14 Глава

Марлен Брайс слегка вздрогнула, слыша, как хлопнула сначала входная дверь, а затем на втором этаже, где находилась комната ее сына. Она точно знала, что это пришел Джошуа, а не Аластар, который, как обычно, задерживался. Но, вопреки обыкновению, она не встала ему навстречу, чтобы узнать, где он пропадал допоздна, а, напротив, сильнее закуталась в плед, сжав в руках книжку. Отчего-то ей было не по себе. Возможно, от того звонка из больницы и последовавшей реакции сына на ее слова. Возможно, от резких перемен в поведении мальчика после того, как муж отвозил его к доктору Деменсу, не внушавшему ей особого доверия. Возможно, от одного взгляда Джошуа… вроде бы теперь он стал таким, как прежде – со всеми его недостатками и привычками, но при этом женщина замечала эти самые недостатки намного острее, чем раньше. «Хватит. Это просто стресс от всего, что произошло за последнее время. Я пытаюсь искать причину в нем, а, наверно, стоит искать ее в себе. Да, наш сын не самый идеальный человек, но это наш ребенок, мы должны принимать его таким, как он есть, как бы не хотелось… сравнивать?» - она с неприязнью к самой себе мотнула головой и с напускным вниманием уставилась в книгу, страницы которой выглядели скомканными, хотя она читала ее в первый раз. Однако, вплотную заняться чтением ей так и не удалось, ее намерения прервал Аластар, появившийся на пороге. Она даже не услышала, как он пришел, и муж заметил, что она взволнована и напряжена. - Дорогая, все в порядке? Почему ты сидишь здесь, почти в темноте? – подойдя ближе к ней, спросил он. - Я… просто хотела почитать. Я устала, нужно отдохнуть. А Джошуа у себя? – она отложила книгу на столик, стараясь скрыть от взгляда мужа нервно смятые страницы. - Я только пришел. Наверно, он, как обычно, сидит за компьютером, а ты что, не видела его? - Просто он пришел незадолго до тебя. Я думала, может, вы столкнулись. Я практически не видела его сегодня. - Так пойди, зайди к нему. Почему ты меня так спрашиваешь? Что-то случилось? - А ты не слышал? Я ведь тебе говорила по телефону… про Николаса, его одноклассника… - Ах да, они подрались, и Джошуа перестарался? Или как там было? - Аластар! Ты совсем меня не слушаешь! – Марлен нервно поднялась с кресла, внимательно посмотрев в глаза мужа, - мне сказали, что он… раздробил своему другу кисть руки и ее буквально собирали по частям! Что это, как это понимать?! - Ты, должно быть, что-то не так поняла? Ну, мальчишки подрались, такой возраст, врачи могли что-то преувеличить, или Николас этот. Он выше нашего сына на полголовы и старше на полтора года! Да ты сама-то веришь, что такое возможно? - Если бы речь шла о нашем Джошуа до того, как… ну ты понимаешь, то, конечно же, нет… но сейчас… мне не по себе. Аластар, я не знаю, что от него ожидать… - Милая, ты просто слишком много переживаешь и думаешь об этом всем в последнее время. Перемены в характере нашего сына, все это… мы привыкнем, все встанет на свои места совсем скоро. - Ты бы видел его днем, когда я спросила его, что произошло между ним и Николасом! Он говорил, как о чем-то заурядном и словно с издевкой. В его обычной манере, но так как-то безразлично. - Возможно, там и правда не случилось ничего особенного. А тот парень… насколько я помню, еще тот субъект. Все, Марлен, хватит. Джошуа просто в таком возрасте, он больше не маленький мальчик, но сейчас он такой, как и должен быть. - Но, Аластар, мне кажется, лучше бы мы этого не делали, не отвозили его обратно. Что-то изменилось и вовсе не так, как должно было. - Что ты хочешь, что бы я сделал? Все, что я могу, это позвонить завтра утром в больницу и узнать, что там на самом деле с этим Николасом. Ложись спать, давай, тебе нужен отдых, - мягко подтолкнув жену к постели, настойчиво произнес Брайс, и чтобы не взволновать ее сильнее, сделал вид, что не услышал