6 Глава

Джошуа уже около часа лежал в постели без сна, то и дело поглядывая на время. С одной стороны очень хотелось спать, с другой... из-за предвкушения этого дня спокойно уснуть он не мог. Сегодня он возвращался в лицей, к той повседневной жизни, из которой выпал более, чем на месяц. Впрочем, идти его никто не заставлял, да и он сам не испытывал особого энтузиазма при мыслях об учебе. Ему просто хотелось попасть в ту среду, к которой он принадлежал до всего случившегося, возможно, вспомнить что-то и почувствовать себя более на своем месте, чем сейчас. Разговор с кузеном Питером в первый день его возвращения домой не шел у него из головы, как ни старался он отвлечься от этих мыслей. Что могли они не поделить, Джошуа предположить не мог, и спрашивать об этом никого не решился, полагая, что это нечто личное. Проведя несколько дней дома, он чувствовал себя изолированно и оторванно от мира, и, несмотря на то, что родители избегали всякого давления на сына, он сам решил попытаться вернуться к своей прежней жизни, выйти из практически замкнутого пространства, ограничивающегося его комнатой, кухней и садом. Отца в эти дни он почти не видел, тот был слишком занят работой. К матери постоянно приезжали подруги и знакомые, всех из которых он не помнил, но они непременно хотели его видеть. Как говорила Марлен, в лицее у него много друзей, и потому Джошуа хотелось встретиться с ними, поговорить откровеннее, чем это удавалось с родителями. С одним из друзей, с которым он решился поговорить по телефону, разговор получился довольно кратким. Тот почти не задавал никаких вопросов, просто предложив встретиться до школы и сказав, что заедет за ним. Голос Николаса не показался ему знакомым, как он про себя надеялся, а потому мальчик предпочел сначала дождаться встречи со всеми, чтобы сделать выводы. Наконец стрелка часов пересекла отметку семь, и Джошуа поднялся с постели, начиная довольно нервно собираться. Мысленно он ни раз возвращался к тому вечеру, когда состоялся неприятный разговор с Питером. Внутренний страх и волнение, что с лицейскими друзьями может произойти нечто подобное, нарастал все сильнее, и на пару секунд он остановился напротив зеркала, в котором отражался во весь рост, чувствуя, как бешено бьется сердце и злясь на себя за это. - Это ведь мои друзья. Мама сказала, что у меня не возникало никаких проблем с ними... все должно пройти хорошо, - тихо пробормотал он, успокаивая себя, но, тем не менее, вздрогнул, услышав раздавшийся за спиной стук в дверь, - да?.. - Доброе утро, дорогой, как ты? Все хорошо? – заглянув в комнату сына, осведомилась Марлен. - Да, доброе, мама, - постарался улыбнуться ей в ответ мальчик, - все в порядке. Как спалось? Ты вчера выглядела усталой, - поставив сумку на пол и подойдя к матери, спросил он. - Гости совсем меня вымотали. Хоть я и рада друзьям, но сейчас они все решили навестить нас после того, как ты вернулся домой. Прости, что задерживаю тебя, Николас и Вильям уже ждут тебя. - Они здесь? – Джошуа бросил взгляд в сторону двери, пытаясь скрыть волнение от Марлен. - Да, в гостиной. Ты спустишься? Или... - Конечно. Мы ведь договорились, - мальчик поднял с пола сумку, перекинув через плечо, но все еще не выходя из комнаты. - С тобой все в порядке? Ты... - Да, мама. Все нормально, просто неловко себя чувствую. Не переживай, - он коротко поцеловал ее в щеку и, стараясь придать своему лицу как можно более спокойный и беззаботный вид, спустился вниз по лестнице. Его друзья, расположившись в мягких креслах, обсуждали что-то, но, увидев Джошуа, замолчали и поднялись, внимательно и несколько удивленно глядя на него. Надежда сразу же вспомнить их, не оправдалась - эти двое казались ему совершенно незнакомыми. - Привет? – он осторожно