбрался из капсулы... и сбежал... я не смог его остановить... он опасен, Кеннет. Мы где-то ошиблись, - хрипло и сбивчиво ответил Деменс, оглядевшись по сторонам, отмечая, что находится на лежанке в небольшом подсобном помещении, примыкающем к той самой лаборатории, где он последний раз видел мальчика. - Мы видели осколки, три двери, включая входную, взломаны... смяты, и коды с них сорваны. Что он такое?.. - Я чувствую себя Франкенштейном, Кеннет... я не знаю, на что он еще может быть способен. Но одно я знаю – это существо сейчас на свободе, и мы должны сделать все, чтобы вернуть его, прежде, чем о нем узнает хоть кто-нибудь, а особенно Аластар Брайс. Потому что если узнает Брайс, мы можем поставить позорный жирный крест на всех наших исследованиях. - Где он может быть? Где нам его искать? Прошло уже... - Около пяти часов, - взглянув на время, закончил за помощника Деменс, - и черт знает, куда он мог направиться. Он ничего не соображал, когда я застал его, был очень зол и агрессивен, и при этом силен. Если он спрятался куда-то, это лучший вариант... а если нет, он не мог не привлечь внимание окружающих. Мы должны начать поиски немедленно. Задействуйте все возможности и связи, которые у нас есть... – Деменс собирался добавить еще что-то, но его прервал настойчивый телефонный звонок. Посмотрев на экран мобильного, который он лишь по случайности сунул в карман своего белого халата, ученый напрягся, его губы скривила нервная усмешка, - угадай, кто? – Кеннет непонимающе пожал плечами, и Деменс жестом попросил его подождать, - доброе утро, господин Брайс... нет, ну что вы, конечно, я уже на ногах, - произнес он и, чтобы соответствовать сказанному, встал с лежанки, выходя из подсобки и оглядывая разгромленную ночью лабораторию. - Доброе, доктор, я знал, что не разбужу вас. Я звоню, конечно же, по поводу Джошуа, ведь осталось несколько дней. Как идет работа? - Понимаю, вам уже не терпится вновь встретиться с вашим сыном, но терпение, мой друг, терпение. Все в полном порядке, все под контролем, - невозмутимо соврал Деменс, стараясь не наступать на осколки капсулы, разбросанные по полу. - Да, нам уже не терпится увидеть его. Что вы будете делать за эти оставшиеся дни? - Не думаю, что вам интересны и понятны эти подробности, господин Брайс, но, уверяю вас, остались лишь завершающие, так сказать, штрихи... за эти дни личность Джошуа должна полностью прижиться, ну а подробности я, пожалуй, опущу. Не волнуйтесь, скоро, уже совсем скоро... - Обязательно держите меня в курсе дела. И если что-то произойдет... - Все будет в порядке. Готовьтесь к встрече с ним и ни о чем не беспокойтесь. Дверь в палату скрипнула, и Джошуа медленно повернул голову на звук, видя врача, по всей видимости, делающего обход. Он попытался приподняться, но мужчина жестом остановил его, подходя ближе и садясь на то место, где ночью сидел практикант Михаэль. - Доброе утро. Ты Джошуа, верно? – начал он, взглянув на записи у его постели. Мальчик кивнул и все-таки сел, глядя на него так же внимательно и изучающе, как до того на Михаэля. - Рад, что ты пришел в себя. Мне сказали, ты не можешь вспомнить своих родителей и все, что происходило до аварии? - Примерно так. Я словно все помню, но оно как будто происходило когда-то очень давно или во сне, я не могу по-настоящему вспомнить это, - не отводя взгляда от врача, ответил мальчик и подтянул колени к груди, сидя на подушке. - Ничего, ты все вспомнишь, это просто травма. Тебе нужно побольше отдыхать и меньше думать, воспоминания вернутся сами. Ты, наверно, переживаешь, что не можешь вспомнить собственных родителей? - Ну, это как-то неприятно, да... – немного рассеянно согласился Джошуа. - Сейчас я дам тебе кое-что, чтобы ты спокойно спал, а потом... - Доброе утро, доктор Майерс, Джошуа, - дверь в палату открылась, и вошел другой, более пожилой врач в сопровождении тощей медсестры. Майерс одним движением убрал упаковку со шприцом и лекарством и поднялся со стула, протянув коллеге руку. - Здравствуйте. Я тут как раз беседовал с мальчиком насчет его самочувствия. Простите, что не дождался вас... просто на моей практике уже встречались случаи потери памяти в результате травм, потому я не мог не зайти сюда... - Я рад, доктор Майерс, что у вас такая тяга к работе. Многие наши коллеги предпочитают проводить время за болтовней в ординаторской. Ну, что вы хотите, местечковая больничка... сюда приходят с энтузиазмом или без такового, но, как правило, через некоторое время результат один. Рутина, - пожилой врач почти безнадежно махнул рукой и, спохватившись, улыбнулся сидящему на постели мальчику, - простите, я что-то увлекся. Вы уже осматривали его? - Да. Я думаю, скоро он будет практически здоров. Но память... это основная проблема. Пожилой доктор коротко пробежал глазами карту у постели Джошуа и, что-то промычав самому себе, молча и без особой тщательности осмотрел его. - Не волнуйся, все образуется. Возможно, нужно немного успокоительного. Доктор Майерс... - Да, согласен, это не повредит, - достав из левого кармана шприц, отозвался тот. - Что ж, работайте. Еще поболтаем, - добродушно улыбнулся доктор и, не глядя, отдал медсестре свою папку, выходя из палаты. - Вы здесь недавно, да? – почти сразу, как захлопнулась дверь, спросил Джошуа. - Почему тебя это интересует? – быстрым движением наполнив шприц, отозвался Майерс, - давай руку, не бойся. - Я не боюсь. А стоило бы? – послушно протянув руку, спросил мальчик. - Некоторые люди боятся уколов, особенно дети. Но ты, конечно, уже не ребенок, - поймав несколько непонимающий взгляд Джошуа, произнес доктор, привычным движением вводя иглу в его руку. Джошуа замер на пару секунд, а затем словно испуганно дернулся, расширенными глазами глядя на Майерса. - Тише. Сейчас ты просто уснешь, не дергайся, - внимательно глядя в темные глаза, медленно сказал доктор, наблюдая, как мальчик плавно опустился на подушки, сразу проваливаясь в искусственный сон, - вот и славно. Стоило ли так бояться, - растянув губы в подобие улыбки, тихо произнес мужчина и достал мобильный телефон, - и снова доброе утро, доктор Деменс. Это Кеннет...