удаляющихся от их спальни шагов, вероятнее всего, принадлежащих Джошуа. Несмотря на то, что он убеждал жену, что все в порядке, некое неприятное ощущение от ночного разговора не давало Аластару покоя за утренней чашкой кофе. Жена еще спала, Джошуа, должно быть, собирался в лицей. Перед глазами стояло растерянное испуганное лицо Марлен, но мужчина, помня о своих словах, что позвонит в больницу и узнает о Николасе, все оттягивал этот звонок. На какой-то момент в его голове проскользнула мысль позвонить доктору Деменсу, но, предположив, что скажет ему, и что в принципе придется разговаривать с этим малоприятным ему человеком, Брайс оставил эту идею и нехотя взялся за телефон. - Да, доброе утро, - как можно более спокойно произнес он в трубку, услышав на том конце провода женский голос, - мое имя Аластар Брайс. Я полагаю, вчера произошло некое недоразумение, связанное с моим сыном и его другом, Николасом Ретцером. Не могли бы вы рассказать мне, что с ним на самом деле случилось? - Господин Брайс, молодой человек скончался при довольно странных обстоятельствах этой ночью. А ваш сын, насколько я поняла, является тем, кто сломал ему руку за день до того. Честно говоря, все это довольно странно, вы не находите? Господин Брайс? Аластар на несколько секунд почувствовал, что не может сказать ни слова. Хотелось переспросить, убедиться, что слово «скончался» ему послышалось, но он изо всех сил постарался взять себя в руки. - Довольно-таки странно, да, - наконец медленно отозвался он, - а… отчего умер Николас? Вы ведь не хотите сказать, что из-за перелома руки? - Он умер от остановки дыхания. Простите, большего я сказать не могу, у меня вызов. Но на вашем месте, господин Брайс, я бы присмотрелась к вашему сыну. Аластар рассеянно положил телефон на стол перед собой, на несколько мгновений замерев на своем месте. «Ретцер… убит? После того, как… нет! Что за мысли, черт возьми?! Как я вообще могу думать подобное про Джошуа?!" - его сбивчивые размышления прервал раздавшийся телефонный звонок, от которого мужчина едва не вздрогнул. - Брайс. Слушаю, - взяв телефон, автоматически произнес он. - Аластар! Доброе утро! Как ваши дела? Как семья? – в трубке раздался бодрый, всегда оживленный голос его помощника, который, казалось, никогда не уставал нести всякую ерунду. - Спасибо, Лео, все в порядке. Чем обязан? – довольно сухо отозвался Брайс, после звонка в больницу и известий оттуда он не был настроен на дружескую беседу. - А, да так… полагаю, слухи, да и напомнить вам кое-что хочу. Сегодня пресс-конференция. Кстати, через два часа. Вы ведь готовы? - Ну, само собой, я готов, - усмехнулся Аластар, хотя на самом деле едва не забыл об этом после проклятого звонка. - Я, разумеется, не сомневался в вас. Просто… госпожа Бейл и ее прихвостни утверждают, что у них есть некая важная информация о вас. Насколько я понял, информация довольно компрометирующая, и касается она не только вашей деятельности, но и даже вашей семьи. Я столкнулся с ними в коридоре, настроены они серьезно, а я даже не нашелся, что им достойно возразить, поскольку сам не совсем понимаю, что происходит в последнее время. Ваша эта подпись на разрешение исследований института доктора Деменса… простите, но тут я вынужден согласиться с госпожой Бейл – после ваших публичных резких возражений это выглядело довольно непоследовательно. - Я очень ценю ваше беспокойство обо мне, но мне итак предстоит эта конференция с толпой хищных рож, мечтающих меня «сожрать», а отчитываться еще и перед вами… Вы все услышите через два часа. А что касается моей семьи, не думал, что эта Бейл дойдет до того, чтобы копаться в моем грязном белье! – Брайс почувствовал, что неприятное ощущение после разговора с медсестрой в больнице усилилось, невольно вспомнились взволнованные слова Марлен, но он, имея неплохой опыт в том, чтобы