нарушил молчание, внутренне сильнее напрягшись от этого удивления на их лицах и того, что даже не знал, кого из них как зовут. - Ну наконец-то! Отлично выглядишь для того, кто месяц валялся под капельницей, - широко улыбнулся один из них, и по голосу Джошуа узнал того, с кем говорил по телефону, Николаса. Это был высокий стройный парень, кажущийся несколько старше его, с короткими светлыми волосами, немного смуглый, с резковатыми крупными чертами лица. Наверняка, девчонки находили в нем что-то, и он охотно этим пользовался. - Рад, что ты снова в строю. Так сказать, добро пожаловать обратно, - произнес второй, Вильям. Он выглядел не настолько эффектно, но явно старался не отставать от приятеля, хоть и не отличался запоминающимся лицом или высоким ростом и мужественной фигурой, зато одевался он по последней моде. Джошуа уже более искренне улыбнулся им в ответ на приветствия, мысленно заключая для самого себя, что напрасно боялся, и разговор, подобный тому, что состоялся с кузеном, не повторится. - Так ты что, правда ничего не помнишь? – перебил друга Николас, смерив Брайса внимательным взглядом. - Правда, - отозвался тот, в мыслях снова вернувшись к разговору с Питером и его враждебному недоверию и обвинениям. - Вот это да... никогда бы не подумал! Что ты и на нас, как на двух придурков, смотреть будешь! - Да помолчи ты, Вил! Поехали уже, машина ждет, а то опять опоздаем, - пихнув Вильяма в бок, вмешался Николас. Джошуа согласно последовал за ними, мысленно пытаясь представить, какими могли быть их отношения раньше. Николас, судя по всему, являлся лидером, Вильям – любителем поболтать и вставить свои комментарии, но вряд ли имел какое-либо свое четкое мнение на самом деле. А какое же место занимал он сам?.. - Ну, в чем дело? Давай, садись в тачку. Ты же не забыл, как в них ездить? – подтолкнув его в спину, поторопил Николас. - Не забыл. Извини, я просто задумался, - несколько виновато отозвался Джошуа и занял место рядом с Вильямом, на заднем сидении. - И о чем? Не поделишься со старыми друзьями? – оценивающе взглянув на него, спросил тот. Николас, вальяжно расположившийся спереди, щелкнул пальцами, давая шоферу знак ехать, и машина мягко тронулась с места. Его друзья, как успел отметить Джошуа, весьма походили на него, такого, каким он, судя по всему, был прежде. Подчеркнуто модная и дорогая одежда, кричащих, вероятно, известных марок, волосы, поставленные гелями и лаками, бесполезные аксессуары и самоуверенность, проскальзывающая в их лицах. Сейчас он сам смотрелся на их фоне, скорее всего, слишком просто и бледно – в однотонной светлой футболке, рубашке поверх и старых мятых джинсах с кроссовками. - Эй, приём! Ты еще с нами? – слегка наклонившись к нему, отвлек его от размышлений Вильям. - А... да. Мне просто так странно, что я ничего не помню, и вы все знаете обо мне больше, чем я сам. - Чувствую, мы от тебя теперь много ржачного услышим. Как думаешь, Вил? – коротко рассмеялся Николас, бросив взгляд на Джошуа. - Чего такого смешного я сказал? – слегка нахмурившись, отозвался тот. - Да нет, ничего. Просто выражаешься ты теперь забавно, - успокаивающе хлопнул его по плечу Вильям. Джошуа замолчал, снова ощущая некоторое напряжение. Чувства, что эти двое ему настоящие друзья, вопреки его надеждам и ожиданиям, не появлялось. Казалось, на другой тон, кроме ироничного и несерьезного, они неспособны, хотя мальчик пытался гнать от себя эти мысли. Вскоре они остановились у здания, по всей видимости, и бывшего лицеем номер девять. Красивое, довольно сдержанное строение в четыре этажа с большим ухоженным двором так же не вызвало у Джошуа никаких, даже примерных воспоминаний, что не укрылось от взглядов его приятелей. - Ну что, не припоминаешь? – кивнув вперед, спросил