7 Глава

Марлен, отменив все встречи с подругами и родственницами, проводила этот полдень за чашкой кофе, привезенного ей кузиной из очередного путешествия. Сама она не особо любила посещать другие страны, срываться с места и терпеть всяческие неудобства перелета или езды, а потому предпочитала наслаждаться подарками, которые привозили друзья. Сейчас же кофе казался ей безвкусным, солнечную погоду, которая, как правило, радовала ее, женщина не замечала. Ее мысли неизменно возвращались к Джошуа, к тому состоянию, в котором он сейчас пребывал. «Может, я неправа? Может, стоило позволить Аластару отвезти его обратно, сделать все, как нужно? Тогда он не мучился бы, а просто жил дальше… возможно, стоит это сделать, если еще не поздно? А если он так и останется… ничего не помнящим?» - Марлен приложила пальцы к вискам, стараясь хоть как-то унять беспрерывный поток новых мыслей. С одной стороны решение закончить процесс клонирования их сына, вернуть его память и характер казался ей логичным и наиболее правильным, но с другой что-то останавливало ее от этого шага. «Так нельзя… это неправильно, предпочитать нашему сыну другого мальчика лишь потому, что он ближе к тому, каким мы хотели бы его видеть! Это самообман, и сколько можно себя обманывать? И обманываю я не только себя, но и всех вокруг, в том числе и его…» Из этих размышлений ее вырвал раздавшийся звонок в дверь, и Марлен слегка вздрогнула, подняв голову. - Это еще кто? – бросив взгляд на часы, показывающие одиннадцать утра, воскликнула женщина и, вспомнив, что домработница отпросилась до обеда, сама встала с мягкого дивана, проходя к двери. На пороге стояли Николас и Вильям, и Марлен, как можно более приветливо улыбнулась ребятам, пропуская их в дом. - Доброе утро, госпожа Брайс. Простите за беспокойство. А Джошуа дома? - Да, он у себя… наверно, уже проснулся. А почему вы не в школе? – вспомнив то, в каком состоянии вчера пришел домой ее сын, осторожно осведомилась Марлен. - Мы просто волнуемся за него. Он так переживал из-за того, что не помнит ни нас, ни ребят, а потом и вовсе убежал. Мы хотели узнать, как он себя чувствует, ну и поддержать его, как друзья, само собой. - Я сейчас скажу ему, что вы пришли. Проходите, - чуть помедлив, ответила она и оставила их в гостиной, поднимаясь на второй этаж. Когда она зашла в комнату сына, мальчик сидел на полу, у своего шкафа, вынимая вещи и раскидывая их на несколько куч, образовавшихся вокруг него. Шторы были плотно сдвинуты, создавая ощущение некоего полумрака, с постели исчезло черное покрывало с мотоциклистом, в комнате царила атмосфера генеральной уборки. - Джошуа? Что ты делаешь? - Решил сделать уборку. Здесь слишком много ненужных вещей. - Дорогой, может, не нужно так спешить? – глядя на валяющуюся на полу дорогую одежду, журналы и прочие предметы, которыми, несомненно, дорожил их прежний владелец, ненавязчиво попыталась остановить его Марлен. - Я хочу, чтобы здесь ничего этого не было. Чтобы стало по-другому. - Тебе все равно стоит прерваться. Пришли Николас и Вильям. Джошуа немного резко поднял голову, взволнованно посмотрев на мать, застыв на месте с очередной вещью в руках. - Они… уже здесь, да? Ты можешь сказать, что меня нет? - Я уже сказала, что ты дома. Что случилось? Вы поссорились? Почему ты не хочешь их видеть? Они беспокоятся о тебе. - Я не хочу с ними говорить… я не понимаю их! - Ты же не будешь всю жизнь прятаться. Не надо так. Давай я раздвину шторы и приглашу их войти? Или ты назовешь мне весомую причину, почему ты не хочешь их видеть? - Хорошо, я поговорю с ними, - нехотя отозвался Джошуа, отведя глаза от матери, и, затолкав все горы вещей под кровать, перебрался с пола на диван. Николас и Вильям показались в дверях менее, чем через минуту, и Джошуа внутренне напрягся, пытаясь понять истинную причину их прихода. - Доброе утро, Джош. Как ты? – закрыв за собой дверь, как ни в чем не бывало, осведомился