сдерживать свои эмоции, ничем не выдал беспокойства. - Говорят… и не только Бейл, что с вашим сыном творится нечто странное. Будто бы он в нетрезвом состоянии попал в аварию, говорили, что он умер, а потом выяснилось, что он … - А вам не кажется, что личная жизнь моего сына не касается никого, кроме него самого и его родителей? - Я, конечно, понимаю, но ведь это не все. Накануне пошел слух, что он якобы покалечил своего приятеля… Аластар почувствовал, что его рука напряглась и предательски задрожала, он сильнее сжал пальцами трубку, стараясь не думать, что несколько минут назад узнал о том, что этот самый приятель умер сегодняшней ночью, и невольно надеясь, что в его кругу это еще никому неизвестно. - Это вам госпожа Бейл по секрету рассказала? Моему сыну пятнадцать лет, он обычный подросток. У какого мальчишки в таком возрасте не случается банальной драки? - Аластар, мы ведь с вами знаем, что Джошуа далеко не ангел. Вспомните хотя бы ту историю с одноклассниками. Не понимаю, почему вы мне, своему коллеге и другу, не хотите сказать, что у вас происходит. Вы ведь знаете, я поддержу вас в любой ситуации! Просто меня взволновали слова этой стервы Бейл, а так же ее осведомленность… - Осведомленность этой мигеры и правда поражает. Но ваша доверчивость, Лео, не меньше. Я не то, чтобы вам не верил, но я разделяю работу и семью, а уж тем более по телефону не намерен обсуждать что-то подобное. Но вообще спасибо за информацию о Бейл, теперь мы встретимся с журналистами и этими бездельниками во всеоружии. А сейчас я, с вашего позволения, допью свой кофе и начну готовиться к конференции, - пропустив мимо ушей ответ помощника, Брайс повесил трубку и, почти отбросив мобильный, приложил пальцы к вискам. «Бред! Это ведь полный бред! Из-за подобных идиотских слухов Марлен сама не своя! А если она узнает о смерти Ретцера? Надо скорее заткнуть им всем рты! Использовать сегодняшнюю конференцию, чтобы у них не осталось поводов строить дальнейшие предположения… да, нужно как следует продумать, как и что я буду говорить…» Доктор Деменс никак не мог сосредоточиться на работе. Отвлекали то головокружение и неприятная ноющая боль в висках, то слишком громкая возня Джонатана за соседним столом. Кеннет никогда не позволял себе настолько его раздражать, пока занимался делами. Хотя сейчас его раздражали даже мысли о племяннике. Правильно говорят, нельзя смешивать работу и родственные отношения. Но какие там родственные? Самуэль уже и не помнил, когда он думал о Майерсе, как о родственнике. - Джонатан! Хватит там шуршать! Давай, проверь, как там работа в четвертом блоке! - нервно воскликнул ученый, оборачиваясь на ассистента через плечо. - Я проверял час назад. Я должен разобрать вашу корреспонденцию, - не отрываясь, отозвался тот. - Там нет ничего важного. Те, кому нужно, воспользуются более современными средствами связи. - Вам письма из нотариальной конторы Браунинга, от некоего адвоката Зонненса... вы нуждаетесь в услугах адвоката? И из психиатрической клиники восточного округа... - Выйдите из лаборатории и прогуляйтесь по этажам, Джонатан! - раздраженно воскликнул Деменс, - психиатрической клиники восточного округа? - Да, да, доктор, простите, как скажете, - уловив недовольство в голосе профессора, ассистент тут же поднялся со своего места и меньше, чем через минуту, покинул помещение. Сам Деменс, хоть еще ощущал раздражение, подошел к столу, за которым до этого сидел Джонатан, и отыскал конверт с обратным адресом психиатрической больницы. Именно там он был пару дней назад, именно оттуда он так трусливо сбежал, когда отцу стало плохо. Руки невольно дрогнули, поднимая конверт, и Самуэль, опустив на них взгляд, отметил, как видны жилы, как ссохлась и пожелтела его кожа. А ведь он вовсе не старик... нет, все это лишь видение, обман зрения! Он резким движением