Вильям, и мальчик с сожалением отрицательно мотнул головой. - Счастливое неведение, Джош. Пойдем, мы проведем тебе экскурсию по местам «боевой славы», - положив ладонь на его плечо, предложил Николас. - А у нас еще есть время? – бросив взгляд на часы, отозвался тот, и Вильям пренебрежительно махнул рукой. - Забудь о времени! И только не говори нам, что теперь в тебе проснулась страсть к учебе, ни за что не поверю, что ты решил пополнить клан отстоев! - Кого? – непонимающе переспросил Джошуа, заключив, что о том, что такое школа, он имеет лишь примерное представление, а более конкретные воспоминания утеряны. - Чувствую себя мамочкой, - хмыкнул Николас и, пройдя с приятелями во двор, указал на сидящих на скамейке двух мальчишек, примерно их возраста, которые обсуждали что-то, указывая друг другу на написанное в книге, - видишь этих двух? Это отстои. Их не интересует ничего, кроме учебников. Их родители работают какими-нибудь продавцами или библиотекарями, они носят одно и то же шмотье уже третий год, у них не было девчонки, да и не будет, а слово «секс» они знают только по учебникам биологии. В общем, убогие. Джошуа медленно кивнул, переводя взгляд с друга на этих двух и обратно. Смысл сказанного доходил до него довольно медленно. - Ладно, нечего на этих смотреть, идем, - скомандовал Николас, направляясь к открытым дверям, - на доску почета можешь не смотреть, нас там нет, - хмыкнул он, заметив взгляд Джошуа в сторону большого стенда с фотографиями учеников. - Николас, Вильям, - пройдя с ними дальше по коридору, вполголоса обратился к друзьям Джошуа, заставляя их приостановиться, - почему они все на меня так смотрят? – он кивнул в сторону встречающихся им по пути школьников, почти каждый из которых задерживал на нем пристальный взгляд. - Рады тебе, - рассмеялся Вильям, - хочешь, заставим кого-нибудь громко радоваться? - Громко? Нет, не надо... мне кажется, они наоборот не особо дружелюбно настроены. - Ну, мы вроде бы их мнения не спрашиваем, а если и спросим, - Николас резко преградил дорогу одному из попавшихся на пути ребят, - и куда это мы так спешим? Забыл, что нужно сказать? - Здравствуй, Николас... здравствуй, Вильям... с возвращением, Джошуа, - сбивчиво пробормотал парень, теребя в руках папку. - Умничка. Пошел вон! – небрежно отпихнув его в сторону, сказал Николас, - вот видишь, все рады. Давайте в столовую, чего-то я проголодался, а сейчас все равно история. Запах, стоящий в столовой, напомнил Джошуа о том, что он со вчерашнего дня ничего не ел, и потому это место вызвало у него наибольшее воодушевление, однако, путь к еде преграждала немаленькая очередь, которая, однако, ничуть не смутила его приятелей. - Ну что, уже знаешь, что возьмешь? – вооружившись подносом, спросил Вильям и кивнул в сторону вкусно пахнущих блюд, обзор которых загораживали другие школьники. - Я не вижу ничего, да и... - Да, у тебя и правда глубокая амнезия, все гораздо проще, чем ты думаешь, - заверил его Николас и, не обращая внимания на возмущенные взгляды младшеклассников, распихнул их почти у самой кассы, - прошу, инвалиды вперед! Бери все, что тебе надо, и займи нам столик, а Вильям сегодня угощает. Смутившись от такого поведения друга и слова «инвалид» в свой адрес, Джошуа быстро взял первую попавшуюся тарелку и сок, оставив Николаса и Вильяма выбирать и расплачиваться, и, не найдя ни одного полностью свободного стола, устроился за наименее занятым, с аппетитом принимаясь за еду. Однако, ощущая нечто странное, мальчик замер со стаканом сока в руке, а затем, подняв голову, осознал, что на него недоуменно смотрит половина присутствующих. - Твою мать, Джош! Ну ты бы еще у помойки устроился! – раздался над ним недовольный голос Николаса. - А что не так? – медленно поставив стакан