Николас. - И вам привет. Все в порядке, спасибо. Могу я спросить, почему вы пришли? - Обижаешь, однако. Хотя я понимаю, после вчерашнего мы тут не самые желанные гости, так? – сев напротив него в мягкое кресло, усмехнулся парень. - В общем, мы пришли извиниться за это все. Мы были неправы, да и ты кое-что не так понял, - вмешался Вильям, так же усаживаясь на ближайший стул. - Чего же я… не понял? – переводя взгляд с одного на другого, спросил Джошуа. - Ну, просто пойми, мы ведь столько лет вместе, знали друг друга как самих себя и всегда стояли один за другого. У нас просто не укладывается в голове, что ты мог все забыть, воспринимать все иначе и прочее. Мы неправы, конечно. Ожидали от тебя чего-то, чего не должны были ожидать, зная, что с тобой случилось. - В общем, мы хотели бы помириться и предложить тебе свою дружбу, так сказать, с чистого листа. Как ты на это смотришь? - закончил Николас, в ожидании глядя на Джошуа. - Неожиданное предложение, - честно признался мальчик, немного рассеянно улыбнувшись и пожимая протянутую ладонь Николаса, а затем Вильяма, переводя взгляд с одного на другого. - Ну, вот и отлично. Я рад, что все решилось, и мы снова друзья. Честно, Джош, нам не хватало тебя. - Не хватало меня прежнего? - осторожно добавил он, чуть пристальнее взглянув на приятеля, пытаясь уловить, что скрывается за выражением его лица. - Мы привыкнем, я думаю. Все трое, - пожал плечами Вильям, более расслабленно растянувшись в кресле. - А насчет вчерашнего недоразумения... не суди предвзято. Я объясню тебе все, но несколько позже. Сейчас, чувствую, ты не особо склонен мне доверять. - Не стану врать, - отозвался Джошуа, - да и вчерашнее было не из приятных. Но хорошо, договорились. Я не уверен, что готов обсуждать это сейчас. - Да, не с этого стоит начинать, - охотно согласился Вильям, - пока мы ехали к тебе, у нас возникла одна идея, расскажи ему, Ник! - В общем, напомню тебе снова о прошлом, но с другой стороны. Думаю, эта тебе понравится больше. Каждый год, как только становилось тепло, мы втроем ездили загород, на озеро, пикник, дружеские прогулки, все такое... и вот сейчас как раз такое время, поэтому мы хотели пригласить тебя на наше любимое место, развеяться, отдохнуть и прочее. Что думаешь об этом? - Внезапно, но, думаю, это было бы здорово, - не сводя с них немного настороженного изучающего взгляда, отозвался Джошуа. - Почему внезапно? Ты ведь сам сказал, что ничего не помнишь. Что, ожидал глупую тусовку с морем алкоголя и горами легкой наркоты? - Сам не знаю, чего. Но спасибо, думаю, будет неплохо. - Еще бы! Только это... тебя все равно ждет праздник непослушания, без пива-то точно не обойдемся, поэтому родителям ни слова, сам понимаешь, - внимательно посмотрев ему в глаза, заговорщицки произнес Вильям. - Кстати, судя по твоему виду, в школу ты сегодня не собирался? - кивнув на его старую домашнюю футболку с нелепым рисунком, осведомился Николас. - Нет. Мама права, я, наверно, несколько поспешил, не был к этому на самом деле готов. - Да, родители тоже иногда бывают правы. Нам, в отличие от тебя, такой роскоши не досталось - официально пропускать всеми нами любимый лицей, так что придется ехать. Точно не передумаешь и не составишь нам компанию? Джошуа виновато улыбнулся и отрицательно мотнул головой. - Точно. Мне нужно хотя бы несколько дней, чтобы понять, что к чему. - Понимаю. Ладно, ты извини нас еще раз за резкость. Надеюсь, мы теперь снова друзья и больше подобного не возникнет. Созвонимся вечером. Джошуа проводил их до дверей, по-приятельски распрощавшись и заверив их, что не сердится, хоть и ощущал себя от этих несколько громких слов довольно растерянно и скованно. - Ну, все прошло хорошо? Как ты? - выглянув из гостиной после того, как за друзьями сына закрылась дверь, осведомилась Марлен. - Они просто поз... хотели узнать все ли со мной в порядке, и поеду ли я с ними... - немного помедлив, отозвался мальчик, на несколько секунд оставшийся у двери. Этот разговор он все еще мысленно прокручивал в голове. - Я рада, что вы нашли общий язык. Вы ведь… - ее слова прервал раздавшийся звонок в дверь, - забыли что ли что-то?.. Джошуа, не спрашивая, кто это, будучи уверенным, что это друзья вернулись что-то сказать или и за чем-то оставленным. Но на пороге стояли двое мужчин, одетых в полицейскую форму. - Добрый день. Простите за беспокойство. Я лейтенант Бекерс, это мой напарник Стивенс… - Чем обязаны? Что-то случилось? – взволнованно оттеснив сына от дверей, спросила Марлен, внимательно глядя на обоих полицейских. - Мы хотим поговорить с Джошуа Брайсом. Полагаю, это вы? – мужчина перевел взгляд с хозяйки на ее сына. - Да, я… что… - Мой сын только вернулся из больницы, полагаю, вам это известно? О чем вам может быть нужно говорить с ним? - Он проходит по нашему делу как свидетель. Мы должны задать ему несколько вопросов. - По какому еще делу? Почему вы так, без предупреждения, заявляетесь в наш дом? - Я думаю, для вашего сына было бы хуже, если бы мы вызвали его повесткой, не так ли? Так что, если позволите… Джошуа молча занял место напротив лейтенанта, когда Марлен все же согласилась выйти. Странное неприятное ощущение становилось все сильнее, ему казалось, будто он уже натворил что-то такое, за что на него могут одеть наручники и отвезти в участок. - Итак, Джошуа… твоя мама сказала, что у тебя амнезия после аварии? – достав блокнот и приготовившись записывать, начал Бекерс. - Да, это так, - без особой инициативы отозвался тот. - Но с твоими друзьями, Николасом Ретцером и Вильямом Сэлби, вы продолжаете поддерживать отношения? - Да, мы учимся в одном классе. - Как они восприняли то, что ты пришел в себя и ничего не помнишь? - Они… - Джошуа запнулся и более пристально посмотрел на сидящего напротив полицейского, пытаясь понять, к чему он ведет, - они что-то сделали? - Я не могу говорить об этом в интересах следствия, поэтому говорить придется тебе. Итак, меня интересуют твои друзья. - Они сначала растерялись от того, что я не помню их, а потом… сейчас… все наладилось, - сбивчиво ответил мальчик, глядя в угол комнаты. Неприятное ощущение словно разрасталось внутри, и он почувствовал, как противно похолодели ладони. - Что они рассказывали тебе о вашей дружбе до аварии? И что ты сам помнишь? - Ничего особенного. Я ничего не помню, только момент аварии… немного. - Отлично. Расскажи мне про аварию, постарайся не упустить ни одной детали. - Я куда-то бежал, не помню, куда. Холодно очень было. Потом резкий скрипящий звук и яркий свет, асфальт очень близко, - Джошуа сосредоточенно нахмурился, но большего, кроме этих обрывков, не смог воспроизвести в памяти. - Постой, но ведь… ты находился за рулем, когда это случилось. А ты описываешь это так, словно был на улице? - Я бежал по улице, это точно. И я не умею водить, я бы не сел за руль. - Это значится в протоколе. Ты и трое твоих старших приятелей ехали на высокой скорости, и ты не справился с управлением. - Я не помню этого ничего! Все было не так! – сам не ожидая от себя такой резкости, воскликнул Джошуа, ведь в тех единственных воспоминаниях он не сомневался. - Ладно, хорошо. Вернемся к твоим друзьям, Ретцеру и Сэлби. Что они обсуждали с тобой в последние дни? - Они… показывали мне школу, рассказывали, как мы учились, - Джошуа замялся, отчего-то чувствуя, что не должен говорить об их конфликте, ведь, несмотря ни на что, не хотел бы создавать им проблемы сразу после того, как они вроде бы помирились, - пригласили меня… погулять после школы… Он замер, мысленно вернувшись к тому, как они приглашали его поехать с ними загород, прося не говорить взрослым, чтобы те не проводили с ними воспитательных бесед. Но не сказал он этого по другой причине, из-за чувства, словно что-то не так. - Джошуа? Все в порядке? – вернул его к реальности голос лейтенанта Бекерса. - Да, простите, я… пытался