вскрыл конверт. Само письмо, официальное, аккуратно сложенное он доставал спокойно, как-то отвлеченно, словно уже заранее зная, что там написано. "Уважаемый господин Деменс, С прискорбием сообщаем вам, что ваш отец, Малькольм Деменс, скончался этой ночью от остановки сердца. С уважением, Сотрудники клиники" - От остановки сердца, - хрипло прошептал Деменс и сам не заметил, как опустился на ближайший стул. Он не чувствовал боли, не нахлынула горечь утраты. Он потерял отца в тот же день, что его увезли в больницу. Деменс знал, что он уже не выйдет оттуда. А сейчас все было кончено. И единственное, что оставалось, это пустота. Пустота и безнадежность. Безумие и болезнь подбирались с каждым месяцем все ближе. Да что там месяц?! На счету стоял каждый день! Самуэль поднял взгляд с письма на мониторы с множеством данных. Все это было лишь набором цифр, символов, точек на экране... все это не поможет ему. - Нет! - Деменс резко встал, едва не опрокинув стул, - нет, я не сдамся! Я не окажусь там же где ты, отец! - Ты уверен в этом, Сэмми? А где, по-твоему, ты окажешься? - Ты не можешь говорить со мной! Ты умер! Ты не можешь больше обманывать меня! - почти прокричал ученый, ощущая, будто отец, такой же, как и в дни его юности, стоит за спиной, давая покровительственные советы, спрашивая все тем же снисходительным тоном. Ученый бросился к столу, запертому с помощью едва заметного устройства, подобного тем, что стояли на каждой двери института. Лишь с третьей, последней, попытки ему удалось набрать код, и он судорожно схватился за шприц, наполняя целебной жидкостью. Он не должен позволить безумию взять над собой верх. Скоро он все решит. Это последние дни, когда ему нужна эта чертова вакцина! - Что же ты делаешь? Я ведь не обманываю тебя. Ты сам знаешь, что твой конец будет безрадостным. Мне жаль, Сэмми... - несмотря на введенную в вену жидкость, голос отца слышался явно, словно тот был рядом, как пару минут назад Джонатан. - Уйди прочь! - от злости, с которой Самуэль прокричал эти слова, перехватило дыхание, по всему телу прошлась дрожь. - Я же только пришел, - с другой стороны раздался совершенно посторонний голос, который словно прорвался сквозь пелену некой другой реальности, - а что это вы делаете, дядя? Деменс едва успел вынуть иглу из вены, видя племянника, стоящего в паре метров от него. - Что вы делаете? – повторил вопрос Кеннет и окинул беглым взглядом разбросанные на столе бумаги. - Не твое... дело, - излишне поспешно выкидывая использованный шприц в ведро, ответил Деменс. - Не мое. Конечно. Только вот минуту назад вы разговаривали с... дедушкой? - Он... умер, - хрипло выдавил Деменс, опускаясь на ближайший стул. Кеннет замер на пару мгновений, а затем подошел ближе, садясь напротив. - Вы подписали ему смертный приговор еще пятнадцать лет назад. Стоит ли сейчас лить слезы? Вы ведь живете дальше, - сделав особое ударение на последние слова, произнес он. Деменс поднял взгляд на племянника, ощущая напряжение, повисшее в воздухе. - Зачем ты явился? Что тебе надо? - Вообще-то... я пришел с миром. Я просто хотел поинтересоваться, как идут ваши исследования в области, которая интересует нас обоих? Вы, конечно, понимаете, о чем я. - Если честно, не совсем. Ты врываешься сюда и... - И застаю вас в приступе, дядюшка. Я не ошибся? - Кеннет медленно поднялся, подходя к Деменсу вплотную, - и почему вы так испугались, увидев меня? Вы что-то знаете, чего не знаю я? - Ну что ты, мы же работаем вместе... - немного нервно усмехнувшись, отозвался Деменс. - Разве? Вы ведь отстранили меня от дел. - Только от проекта двадцать три... - Проект двадцать три, - губы Кеннета растянулись в неприязненной усмешке, - с него вы хотите получить "идеальный рецепт"? А что, тот, что есть сейчас, недостаточно идеален? - О чем ты, Кеннет?! - Деменс нервно сжал пальцами