5 Глава

- А, господин Брайс, доброе утро, чем обязан в такую рань? Вроде бы вчера мы с вами все обсудили, - неохотно ответил на телефонный звонок Деменс, отрываясь от экрана монитора. - И вам так же. Хотел вас кое о чем спросить, доктор, не более. Не догадываетесь, о чем? - Полагаю, это так или иначе связано с вашим сыном, я прав? - Более чем. А теперь ответьте мне – какого черта я встречаю его в совершенно ужасном состоянии в центре города?! Что это все значит?! Деменс напрягся всем телом, слыша эти слова, почувствовав на несколько мгновений, словно земля уходит у него из-под ног. - Кеннет, мать твою... – пробормотал он, вытерев выступивший на лбу пот краем рукава, - а, господин Брайс... это, если можно так сказать, техническая неполадка, случайность. Дело в том, что... мы практически закончили, как я вам и говорил. Но нам нужно было провести последний, завершающий этап... и сделать это мы могли только в другом филиале нашей лаборатории, поскольку оборудование оттуда еще не успели доставить. Для этого нам пришлось перевозить мальчика на другой конец города. Неудобно, рискованно, и, как видите, закончилось это не очень хорошо. Честно говоря, мне еще даже не успели доложить. Я вынужден извиниться перед вами, что не поставил вас в известность, но мы находились в полной уверенности, что все пройдет гладко, а потому не стали понапрасну волновать вас... - Что значит – понапрасну?! Я ведь сказал, что должен быть в курсе всего, что касается моего сына! Ваша безответственность, доктор Деменс... - Но позвольте, господин Брайс... все неожиданности предусмотреть невозможно. И, в конце концов, ваш сын жив и здоров и сейчас, как я понимаю, уже с вами? - Да, вы правильно понимаете. Но есть одна совсем маленькая деталь – он практически ничего не помнит. Только какие-то незначительные детали – аварию, то, как его куда-то перевозили и некоторые моменты из прошлого, без всякой связи. Как я должен это понимать?! - Я ведь сказал вам, мы везли его для проведения завершающего этапа, а именно он включал в себя полное восстановление памяти прототипа. Потому, Аластар, чтобы все было действительно закончено и как нужно, привезите его к нам, и мы доведем процесс до конца... - Знаете, доктор Деменс, я итак мало доверял вам, а сейчас доверяю еще меньше. И думаю, вы понимаете, что это небезосновательно. Не кажется ли вам странным, что во всем городе, который, кстати сказать, не две дороги в длину и ширину, машина вашего помощника оказывается именно на главной улице западного квартала, и именно в то самое время, когда там нахожусь я? - Со стороны это может показаться странным, вы правы. Но я вас уверяю, это всего лишь совпадение. Просто наш филиал находится на конце западного квартала, а путь к нему лежит через главную улицу, что вряд ли удивительно. И, как вы догадываетесь, мы старались успеть в кратчайшие сроки вернуть вам Джошуа, потому выехали с утра пораньше... все деловые люди начинают день рано, и мы не исключение... - А вы умеете изворачиваться, Деменс, не подкопаешься. Впрочем, без этого вы ведь уже давно пошли бы ко дну. Я сообщу вам, когда привезу Джошуа, если за это время вы не упадете в моих глазах еще ниже. - Когда вы собираетесь его привезти? Понимаете, чем дольше ожидание, тем большая вероятность, что что-то может пойти не так. Эта личность, вернее ее отсутствие, может закрепиться и в дальнейшем это может привести к некоторым провалам в памяти или чему-то подобному. Лучше всего было бы, если бы вы привезли его сегодня... - Я сообщу вам, когда это будет. И еще, доктор, не думайте, что ваша безответственность просто сойдет вам с рук. Всего доброго. - И вам, Конст... – Деменс не успел закончить прежде, чем в