вспомнить. - И как? Не помнишь ничего странного, подозрительного, какие-либо нетипичные упоминания в разговорах, не показалось ли тебе, что от тебя что-то скрывают или наоборот хотят во что-то вовлечь? - Нет… нет, ничего такого. А что могло быть? - Что угодно. Они все время относились к тебе дружелюбно? - Ну… да. Они просто растерялись, когда я не вспомнил их. - А как насчет тех ребят, с которыми ты проводил большую часть времени до аварии? - Каких? Я не знаю. Мама не говорила ни о ком, никто не звонил и не приходил, а сам я не помню. - Очень жаль, что ты ничего не помнишь, но, я надеюсь, память скоро вернется к тебе. Если ты что-то вспомнишь или что-то покажется тебе странным, позвони нам, - с этими словами Бекерс закрыл блокнот, в котором оставил лишь пару заметок, и протянул ему бумажку с номерами телефонов, своего и коллеги. - Да, обязательно. Простите, что ничем не смог вам помочь… - Я надеюсь, мы сможем помочь тебе… если это будет нужно. Поправляйся, - пожав ладонь мальчика, лейтенант в сопровождении своего молчаливого напарника направился к дверям, у которых их, волнуясь, уже ожидала Марлен. Джошуа еще некоторое время сидел на том же месте, смутно слыша доносящиеся из прихожей голоса полицейских и его матери, которая непременно хотела знать, о чем шла речь. Но то, о чем они говорили, мало интересовало его, в голове словно звучали обрывки некоторых фраз лейтенанта, и они многократно усилили ощущение, будто что-то не так. Надеюсь, мы сможем помочь тебе… «Помочь в чем?!» - Джошуа резко поднял голову, взглянув в сторону приоткрытой двери, и встал с кресла, подходя к окну, выходящему на дорогу, где у ворот стоял полицейский автомобиль. Я не могу говорить об этом в интересах следствия… Меня интересуют твои друзья… Что они рассказывали? Как они восприняли? Что они говорили?.. Не помнишь ли ты ничего странного?.. От тебя что-то скрывают… Те друзья, с которыми ты проводил большую часть времени до аварии… Ты был за рулем… Джошуа зажмурился, обхватив руками голову, словно стараясь остановить поток мыслей, фраз, сказанных лейтенантом. «Что же произошло тогда? Что они сделали такого, что ими интересуется полиция? Во что они могли меня вовлечь или вовлекли? И почему я ничего не слышал о друзьях, с которыми проводил много времени до этого?..» Мы хотим пригласить тебя на пикник… только никому не говори об этом… - Не говорить из-за взрослых или не говорить, чтобы… нет, пусть это будет простым совпадением! – мальчик несколько раз нервно прошелся по комнате, остановившись, лишь когда у самой двери услышал шаги матери и попытался принять наиболее спокойный и беззаботный вид. - Дорогой, как ты? О чем… - Все в порядке… я устал немного. Хочу побыть один, хорошо? – Джошуа сделал вид, что не замечает взволнованного взгляда матери, стараясь ничем не выдать, что визит полиции его более чем обеспокоил. Марлен закрыла дверь с обратной стороны, и мальчик с облегчением плюхнулся в кресло, надеясь, что сейчас сможет спокойно обдумать все случившееся. Его взгляд упал на компьютер, и, не успев поймать промелькнувшую мысль, он быстро подошел к столу, нажимая на кнопку запуска. Перед ним снова появилась вульгарная картинка с девицей, и Джошуа нажал на первую попавшуюся кнопку, видя, как весь экран заполнил белый прямоугольник. К своему разочарованию мальчик осознал, что он не знает, как пользоваться компьютером. Что-то вертелось в памяти, но куда и как нажимать, он не помнил. - Черт! Я ведь делал это миллион раз! Как я мог забыть простейшие вещи?! – злясь на самого себя, вслух воскликнул он и закрыл лицо руками, мысленно пытаясь вернуться к одному из обрывочных воспоминаний, в котором сидел именно здесь и точно знал, что делает. Одно воспоминание сменилось другим, более четким и недавним, которое он запомнил уже теперь, после аварии. Тот странный врач, Майерс, кажется, в квартире которого он провел одну ночь… он что-то делал на компьютере, и