на стол и глядя на друзей снизу вверх, спросил он. - Освежу твою память – ты сидишь рядом с главными отстоями нашего лицея, знакомься – Жирдяй и Слюнявый. Ты что, позорить нас решил? - Я не понимаю... я просто выбрал самый свободный стол для нас... - А о том, что этот стол не просто так свободен, ты не подумал? – еще более рассерженно прищурился Николас, - на тебя все смотрят, как на дебила. Или захотел оказаться в их ряду? - Прости, я просто не знал, что сюда нельзя... - Ладно, прощен на первый раз. А вы чего уставились? Взяли свою жратву и вон отсюда! – прикрикнул он на застывших на своих местах школьников, и те тут же встали из-за стола, исчезая из их поля зрения. - Почему ты так разговариваешь с другими? Они ведь ничего... - Ты еще умного корчить будешь? Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас с головой не все в порядке и все такое, но если хочешь быть с нами, ты должен вести себя так, как раньше, по нашим законам. Не хочешь – место с отбросами всегда свободно, - пристально посмотрев ему в глаза, произнес Николас и спокойно взялся за завтрак. Джошуа испытывал непреодолимое желание встать и уйти, кушать больше не хотелось. Он не знал, как себя вести, что говорить и что делать, и после таких слов человека, называющего себя его другом, и узнавать это ему не хотелось. - Ну что, ты все, закончил наслаждаться трапезой? Давай, иди на урок, мы попозже подойдем, нужно кое-что закончить. Третья дверь с конца коридора на этом этаже, - внимательно проследив за тем, как он медленнее всех закончил завтрак, тихо, но отчетливо произнес Николас, и Джошуа, мысленно даже обрадовавшись тому, что останется один на какое-то время, согласно кивнул и вместе с ними поднялся из-за стола. У дверей они разминулись и, проводив их взглядом, Джошуа подошел к указанному кабинету, осторожно постучал и открыл дверь. В классе уже шел урок, и все присутствующие, как один, уставились на него. - О, господин Брайс, неужто вы? С возвращением, - вместо того, чтобы отчитать его за опоздание, произнесла учительница, - я вас даже не сразу узнала. Займите любое место, и да... урок начинается немного раньше, надеюсь, в следующий раз вы придете вовремя. - Да, простите, - смущенно пробормотал Джошуа и под внимательными взглядами одноклассников прошел к одной из свободных парт. За спиной послышалось перешептывание, и мальчик, отчетливо чувствуя взгляды в свою сторону, услышал, как упоминают его фамилию. Урок продолжился своим ходом, но он не понимал, о чем шла речь, как ни старался. - Эй, а на какой странице это написано? – устав листать учебник, наконец, обратился он к сидящему впереди однокласснику. - Ты чего, почитать решил? С чего это такие перемены? - Ну, я... должен знать, о чем идет речь... наверное... – тихо добавив последнее слово, растерянно отозвался Джошуа. - Чего, неинтересно стало развлекаться с твоими дружками? - Они скоро придут... - Ты меня просто осчастливил этим заявлением, Брайс, - хмыкнул мальчишка, отворачиваясь. - Слушай, я не очень понимаю сейчас, что происходит, но... - Говорят, ты в больнице месяц валялся и тебе память отшибло? Так что, ты теперь таким правильным стал? Удачно совпало, однако. - Что... совпало? – Джошуа внутренне напрягся, снова вспомнив разговор с Питером. Казалось, все знают о нем что-то такое, чего не знает он сам, и это стало настораживать его все больше. - Да ладно, Брайс, твои дружки тебя просветят. Неужто они этого еще не сделали? - Объясни толком... - Ты-то лучше других должен знать, чем они занимаются. Или они больше с тобой не делятся? Джошуа немного резко отодвинулся, пару секунд сидя неподвижно, пытаясь сопоставить все, происходящее вокруг него, и что-либо понять или вспомнить. От обилия мыслей больно сдавило виски, и он, не