сидение стула, все еще ощущая дрожь от едва отступившего приступа. - О том, что сейчас вы ввели себе нечто, после чего "призрак отца" перестал вам являться. - Это... просто совпадение, - пытаясь не выдать своего волнения, произнес Деменс. - Неправильный ответ. Я все видел. С того момента, как вы взяли письмо, и как, говоря с умершим отцом, бросились вводить себе препарат. Что это было? Что вы ввели? - Успокоительное, Кеннет, просто успокоительное. - Нет! Вы ввели себе препарат, от которого ваш приступ мгновенно прекратился. И сейчас вы врете мне, потому что не хотите делиться со мной его секретом, я прав? - Рецепт не идеален. Он лишь немного облегчает состояние… - Уже лучше. Значит, вы все-таки изобрели некое средство против нашей семейной болезни. Занятно. И почему же вы, дорогой дядя, не поделились этим открытием со мной? - Это сложно, Кеннет. Препарат может давать неожиданный эффект… кто знает, как это отразится на твоем здоровье? Зачем тебе это? - Потому что, если вы забыли, мне тоже нужно лекарство от этой проклятой болезни! И, чем скорее, тем лучше! - Этого препарата мало! Он не лечит, он лишь облегчает болезнь! - Но с этим облегчением вы сохраняете разум и здоровье до своих почти пятидесяти лет! А я-то все думал, как вам это удается?! Теперь я знаю! И вам придется поделиться со мной препаратом! - Его не хватит на двоих, Кеннет! - А, так вот оно что! Вы хотели все оставить себе и не собирались со мной делиться, просто молча смотрели бы, как я превращаюсь в то, чем стал дедушка?! - Я… хотел проводить дальнейшие исследования! Да я их и провожу! Джошуа Брайс – наша надежда! А этот препарат… Кеннет, он не настолько нужен тебе, как мне! У меня на счету каждый день, препарата нужно все больше. А его создание – долгий и затратный процесс! Я уверен, что проект двадцать три – это наше общее спасение! - Общее? Поэтому вы отстранили меня от него?! - Нет! Потому что в тебе проснулись какие-то идиотские чувства к этому мальчишке! Жалко тебе его? А нас тебе не жалко? Я ведь работаю для нашего общего блага! - И снова врете! Вы работаете только для своего блага! Вы не собирались делиться со мной этим препаратом, не собираетесь и в дальнейшем этого делать, даже если найдете лекарство с помощью Джошуа! У вас снова найдутся оправдания, такие же… трогательные, как сейчас. Только объяснение одно – вы делаете что-либо только для себя, вам же ни до кого и ни до чего нет дела! Я желаю вам полного провала, дядюшка. Я желаю вам сгнить в психушке, как дедушка, на которого вам тоже всегда было плевать! - Да как ты смеешь, малолетний щенок?! Пошел вон отсюда! Надо было тогда оставить тебя в тюрьме! Там тебе самое место. Вон! - Я уйду. Конечно. Только вот о том, что вы сделали и сказали, вы пожалеете, - понизив голос и глядя в глаза Деменса, произнес Кеннет, после чего развернулся, направляясь к двери и захлопывая ее с обратной стороны. - Чертов ублюдок! Он еще смеет угрожать мне! – со злостью воскликнул ученый, ударяя кулаком по оказавшемуся рядом шкафу, - ну ничего, недолго тебе осталось. Теперь у тебя точно нет шансов. Аластар Брайс в сопровождении верного помощника Лео прошел в зал для проведения пресс-конференций, в своей сдержанной манере приветствуя собравшихся. Напротив уже расположились его главные соперники, во главе с госпожой Бейл, а так же множество журналистов, в арсенале которых, наверняка, накопилось немало скользких и малоприятных вопросов. Однако, Брайс как и всегда, был готов к подобному. Главным образом его волновало то, что сообщил Лео во время утреннего звонка – об удивительной осведомленности его оппонентов о происшествиях с Джошуа. Впрочем, волновала его не столько эта осведомленность, сколько сами странности, связанные с мальчишкой. - Все в порядке, Аластар? – тронув его за рукав, когда они дошли до своих мест, вполголоса спросил