Джошуа в это время находился рядом. Убрав руки от покрасневшего лица, он снова перевел глаза на монитор и задержал на нем взгляд. На белом прямоугольнике ничего не менялось, и, когда мальчик уже собирался отвернуться, виски словно сдавило, и перед глазами возникла картинка, несомненно, из его прошлого, в котором он находился на том же самом месте, за тем же самым компьютером, что и сейчас. Он быстро набирал какой-то текст на клавиатуре, довольно нервно и поспешно, каждые несколько минут открывая почту и тут же закрывая ее. Он определенно чего-то ждал и к чему-то готовился, но воспоминание промелькнуло, как какой-то эпизод, и тут же исчезло, оставляя после себя неприятное напряжение. Джошуа огляделся по сторонам, испытывая неясное чувство, будто в комнате мог быть кто-то еще и этот кто-то мог наблюдать за ним. Но помещение оставалось по-прежнему тихим и пустым. Он снова посмотрел на монитор, но теперь уже точно знал, что и как нужно делать. Открыв страницу с почтой, он пробежал глазами по строчкам с прочитанными и новыми письмами и невольно испытал желание тут же все закрыть, не отдавая себе отчета, почему, ведь, на первый взгляд ничего необычного здесь не было. «Как будто роюсь в чьем-то грязном белье… но ведь… это все мое…» - поймал он себя на мысли и, уже словно привычным движением, выделил все письма с рекламой, удаляя их. Последним личным письмом оказалось сообщение от некоего Дэниела: «Хорошо, скоро будем. Не опаздывай!» Джошуа открыл предыдущие письма из этой цепочки, пробегая глазами по строкам: «автор сообщения Joshua007, 15.34: Мне кажется, ты прав насчет этой фигни. Нам нужно встретиться…» «автор сообщения: Daniel K., 16.01: Что такое? Может, нормально объяснишь?» «Joshua007 16.15: Все в порядке. Просто надо выпить! Срочно! Встречаемся у остановки в пять». «Joshua007 16.36: хотя нет, лучше заезжай за мной. Ну и чтоб только свои…» Мальчик еще какое-то время смотрел на эти предложения, пытаясь то ли вспомнить, то ли понять, почему он писал так странно – сжато, будто стараясь не выдать чего-то. Но чего?.. Из задумчивости его вывел раздавшийся короткий звуковой сигнал и появившееся в нижнем углу окна сообщение: «Daniel K.: Ты?!» Джошуа вздрогнул, видя то же имя, с которым были связаны насторожившие его письма. «Да, я. Почему ты спрашиваешь?» «Наверно, потому, что думал, что ты умер. Как считаешь?» Джошуа несколько раз перечитал написанное, чувствуя, как неприятно похолодели его ладони, и, не зная, что ответить на такое заявление. «Почему ты так думал? Я лежал в больнице после аварии». «И ничего не сообщил?! Я понимаю, твои родители, но ты мог бы дать знать, чтобы мы были в курсе?!» «Я ничего не помню…» «Что за ерунда?! Это точно ты? Ты странно пишешь!» «Точно я. Я не могу вспомнить ничего, что происходило до аварии. И тебя не помню. Я только что прочел нашу последнюю переписку. Что-то случилось?» «Твою мать! Это не какая-нибудь идиотская шутка?! Я звонил тебе, но номер заблокирован, твоя мать со мной не разговаривает… ты можешь позвонить мне сейчас?» Набрав названный номер, Джошуа отошел подальше от двери, в угол комнаты, и напряженно вслушался в гудки, невольно вздрогнув, когда на том конце раздался незнакомый голос парня, старше его на несколько лет. - Брайс? Это ты? - Привет. Да, это я. Ты Дэниел? – осторожно отозвался мальчик, стараясь не говорить особенно громко, чтобы не услышала мама, которая по каким-то причинам не хотела разговаривать с его знакомым. - Ну а кто ж еще?! Так ты правда ничего не помнишь? Что с тобой случилось? Дальше того, как твоя мать выставила меня из больницы, я ничего о тебе не слышал. - Ты приходил в больницу? Я не знаю… ты мой друг, знакомый? Или… - Вообще забавно, что у тебя могут быть друзья, но можно сказать и так. - Почему это кажется тебе забавным?! - Слушай, не думаю, что это все телефонный разговор. Мы можем встретиться? Ты как, цел вообще? - Да, конечно. Я в порядке… почему