выдержав, встал из-за стола. - Простите, можно я выйду? – громко перебив учительницу и снова привлекая к себе пристальные взгляды одноклассников, спросил он, но буквально выбежал из класса, не дождавшись ответа. Быстро проходя по тихому сейчас коридору, он невольно приостановился у одной из неприметных дверей, из-за которой, как ему показалось, доносились уже знакомые ему голоса приятелей. Джошуа на пару секунд прислонился спиной к стене рядом, пытаясь унять головокружение, а затем медленно приоткрыл дверь, заглядывая в помещение, оказавшееся старой раздевалкой. - Ты что, плохо понимаешь меня?! Ни в какую полицию ты не пойдешь! Ты мне должна! И если кому-то хоть слово скажешь, не поздоровится не только тебе, но и твоей маленькой сестренке, про твоего дебила-брата я вообще молчу. Ну, что, деньги или будем снимать видео?! Николас замахнулся, ударив по лицу плачущую девушку, которую они вместе с Вильямом приперли к стенке и крепко удерживали. Но когда дверь в помещение скрипнула, все обернулись на непрошенного гостя. Джошуа отступил на шаг назад, чувствуя, как сильнее заколотилось сердце. - О, а вот и Джош. Решил нам помочь? У нас тут небольшая проблема... Испуганная девчонка обернулась на него, и он вздрогнул – на мгновение показалось, будто ее лицо абсолютно неподвижное и все залито кровью, свежей и уже запекшейся. Мерзкое липкое ощущение стремительно распространялось изнутри, заполняя его тело, и все, чего ему сейчас хотелось, это бежать отсюда как можно дальше, забыть это мгновение, страшное лицо и никогда не вспоминать ни этот, ни один другой день из прошлого. - А ну стой! Брайс! – закричал ему вслед Николас и, оставив их должницу на попечение Вильяма, бросился вслед за Джошуа, догоняя его на повороте и за плечо резко разворачивая к себе, - куда это ты так несешься?! Не понравилось увиденное? - Нет! Пусти меня, Николас! Как вы... - Что? Как мы можем? А ты будто сам был лучше?! Память так и не вернулась в твою дырявую голову? Хотя, я вижу, от тебя в любом состоянии одни неприятности! Лучше бы ты вообще... - Эй! Что здесь происходит? А ну перестаньте! – перебил Николаса крепкий охранник, на глаза которого они попались, и Джошуа, мысленно поблагодарив его за своевременное появление, воспользовался ситуацией и выбежал из здания лицея. Как он добрался до дома, мальчик помнил с трудом, голова сильно кружилась, тело ломило от непривычного безостановочного бега. Сейчас он испытывал одно желание – забраться с головой под одеяло и не высовываться. Как можно более быстро и незаметно он поднялся на второй этаж, проходя в свою комнату. Задвинув шторы на всех окнах и не переодеваясь в домашнюю одежду, он забрался под покрывало, только теперь стараясь отдышаться и прийти в себя. «Чего же я так испугался? Того, что они делали? Того, что мне показалось? А не маловато ли это для того, чтобы нестись, как ненормальный, до самого дома, не помня как, и прятаться в своей постели, будто маленький?..» - Джошуа несколько раздраженно откинул покрывало наполовину и лег на спину, глядя в потолок, пытаясь выстроить все произошедшее в нечто логичное, что могло бы привести к этому необъяснимому страху и желанию бежать. В памяти возникло злое рассерженное лицо Николаса, его тяжелый взгляд и последние слова, которые ему помешали договорить. - Как же ты хотел закончить? «Лучше бы ты вообще...» что? Не приходил в себя? – озвучил свои мысли Джошуа и, поежившись, сел на постели, оглядываясь в полутемной комнате. На пару мгновений ощущение реальности словно отошло на второй план, он смотрел на все вокруг, как со стороны, не чувствуя своей связи не то, что с этим помещением, а с этим телом вообще. - Джошуа? Ты так быстро вернулся? Что случилось? – отвлек его от этого, будто «невесомого» состояния взволнованный голос матери, появления которой он даже не заметил. - Здесь все чужое мне... и я сам чужой для тех, кто меня знал... – тихо произнес он и запнулся, одергивая себя, ведь не хотел говорить этого Марлен, предыдущие дни стараясь как можно больше соответствовать их представлениям и не напоминать о том, что ничего не помнит. - Дорогой, ну что ты такое говоришь... ты не можешь быть для нас чужим, - отозвалась она и, плавно прикрыв за собой дверь, прошла к его кровати, садясь на ее край и осторожно касаясь его чуть влажного лба кончиками пальцев, - не заладилось в школе? - Я не хочу туда больше идти... я не понимаю, чего от меня ждут... я чувствую себя глупо. Они все знают обо мне больше, чем я сам. - Не переживай так, это пройдет, ты обязательно все вспомнишь и мы... - Нет! Я не хочу этого вспоминать! Я не хочу вспоминать ничего оттуда! Я ведь был... не самым хорошим человеком... - Ну что ты, не говори глупостей! Для нас ты всегда был и будешь самым лучшим, - Марлен попыталась улыбнуться ему, но сама ощущала себя растерянно, ведь, если своего Джошуа, со всеми его недостатками, она знала с рождения, то этот мальчик и правда являлся для нее, по сути, чужим, и как вести себя с ним, она не понимала. - Может случиться, что я так и не вспомню? – отведя взгляд от ее взволнованного лица, тихо спросил Джошуа, нервно теребя в руках край покрывала. - Я не могу тебе ответить. Возможно, ты вспомнишь все завтра, возможно, через несколько месяцев, а возможно... - Я хочу все поменять. Я не хочу снова стать таким, как раньше. Не хочу, чтобы они все ненавидели меня... - Кто все? Быть такого не может! У тебя ведь столько друзей и знакомых, ну кто же будет тебя ненавидеть? - Они все врут, только я не знаю, зачем. Я не понимаю их, я не понимаю того, что узнаю о себе! - Возможно, ты слишком рано пошел в школу, тебе нужно прийти в себя, побольше освоиться. Побудь дома, привыкни, подумай. Возможно, ничего ужасного и не произошло? Джошуа промолчал, решив не говорить ей о том, что видел сегодня в раздевалке, ведь родители явно не знали о своем сыне очень многого. - Да, ты права. Я просто поспешил. Не волнуйся, мама, я постараюсь справиться с этим, - он попытался улыбнуться ей, заверяя, что все более-менее в порядке, хотя и чувствовал, что улыбка получается довольно вымученной. Самуэль Деменс уже третий день питался исключительно кофе и бутербродами, ведь времени на более полноценную пищу ему просто не хватало. Вот и сейчас вокруг его рабочего стола выстроилась целая колонна из пустых чашек, но собственное состояние волновало ученого сейчас меньше всего, его взгляд не отрывался от широкого монитора с результатами очередных исследований. Бумаги, разбросанные вокруг него, все помечались надписью: «проект двадцать три: Джошуа Б.». Отвести взгляд от экрана его заставило лишь появление ассистента, которого он уже давно поджидал. - Что так долго, Джонатан? Вы же принесли мне отчет о ходе дела? - Да, доктор, держите, - мужчина протянул ему небольшую папку с подробным отчетом об эксперименте. Деменс нетерпеливо пролистал доклад, ища глазами нечто, за что мог бы зацепиться, но затем с разочарованием отложил папку и перевел взгляд на ассистента. - Ничего особенного не происходило? Все по старой схеме? - Совершенно ничего, доктор. Все образцы тканей стабильны. Деменс нервно поднялся со своего места и принялся расхаживать по кабинету, бормоча что-то себе под нос. - Образцы... да. Поздравляю, Джонатан, наш эксперимент, судя по всему, провалился. Образцы не подходят. Переходим ко второй части нашего плана. - Вы уверены? А что будет, если... - Готовьте все необходимое, - прервал его Самуэль и уверенно кивнул в ответ на сомневающийся и слегка настороженный взгляд ассистента, - приступаем немедленно.