телефоне раздались короткие гудки, - чтоб тебя! Кеннет! Где носит этого недоумка?! Найдите мне его, Джонатан, и немедленно! Все утро не могу до него дозвониться! Он говорил, что выезжает! Какого черта это случилось?! Давайте, займитесь делом! Оставшись в комнате один, Джошуа пару минут не решался пройти дальше. Определенно он уже бывал здесь, он помнил, как сидел тут за какой-то компьютерной игрой с пачкой конфет, помнил разбросанные вещи, вроде бы все, до мелочей, но что-то не давало ему покоя. Мальчик сел на свою кровать, разглядывая рисунок на покрывале – мускулистый парень на мотоцикле, какие-то надписи золотым на черном фоне. Он не помнил, как выбирал это. Переведя взгляд на небольшую полку с книгами, он задержал взгляд на названиях: «Крутой снова возвращается», «Банды против закона», «Что нужно твоей девчонке?» и прочее в том же духе. - Ерунда какая-то, - тихо пробормотал Джошуа, поднявшись с кровати и открывая шкаф с одеждой, пытаясь найти что-то знакомое, но перед ним висели только дорогие вычурные вещи известных марок или наоборот, нечто бесформенное и не поддающееся описанию. Захлопнув дверцы, он с каким-то нарастающим разочарованием сел в компьютерное кресло и, оттолкнувшись от пола, оказался возле того стола, за которым сидел в своем последнем воспоминании. Включив компьютер, Джошуа несколько секунд растерянно и озадаченно смотрел в монитор. С экрана на него смотрела пышногрудая полуобнаженная брюнетка, стоящая в весьма откровенной позе у блестящей машины. Значки, беспорядочно разбросанные по рабочему столу так же не вызвали у него особого интереса и, отвернувшись, мальчик уставился в окно. «Мне все это знакомо, но оно как будто не мое... я не мог быть таким... – Джошуа снова мельком взглянул на брюнетку и машину, - каким же? Банальным? Пустым?..» Он медленно встал из-за стола, подходя к зеркалу, приглядываясь к отражению, словно стараясь что-то разглядеть за ним, но раздавшиеся у двери шаги и легкий стук заставили его обернуться. - Да? Кто это? - Джошуа, можно к тебе? Ты не занят? – на пороге стояла Марлен, внимательно и несколько взволнованно глядя на сына. - Нет, просто задумался. Как все так получилось... и почему я смотрю на это все и оно мне как будто чужое... - И я тебе чужая? – подойдя ближе к нему, спросила она и почти коснулась ладонью его волос, но в последний момент словно одернула себя. Джошуа пару секунд молча смотрел на нее снизу вверх, словно вспоминая, и, к его собственному удивлению, это ему удалось. В памяти возникло ее улыбающееся лицо в полутьме вечерней комнаты, большая яркая книжка со сказками, ее ладонь, ласково гладящая его по щеке, теплое ощущение дома. - Нет, тебя я помню, мама... только в моих воспоминаниях ты счастливая, а сейчас выглядишь измученной и... - Я просто очень переживала за тебя, пока ты был в больнице. Мы все переживали. Джошуа немного смущенно улыбнулся ей в ответ и обнял слегка вздрогнувшую от неожиданности женщину. Мягкий аромат духов, едва ощутимый, но родной и знакомый. Отстраниться его заставил лишь звук открывшейся двери. На пороге стоял Аластар. Сначала он определенно собирался что-то сказать, но сейчас его лицо выразило некоторую озадаченность. - Как ты себя чувствуешь, Джошуа? Уже освоился? – наконец спросил он. - Ну, так... вроде бы. А здесь все выбирал я? – ответив отцу, осторожно поинтересовался мальчик. - Конечно, все сделали по твоему вкусу, дорогой. Тебя что-то смущает? – спросила Марлен и огляделась, задержав неодобрительный взгляд на плакате с полуголой девицей. - Нет, нет, все в порядке. Просто не помню, как выбирал некоторые вещи... – отозвался Джошуа, пытаясь не отдаляться от взволнованных любящих родителей разговорами о том, что не помнит здесь практически ничего и чувствует себя не в своей тарелке в этой комнате. - Хорошо, тогда мы не будем тебе мешать, отдыхай и спускайся к ужину. Кстати, я пригласила кузину с семьей... - Марлен? Можно тебя на минутку, - прервал жену Аластар и мягко, но более чем настойчиво, потянул ее к дверям. Улыбнувшись сыну, она не особо охотно последовала за мужем, закрыв дверь с обратной стороны. Лишь дойдя с ним до кабинета, она смогла наконец отнять у него свою руку. - В чем дело?! Зачем ты меня сюда притащил?! – потирая запястье, возмущенно воскликнула женщина, проследив за тем, как он плотно закрыл дверь. - Марлен! Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Какого черта ты позвала гостей?! Ты же видишь, в каком он состоянии! Ты хочешь, чтобы все говорили, что с нашим сыном что-то не так?! Еще нашла, кого позвать! Свою эту Джулию! Да она же ни секунды не умеет держать язык за зубами! - Успокойся, что ты кричишь на меня?! Я не понимаю, в чем проблема! Или ты что, предлагаешь никому не говорить о том, что Джошуа снова дома?! - Ты меня вообще слушаешь?! Он ничего не помнит, он как совершенно другой человек! Ты никогда меня не спрашивала, когда я сказал, что вскоре наш сын будет с нами, а я не говорил, но... ты ведь понимаешь, что это не наш Джошуа, ты ведь понимаешь, что я сделал?! Марлен медленно опустилась на небольшой диван, приложив пальцы к вискам и закрыв глаза. - Да, я давно поняла. Я знаю, что он не тот мальчик, которого я родила, что он впервые здесь... возможно, я сама, того не осознавая, подтолкнула тебя к этому шагу. Я не думала об этом намеренно, я просто хотела, чтобы он был со мной. И ты вернул мне его... я понимаю, что он копия, что он даже никогда не рождался... но он узнал и вспомнил меня, он узнал тебя и твою машину. Возможно, он вспомнит все, но не сразу, и... - Марлен, речь не о том, - мягко сжав запястья жены и пытаясь поймать ее взгляд, прервал ее Аластар, - произошла непредвиденная случайность. Это не должно было быть так. Я собирался подготовить тебя, других... планировалось, что он появится на несколько дней позже. Он должен был помнить все, до мельчайших деталей, говорить, двигаться, думать и жить точно так же, как наш сын... мы не должны были почувствовать разницы. Но, не вдаваясь в подробности, я уверен, ты не хочешь их знать, процесс не завершился на последнем этапе, у него просто нет этой памяти, которая должна быть. - Ты неправ! Он же вспомнил! Меня, тебя, свое имя, аварию... это ведь только первый день, он... - Послушай меня! Процесс нужно завершить, нужно вложить ему эти недостающие воспоминания и тогда все встанет на свои места. И чтобы его завершить, его нужно на пару дней отвезти обратно... - Обратно?! Ты издеваешься надо мной?! Ты хочешь снова отобрать у меня сына? Отвезти его в какую-то лабораторию?! Ты видел эти синяки на его руках и шее? Я не хочу даже представлять, что они с ним делали, а ты хочешь отвезти его обратно и оставить там?! - Милая, это все пройдет, и ему не два года, чтобы ты так переживала из-за каждого его синяка. Ты ведь хочешь, чтобы Джошуа был с нами? Такой, как месяц назад... Она поднялась с дивана, нервно пройдясь по кабинету, и отвернулась от мужа, глядя в окно, на небольшой сад у их дома. - Марлен? Я не понимаю тебя. Что не так? Почему ты не хочешь, чтобы все стало на свои места? – растерянно спросил Аластар, подойдя к ней со спины и положив ладони на плечи. - Я не хочу снова потерять его... я не хочу отпускать его никуда... - Его никто у тебя не отберет. Он вернется через пару дней, и все будет как прежде, даже лучше. - Аластар, - она наконец обернулась, мягко убирая его руки со своих плеч, - я не могу этого