ты спрашиваешь? - несколько рассеянно отозвался Джошуа и мельком бросил взгляд в зеркало, в котором отражался в полный рост. - Тебя должны были там чуть ли не по кусочкам собирать, я не сомневался, что… впрочем, ладно. Поговорим при встрече. Сегодня никак не могу, завтра ты как? - Ну, я попробую … - Тогда после обеда заеду за тобой и все обсудим. Мне пора сейчас, уже опаздываю. Попрощавшись, Джошуа отложил телефон и медленно опустился на кровать, еще раз прокручивая в голове этот разговор. Дэниел показался ему странным и вовсе непохожим на старого приятеля, при том он был старше… что могло их связывать, мальчик не понимал. Те друзья, с которыми ты проводил большую часть времени до аварии… «Значит, он один из этих друзей… что же тогда произошло? Почему я ничего не помню? И почему, если я что-то узнаю, оно оказывается малоприятным?..» - он откинулся на спину, глядя в потолок, снова ощущая себя совершенно растерянным, - «Чего же я еще о себе не знаю? Или точнее… что я о себе знаю?» От неприятных мыслей его отвлекло странное ощущение, настолько четкое, что проигнорировать его оказалось невозможно. В комнате находился кто-то еще. И этот кто-то – не мать, не отец и не домработница. Мальчик резко сел, поежившись, как от холода, и нервно осматриваясь по сторонам. Комната была пустой… или же он не мог ничего разглядеть, ведь только сейчас понял, что в ней царит абсолютная темнота. - Здесь кто-то есть?.. – осторожно спросил он, осматриваясь, чтобы не упустить ни малейшего возможного движения. Не получив ответа, Джошуа протянул руку к лампе, стоящей у кровати, и включил ее, надеясь теперь убедиться, что в комнате, кроме него, точно никого нет. Лампочка загорелась, но ощущение по-прежнему оставалось тревожным и пугающим. Он не сразу понял, что светится только лампочка, сама по себе, не излучая света, все остальное пространство оставалось таким же непроглядно темным. Стало не по себе, он порывисто поднялся с постели, на ощупь ища дверь, чтобы выйти из этого мрака, найти кого-то из родителей, но не видел ничего вокруг, кроме горящей лампочки. К тому же в помещении стояла глухая тишина, ни единого звука не раздавалось в их большом доме, как бы он ни прислушивался, не слышно было ничего, кроме его собственного дыхания и стука сердца. - Хватит! Пусть это кончится! Кто-нибудь! Где вы?! – не выдержав этого ощущения полной беспомощности и нарастающего страха, закричал Джошуа, и в следующий момент вздрогнул, кожей ощутив тяжелое сбивчивое дыхание рядом. Оборачиваться оказалось страшно, но, преодолевая себя, он медленно повернул голову и в следующий момент вскрикнул, отступая на шаг назад и, поскольку ничего не видел, споткнулся, спиной падая на кровать. В нескольких сантиметрах от себя мальчик увидел собственное лицо, свою точную копию, только вид у его двойника был более, чем пугающим и отвратительным. Совершенно бледная, словно сероватая, кожа в глубоких ссадинах, разбитые потрескавшиеся губы с запекшейся черной кровью и не моргающие мутные, как неживые глаза, устремленные на него. - Это не твое место! Ты чужой в этом доме! Убирайся! – хриплым голосом, с нарастающей громкостью воскликнул он, наваливаясь на Джошуа, беспрерывно повторяя последнее слово, неприятным эхом отдающееся у него в ушах, - Ты должен убраться туда, откуда взялся! Чтобы в твои вены втыкали иголки и использовали тебя как безмозглого зверька! Ты ведь помнишь это?! – в руках окровавленного мальчишки появилась белая ткань, в которой Джошуа распознал халат, и в следующий момент она оказалась обернутой вокруг его шеи, лишая возможности дышать, - ты сдохнешь! Сдохнешь, как и положено таким, как ты! – на сером разбитом лице появилась кривая улыбка, руки, держащие ткань по обеим сторонам от шеи, резко и сильно дернулись в разные стороны, и Джошуа почувствовал, как что-то внутри него хрустнуло, а затем все ощущения исчезли. Вокруг оставались темнота и глухая тишина.