Лео, - вы выглядите как-то напряженно. - Более чем в порядке. Не говорите глупостей, лучше подумайте о том, что мы сейчас должны произвести наиболее положительное впечатление, как на прессу, так и на зрителей, а заодно потрепать нервы Бейл и компании, - не глядя на помощника, произнес Брайс и занял свое место, всем своим видом показывая, что готов к началу конференции. Но, несмотря на внешнее спокойствие, в этот раз он и правда был напряжен и взволнован больше обычного, и мысленно испытывал благодарность к Лео за то, что помощник предупредил его о возможных вопросах, касающихся семьи. Конференция началась, и Аластар, глубоко вдохнув, приготовился к очередному представлению, как мысленно называл подобные сборища. Начало было объявлено, как и полагается, весьма официально. Брайс обычно пропускал все эти речи мимо ушей, а когда говорил что-либо сам, то знал, что именно надо сказать, и делал это довольно кратко. За его немногословность и сухость он заработал репутацию человека дела, который предпочитал словам активные и четкие действия. «Господин Брайс, как вы можете охарактеризовать свои политику за последние полгода?» «… какие изменения произойдут в вашей программе?» «… какое свое достижение вы считаете самым успешным в этот год?» «… как вы относитесь к реформам в области технологических модернизаций?» Аластар спокойно и, как от него и ожидалось, кратко, отвечал на эти вопросы, суть которых из раза в раз не особо менялась, как, впрочем, и его ответы. - Скажите, а это правда, что вы пересмотрели свои взгляды и теперь нас ждут большие перемены? – раздался вопрос со стороны, где находились его главные оппоненты, и Аластар невольно напрягся, почувствовав в расплывчатой формулировке некий подвох. - Что конкретно вы имеете в виду? – медленно переспросил он, ища глазами задавшего вопрос журналиста. - Вы известны, как один из радикальных противников исследований в области клонирования. Однако именно ваш голос стал решающим в подписании разрешения. Как вы можете это прокомментировать? - Соглашусь, со стороны это могло выглядеть странно. Но, уверяю вас, я по-прежнему являюсь убежденным противником клонирования. Позвольте пояснить. По моему стойкому убеждению идеи института доктора Деменса являются провальными на самом начальном этапе. Но мы сами видим, как много недовольных, как много тех, кто хочет дать клонированию шанс. Они кричат, что мы связываем им руки, останавливаем прогресс, не даем многим людям возможности снова обрести счастье в лице своих близких. И своей подписью я им этот шанс дал. Я дал им шанс почувствовать, насколько абсурдны и неосуществимы их затеи, насколько это неправильно, играть с жизнью. Это как с детьми - лучше позволить набить собственные шишки, иначе они сделают это тайком, сделают это так, что исправлять совершенные ошибки будет очень сложно. Так и здесь - пусть у них будет возможность на глазах у всех убедиться в своей неправоте. Все мы знаем доктора Деменса и сторонников клонирования. Я не верю, что после официального "нет" они просто сложат руки. Начнутся недовольства, действия в обход закона, сотрудничество лучших умов современной науки с сомнительными, возможно, даже с преступными структурами. Так пусть лучше они делают это на глазах у всех, под присмотром, пусть докажут всем, что они неправы. После провала больше никто не поддержит Деменса, и мы однозначно закроем эту тему. Такова моя позиция. Она может показаться вам чересчур лояльной, но я считаю, что нашему противоречивому обществу необходим этот урок. - Господин Брайс, а вы не боитесь после такого смелого шага лишиться поддержки своих сторонников? - Нет. Не боюсь, потому что я действую в их интересах, в интересах морали и справедливости. - К слову о морали и справедливости. Если клонированные люди войдут в нашу жизнь, какое место, по-вашему, они будут занимать? - