12 Глава

В эту ночь Самуэлю Деменсу спалось особенно плохо. Он итак страдал частой бессонницей из-за страхов, волнений или строящихся в голове планов, но сегодня это было нечто другое. Как только он прислонялся головой к подушке, ему казалось, будто кто-то стоит у изголовья его кровати и неотрывно смотрит на него. Это ощущение появлялось через каждые несколько минут, стоило ему закрыть глаза. Казалось, он слышит чье-то тяжелое дыхание, улавливает движения в темноте, но комната оставалась пустой. Наконец, не выдержав этого неприятного липкого ощущения, ученый сел на кровати, включая лампу на стоящей у изголовья тумбочки. Его взгляд упал на небрежно разбросанные по ней упаковки из-под шприцов и ампул. - Нет, это ведь не оно… не снова, - пробормотал он, чувствуя, как по телу прошелся озноб, - невозможно ведь все время сидеть на этой дряни. Нужно что-то делать. Нужно скорее разобраться с мальчишкой… Не заметив, что вслух говорит сам с собой, Деменс нервно сунул ноги в мягкие тапки и поднялся, проходя на кухню. Коньяк, успокоительное, пара давно остывших тостов… мужчина сел за стол, потянувшись к бутылке и предусмотрительно оставленному рядом стакану, но тут же дернулся, словно от резкого укола и, едва не опрокинув стул, поднялся на ноги. - Точно! Как же я сразу не догадался?! Это же все объясняет! Объясняет и решает! Да, так и есть! – воскликнул он и бросился в гостиную, где оставил свою папку с записями, открывая ее на последней странице и начиная судорожно писать, напряженно сжимая в пальцах ручку. Бормоча себе под нос, то и дело восторженно восклицая о своей догадке, такой простой и понятной, доктор просидел больше получаса, до того, как сжатые пальцы не свело от боли после беспрерывного письма. - Черт… как наваждение, - отбросив ручку на стол, произнес он, приложив ладонь к вспотевшему от усердия лбу, - о чем это я? - он перевел взгляд к разбросанным по столу записям и застыл, глядя на них. На листах красовались кривые уходящие вниз страницы строчки, крупным, почти детским почерком – простейшие формулы из средней школы и довершающий их ребус из букв и цифр с разгадкой. - Я не мог... такое написать! И… я ведь был на сто процентов уверен, что решил, как положить конец этой проклятой болезни! Не может быть! - он нервно поднялся на ноги, подойдя к зеркалу и пристально глядя на свое лицо. Выглядел он крайне усталым и нервным – под глазами образовались синяки, морщины на лбу словно стали еще глубже, легкая небритость, растрепанные седые волосы и слегка подергивающиеся уголки губ, - Я не позволю этому случиться. Я не стану таким, как ты, папа… завтра же я сделаю все, что запланировал на неделю… - он выдвинул ящик стола, доставая ампулу и шприц, другой рукой закатывая рукав выше локтя, изгиб которого был весь в синяках и старых точках от уколов. За все те годы, что он искал средство от их семейной болезни, единственным его достижением на пути к цели стало это лекарство, помогающее на какое-то время сохранить рассудок в том состоянии, в котором он находился на данный момент. Главное было не упустить грань между разумом и сумасшествием. А платой за это стали многочисленные проблемы со здоровьем и преждевременное старение, которых Деменс упорно старался не замечать, зато замечали окружающие, ведь доктору не было и пятидесяти, а внешне ему можно было дать все шестьдесят, а то и больше. Ему удавалось «побеждать» болезнь, но с каждым годом это становилось все труднее. Лекарство требовалось все чаще и все в больших дозах, а изготовление его было сложным, затратным и долгим. Деменс поморщился от боли, распространившейся по телу от инъекции, и без сил опустился на диван, чувствуя, как сильно сжало виски, а глаза словно затянуло красноватой пеленой. Сильное болезненное напряжение сменилось полной обессиленностью, и, не в силах даже пошевелиться, он заснул в ту же секунду, как закрыл глаза. Машина довольно резко затормозила у ворот дома Брайсов. Кеннет сверился с адресом, записанным на бумажке, и посмотрел в окно. - Ну, надеюсь, это хоть что-то принесет, - нервно хмыкнул он и, захлопнув дверцу, направился к дому. Ухоженный сад, светлый