объяснить, но я чувствую... если ты отвезешь его туда, это будет не так, как ты говоришь. У меня какое-то нехорошее ощущение. - О Господи, Марлен! Ты просто переволновалась... посмотри на себя, тебе нужен отдых, нужно прийти в себя, ты совсем измоталась, и это твое волнение понятно, но уверяю тебя, оно никак не может быть связано с... - Со мной все в порядке! Почему ты просто не поверишь мне?! В этом мальчике, каким бы образом он ни был создан, так или иначе есть частичка нашего сына... я видела прядь его волос в твоем столе. И я, как бы это ни звучало, чувствую его. Чувствую, что он мой ребенок. - Я рад, что ты так приняла его. Честно говоря, я сомневался, как ты можешь это все воспринять, но я все равно не понимаю, почему ты не хочешь завершить начатое, ведь... - Мне кажется то, что он оказался сейчас здесь, именно такой, какой он есть, не случайно. Зачем-то это нужно. Зачем-то мы должны были увидеть его именно сейчас и именно таким. Ты сам рассказывал мне, насколько странным совпадением все это оказалось... и у меня есть стойкое чувство, что это все не просто так. Мы должны принять его именно таким. Не знаю, почему. Я не могу объяснить это так логично, как это всегда делаешь ты, но это где-то внутри, на уровне подсознания. Я прошу тебя, не делай ничего, просто прими его, как своего сына. Джулии я сказала, что он ничего не помнит после аварии, что он только пришел в себя. И это вполне соответствует его состоянию сейчас, - воспользовавшись молчанием и некоторым замешательством мужа, произнесла Марлен, и, выдержав его взгляд в повисшей тишине, медленно вышла из помещения, восприняв то, что Аластар не ответил, как молчаливое согласие. В честь на удивление теплой спокойной погоды и приезда гостей было решено перенести ужин в сад. Джулия и ее семья, против обыкновения, приехали вовремя, почти застав хозяев врасплох. Кузина Марлен, невысокая полная женщина, обладала способностью превратить даже тихое, почти семейное застолье в нечто шумное и хаотичное. Поток бессмысленной болтовни начинался, как только она пересекала порог дома, даже не успев еще сесть за стол. Аластар считал ее глупой сплетницей и не испытывал восторга по поводу ее визитов. Но его тихая, кажущаяся всегда спокойной и меланхоличной супруга любила кузину, находя ее «живой» и чувствуя себя более энергично рядом с ней. В этот раз Джулия приехала в сопровождении мужа, сына и маленькой, по мнению Аластара, омерзительно тявкающей собачонки. - Ох, дорогая, как я рада снова видеть тебя! Мы не виделись целую вечность, мне столько всего нужно тебе рассказать, но и услышать не меньше, - усаживаясь за стол, проговорила Джулия, между делом оглядываясь по сторонам, чтобы не упустить малейших изменения в доме родственницы, - о, Аластар, видела тебя вчера по телевизору... умеют же они найти правильный ракурс! Хотя твоя прическа... в сочетании с твоим черным костюмом... это так консервативно! - И ты тоже отлично выглядишь, Джулия. Обещаю в следующий раз специально для тебя я одену ярко-зеленый пиджак с красными брюками, чтобы более соответствовать твоему тонкому вкусу, - садясь за противоположный конец стола, рядом с Марлен, отозвался Брайс. - Мужчинам это просто не дано – разбираться в моде, - Джулия с безнадежностью махнула пухлой ручкой в сторону Аластара и своего мужа, не забыв при этом придвинуть к себе кремовое пирожное с клубникой, - ну давай рассказывай, дорогая, как ты? Как ты справляешься с этим всем? По телефону ты мне толком ничего не рассказывала, я так волновалась! Так что с вашим сыном? До меня доходили самые ужасные сплетни! Но это ведь неправда? Джошуа дома? - Да, кстати, дорогая, где он? – склонившись к уху жены, вполголоса спросил Аластар, но почти сразу перевел взгляд на порог дома, видя, как приоткрылась входная дверь, и мальчик, спустившись по лестнице, направился к ним. Марлен взглянула в ту же сторону, видя некоторую настороженность и напряжение на лице мужа. Джошуа казался одновременно спокойным и несколько смущенным от присутствия родственников, которых он совершенно не помнил. На нем была белая рубашка с рукавами до локтя, с черных брюк он снял все цепи и ремень с фирменными надписями. Многочисленные модные аксессуары, которые всегда любил сын Брайсов, остались без внимания, темные волосы, без грамма лака или геля, выглядели мягкими и естественными. Подобный вид казался совершенно непривычным для тех, кто знал Джошуа прежде. - Добрый вечер, - он немного смущенно улыбнулся Джулии и, протянув ладонь сначала ее мужу, а затем их сыну, занял место рядом с отцом. - О, я тебя даже не сразу узнала! Ты так изменился за месяц с небольшим. И это явно не из-за аварии, так? Мы все так рады, что все обошлось и что ты снова с нами! Ну, садись же! Как твое самочувствие? И все же... такие перемены в облике. Что случилось? – первой нарушила молчание кузина Марлен, накинувшись на мальчика с вопросами, - ах, я знаю, я обо всем догадалась! - на ее лице появилось несколько кокетливое выражение, - в таком нежном возрасте... все понятно! Ах, как это мило! Ну, кто она? Та, ради которой ты так изменился? - Кто?.. – с искренним непониманием переспросил Джошуа, в поисках поддержки бросив взгляд на отца. - Ну что ты, не нужно стесняться, это ведь такое чудесное чувство... первая любовь... ну, как же зовут твою «Джульетту»? Я ведь вижу, ты не просто так смущаешься... - Дорогая, перестань, я ведь говорила тебе по телефону – он плохо помнит все после аварии, - вмешалась Марлен, видя растерянность на лице сына и откровенное недовольство мужа. Джошуа чувствовал себя довольно странно, сидя за столом с родственниками, людьми, которые прежде постоянно окружали его. Он не понимал сути их разговоров, не знал тех, кого они упоминали, как, по большому счету, не знал и их самих. А потому, когда основные блюда оказались съедены и сын тетушки Джулии, не замолкающей ни на минуту, предложил ему пройтись, он с радостью согласился покинуть это странное для него застолье. Питер производил впечатление серьезного, целеустремленного, но несколько замкнутого человека, похожего на своего отца. Аккуратная короткая стрижка, приглушенные темные тона в одежде, ничего лишнего, тяжелый взгляд, плотно сжатые тонкие губы с опущенными вниз уголками. Джошуа дал ему лет семнадцать, но парень вполне мог быть и старше. А возможно, такое впечатление создавала его манера держаться. Спрашивать своего родственника о вещах, которые стыдно не помнить, мальчик не стал, а потому, идя с ним вместе по освещенному небольшими фонарями саду, хотел дождаться, когда тот заговорит первым, но Питер, похоже, не собирался начинать разговор. - Ты... позвал меня пройтись... ты что-то хотел мне сказать? Или мне просто показалось? – все же осторожно нарушил молчание первым Джошуа. - Ну как, мы ведь должны общаться, - мельком взглянув на него, отозвался Питер и сунул руки в карманы пиджака. - Должны? Почему именно должны? - Потому что наши матери кузины и хорошие подруги, - он слегка пожал плечами и уселся на скамейку, когда они дошли до заднего двора, докуда не доносились голоса взрослых. - Да, я знаю, - чувствуя себя более скованно, чем он ожидал от этой прогулки, Джошуа растерянно улыбнулся и сел рядом. - Ну так, какие теперь истории у тебя будут? - Истории? Ты о чем? - Не притворяйся дураком, тебе не идет. В прошлый раз ты говорил, что найдешь выход, и что, так ты его нашел? - Я не понимаю