двухэтажный дом... и полная тишина. Майерс ощутил некое напряжение, но, небрежно отмахнувшись от собственных впечатлений, позвонил в дверь, мысленно подбирая слова, чтобы его пропустили поговорить с сыном хозяев. Однако, вопреки его ожиданиям, открыла сама хозяйка, и Кеннет все равно растерялся, ведь в его голове уже выстроилась достойная речь для какого-нибудь напыщенного дворецкого. - Добрый день, чем обязаны? - нарушила молчание Марлен, придерживая дверь и оценивающе глядя на незваного гостя. - Здравствуйте. Госпожа Брайс, я полагаю? Я насчет вашего сына, Джошуа. - Что-то случилось? Вы из школы? - приоткрыв дверь немного шире, сразу взволнованно спросила женщина. - Нет, не совсем. Он сейчас дома? - Он уехал с друзьями полчаса назад. Так что вы хотели сказать? - С Николасом и Вильямом? Он уехал с ними? - Да, они хорошие ребята. А в чем дело? - все более подозрительно начала спрашивать Марлен, и Кеннет понял, что не находит, что сказать ей. Даже если бы он рассказал ей сейчас о какой-то опасности, грозящей ее сыну, или о том, что это и вовсе не ее Джошуа, это не принесло бы ничего, кроме ее волнения. Стоя здесь, на пороге, растерянно и чуть нервно комкая в пальцах свою шаль, эта женщина не могла сделать ничего, чтобы помочь ему. - Да собственно... я хотел бы поговорить с Джошуа. Но раз его нет, я зайду в другой раз, - Кеннет неловко улыбнулся, сделав шаг назад, чувствуя, что все равно взволновал ее. - Может, ему что-то передать? Вы уверены, что вам нечего сообщить мне? - Нет, не волнуйтесь, госпожа Брайс. Я надеюсь, все будет хорошо. До свидания, - с этими словами он поспешно развернулся и, ощущая ее взгляд в спину, быстро скрылся за воротами. - Так ты говоришь, Джош, ты все вспомнил? - растянувшись на покрывале для пикника, осведомился Николас, наблюдая за тем, как тот достает привезенную еду из рюкзака. - Да, вполне, - Джошуа мельком взглянул на него, по губам скользнула легкая улыбка, и он, кинув Вильяму пакет чипсов, на который тот давно косился, вскрыл банку пива. - Ну, это здорово. Прямо вообще все помнишь? И даже отстоев больше защищать не будешь? - Вот еще, делать мне что ли нечего? Нет, теперь я понимаю гораздо больше, чем раньше. Время было, конечно, еще то. Но я рад, что все проходит, а друзья остаются друзьями, ведь так? - мальчишка широко улыбнулся, сделав большой глоток пива. - Да, Джош, само собой, - не отрываясь от чипсов, довольно поспешно отозвался Вильям, - выглядишь и правда намного лучше, чем неделю назад. Ты какой-то сам не свой был. - Ну, меня ж не хило стукнуло, или как вы там говорили? Но сейчас я более, чем в форме. Готов, так сказать, к новым подвигам. - Это какие же такие подвиги ты задумал, а? - усмехнулся Николас, так же вскрывая банку. - Что-нибудь прикольное и необычное, то, чего мы еще не делали. Было бы классно, не считаете? Сделать что-нибудь такое, что нам всем хорошо запомнится. Например, напугать парочку придурков до полусмерти или вообще... - спокойно пожал плечами Джошуа. - Ну и чего ж тут такого? Кого и как ты там запугивать собрался? - А разве вы не со мной? У меня есть пара классных идей. А напугать... силой. - Это как? - хмыкнул Николас, сев на покрывале и оценивающе глядя на Брайса, - ты-то, насколько я знаю, силой никогда не отличался. - Да? Хочешь проверить? - Да я тебя одним пальцем уложу, если захочу, ты же мелкий, еще и после аварии. - Авария прошла не так уж плохо, правда? Могло быть лучше, но... - Ты о чем? Силой хочешь помериться, ну давай! - нервно прервал его Николас, подставив ему руку, опершись локтем о пень рядом. Джошуа приблизился к нему, взяв за руку, слегка сжав ладонь и прямо смотря в глаза парня. - Это будет напряженная схватка, да, Джош? Вил, ты свидетель, он сам на это нарвался! - Да, только лишних свидетелей обычно... убирают, - особенно четко произнеся последнее слово и улыбнувшись Вильяму, отозвался Джошуа и, снова переведя взгляд на Николаса, надавил на его ладонь, сначала мягко, поддаваясь, давая почувствовать свое превосходство, а затем резко нажал на его руку, одним движением уложив на пень. В глазах Николаса отразилось откровенное недоумение, он попытался ответить тем же, но ладонь Джошуа, казавшаяся значительно меньшей и тонкой, чем его собственная, держала его мертвой хваткой. Непривычно холодные пальцы сдавливали руку, делая откровенно больно и словно не собираясь разжиматься. - Эй, Джош, ты как это?! Ты чего? Сильно... где ты так научился? - поморщившись от боли, но не желая признаваться в том, что какой-то слабак одним движением уложил его мускулистую руку, воскликнул Николас. - В коме, пока меня собирали по кусочкам, - еще сильнее сжав ладонь парня, отозвался Джошуа, и Вильям, оторвавшись от пакета с чипсами, с большим интересом уставился на приятелей, не особо понимая, что происходит. - Не ожидал. Ну, твоя взяла, можешь отпускать, - нервно хмыкнул Николас, поймав взгляд мальчишки, непривычно пристальный, тяжелый и злой. - Еще нет. Не могу, - коротко ответил Джошуа, видя, как парень побледнел, как по его телу прошлась дрожь от все усиливающейся боли. - Пусти! Ты чего?! Больно же! - не сдержавшись, вскрикнул Николас. - Неужели? Странно, я и не думал. Николас почувствовал, что рука сначала онемела, а затем ее стиснуло так, словно этот слабый на вид мальчишка мог и вовсе сломать ее. Он попытался освободиться, изо всех сил выдергивая свою невыносимо горящую ладонь, но сделал себе еще больнее, а Джошуа резко сжал пальцы, вызвав его крик. - Что ты делаешь, ублюдок?! Пусти меня! Ты мне руку сломаешь! Вил, чего ты сидишь, как дебил?! Врежь ему! - зажмурившись от боли, испуганно закричал Николас. - Джош, ты чего?! Отпусти его! Это же шутка была! - попытался вмешаться Вильям, но, как только он приблизился к ребятам, Николас завопил еще громче. Послышался мерзкий хруст, из-под его ногтей пошла кровь, а Джошуа продолжал сдавливать ее, будто стараясь раздавить. - Если ты полезешь, я вырву его клешню до локтя. И ему больше нечем будет развлекать себя по вечерам, - не оборачиваясь на испуганного парня, спокойным, четким голосом произнес Брайс, не отводя взгляда от лица кричащего от дикой боли Николаса, - я слишком хорошо все вспомнил... Марлен, положив трубку настольного телефона, медленно обернулась на сидящего за столом сына. Он вернулся немногим более получаса назад и выглядел совершенно спокойным и умиротворенным, поцеловал мать в щеку и с аппетитом взялся за ужин. Но сейчас женщина почувствовала, что у нее подгибаются колени, как по спине прошлась неприятная дрожь. - Джошуа, дорогой... у тебя все хорошо? - осторожно спросила она, подойдя к мальчику. - Да, только булочки слишком черствые, их что, вчера купили? - мельком взглянув на мать и словно не замечая перемен в ее лице, отозвался он. - Как прошла встреча с Николасом и Вильямом? - немного сжав пальцами спинку стула и пристально глядя на сына, продолжила Марлен. - Да так, могло быть лучше. А что такое? - Джошуа поднял глаза, окинув мать быстрым оценивающим взглядом, - ты так паршиво выглядишь. Тебе надо больше отдыхать. Что, те таблетки, что тебе доктор Псих прописал, плохо помогают? - Джошуа! Как ты... ты ничего не хочешь мне объяснить?! - возмущенная похожими на издевку словами сына, воскликнула Марлен и нервно выключила работающий телевизор, привлекая все его внимание к себе. - Зачем ты выключила телевизор, мама? Я хочу посмотреть, кто там на чемпионате победил. - Николас в больнице! Что ты сделал с его рукой?! Мне только что звонили и... - А, да, Ник! Мы немножко поспорили. Я чуть-чуть не рассчитал силу. Ты поэтому так на меня смотришь? - словно только сейчас вспомнив о происшествии на пикнике, воскликнул он. - Да! Мне сообщили, что ты... переломал ему всю ладонь, что его руку придется собирать по частям... Джошуа... у меня нет слов... как ты мог?! - Не драматизируй, мам. Ты знаешь меня и Ника. Он на голову выше меня. Ты что, правда думаешь, что я могу сделать что-то подобное? Он просто зол на меня. Ну, там обычное дело. Дело в девчонке. Женщины... они вечно доставляют неприятности. Сядь, мама, ты еле стоишь, - он поднялся из-за стола и, слегка надавив ладонями на ее плечи, заставил ее сесть на диван, - но, наверное, ты права. Мне не стоило так реагировать на его реплики. Я должен перед ним извиниться. Мы же все-таки друзья.