тебя, Питер... я ведь... - ... ничего не помнишь? Ах да, конечно. Кстати, хочу сделать тебе комплимент – у тебя талант, Джош. На ужине ты был прямо сама невинность, но помнишь, я всегда видел тебя насквозь? - Не помню. Я правда ничего не помню. Произошла авария и, как говорит мама, я месяц не приходил в сознание. - Работал над имиджем и из образа решил не выходить? Прелестно, - усмехнулся Питер, окинув его оценивающим взглядом. - Я был в больнице. Но этого я тоже не помню, - не понимая, как вести себя с этим парнем, ответил Джошуа, ведь не ожидал, что ему попросту не поверят после всего, что случилось. - Удобная позиция у тебя, маленький мерзавец, ничего не скажешь и не подкопаешься. Играешь на все сто, - пристально посмотрев ему в глаза, медленно и отчетливо произнес Питер, и Джошуа невольно отодвинулся от него, почувствовав откровенную неприязнь к себе, когда столкнулся с его взглядом. - Я не играю. Зачем мне это нужно?.. - Ты прекрасно знаешь, зачем. Не заставляй меня это говорить. Если ты врешь, а ты врешь, я не позволю тебе выставлять меня идиотом, а если вдруг не врешь, то лучше тебе и не знать о своих подвигах, за них тебе все равно придется платить. - Мы ведь... родственники с тобой. У меня такое ощущение, что ты ненавидишь меня. Почему? - А за что тебя любить? Назови хоть одну причину. Молчишь? Правильно, потому что и сказать нечего. - Неправда! Мне есть, что сказать... я не знаю, что я такого натворил, что ты так говоришь со мной... но, Питер, если я чем-то обидел тебя тогда... я прошу у тебя прощения... Парень рассмеялся, довольно громко, хлопнув его по плечу и вставая на ноги. - Переигрываешь, Джош! Хочешь, чтобы я проникся тем, что ты первый раз в жизни просишь прощения? – он положил ладонь, показавшуюся мальчику неестественно холодной, ему на второе плечо и сжал, наклонившись почти к самому его лицу, - Запомни – после всего, что ты сделал, игрой в «святую невинность» тебе не отделаться. А я вижу тебя насквозь и всегда буду видеть. Джошуа замер, глядя чуть расширенными глазами в темные прищуренные и откровенно враждебные глаза кузена, не находясь, что сказать, ведь не понимал причину его отношения. - Вставай, актер. Даже я на какой-то момент тебе почти поверил. Идем обратно, пока они не заволновались. А то ж мало ли, как так... отпустить бедного больного ребенка после «тяжелейшей травмы» с таким мрачным типом, как я... мало ли, что взбредет мне в голову? Или как ты там говорил? Джошуа медленно поднялся со скамейки, избегая того, чтобы смотреть на него, чувствуя неприятный озноб по всему телу. - Снова молчишь? Да, таким ты мне нравишься больше. Интересно, насколько тебя хватит? - Я не знаю, как убедить тебя в том, что я на самом деле ничего не помню. Я не знаю, как отвечать на твои обвинения, причины которых мне неизвестны. Я не знаю, как просить у тебя прощения, потому что не знаю, за что... – довольно резко прервал кузена Джошуа, прибавив шаг. Не обращая внимания на недоуменные взгляды взрослых за столом, он поспешно взбежал на порог и захлопнул за собой дверь в дом. Самуэль Деменс сосредоточенно возился с выставленными в ровный ряд пробирками, каждые пару минут делая пометки в своем рабочем блокноте, и сначала не обратил внимания на то, что дверь у него за спиной хлопнула. Обернулся он лишь когда тень вошедшего упала на стол, и выражение его лица резко изменилось. - А, это ты, Кеннет! Сколько лет, сколько зим... и где тебя носило?! Ты... - Мне нездоровилось, я не мог... простите, что подвел вас... - Нездоровилось?! – почти прокричал Деменс, но затем более пристально всмотрелся в бледное лицо Майерса, и выражение лица ученого стало менее рассерженным, - нездоровилось? – уже более тихо спросил он, внимательно глядя на молодого человека. - Да, снова, - коротко отозвался тот, и в помещении на несколько секунд повисла тишина. - Знаешь, я уже около двенадцати часов хочу придушить тебя собственными руками, но, черт бы тебя побрал... я волнуюсь за тебя. Сделай необходимые анализы завтра же с утра. А где наш мальчик, как ты думаешь? - Джонатан сказал мне, что он у Брайса... простите меня, доктор, я не мог ничего сделать... в том состоянии. Я не хотел бы рассказывать подробности всего этого. Я знаю, что он сбежал, я пытался искать его, но... - Да, у Брайса, черт бы тебя побрал! Из-за твоего приступа! Чтоб я тебе еще раз что-то поручил! Неужели нельзя было... черт! - Деменс со злостью махнул рукой, сделав короткую паузу, пока его ассистент виновато потупился. - Да, конечно, я мог бы махнуть на это рукой, в конце концов, я сделал ему копию сына, предложил привезти его обратно для завершения процесса, чтобы все стало, как нужно. Он сам этого не сделал, я приложил все усилия. Если его устраивает такой результат, возможно, пусть так оно и будет. Но меня беспокоит то, что мальчишка может быть опасен. Если с нашим другом Брайсом или кем-то из его окружения что-то случится и виноват в этом будет наш неудачный клон, ты понимаешь, что может произойти. Брайс будет в ярости или напуган или и то и другое, и обвинит нас во всем, чем только можно, а это и правда грозит нам самыми печальными последствиями. До этого он и другие не могли бы проверить, а так же доказать на практике, что клонирование опасно. Если же что-то случится, это подтвердит их опасения и их правоту, а этого допускать нельзя... как нельзя допускать и повторения нашей неудачи... - Но, Самуэль, не думаете ли вы, что... тогда, в лаборатории, когда он сбежал, он просто испугался? То время, когда он находился рядом со мной, он был более, чем спокоен... - Возможно. Что-то его испугало, и он проявил ненормальную силу даже для взрослого человека, не то, что для подростка... а где гарантии, что это «что-то» не испугает его снова? Ведь мы не знаем, что это было в прошлый раз... - У меня есть одно предположение на этот счет, докт... - Стой! – мельком бросив взгляд на монитор, на котором шла обработка результата последнего опыта, резко воскликнул Деменс, сделав Кеннету знак замолчать, - неужели... нет, этого быть не может... - Что случилось, Самуэль? – подойдя к нему и глядя на экран, спросил Майерс. - Я исследовал его ДНК из оставшихся последних образцов. Какая-то мутация и правда произошла, и мы по непонятной причине не смогли предотвратить ее, но теперь я вижу... она привела к неожиданному, но потрясающему результату... если я все верно понимаю, мальчишка способен лечить других, в его организме происходят совершенно уникальные реакции, влияющие на эту особенность. Он может заставить клетки другого человека восстанавливаться, при том с огромной скоростью. Быть не может! Каким-то образом я создал человека, способного лечить других, способного... интересно, насколько же способного? Кеннет, ты понимаешь, что это значит?! Майерс растерянно стоял рядом с доктором, стараясь ничем не выдать собственных мыслей и эмоций, которые в тот момент, вероятно, все же отразились на его лице, но Деменс, захваченный своим открытием, не обратил на это никакого внимания. - Дело в этой мутации... но что же произошло? Я должен это понять... я должен попытаться еще раз! Найти причину и повторить этот уникальный сбой... Брайс... почему именно Брайс и его сын? Почему это не случилось в ходе нашей исследовательской деятельности, когда не были замешаны третьи лица? Да, Кеннет, ты понимаешь, в идеале я бы хотел видеть Джошуа Брайса сейчас здесь, на этом самом столе...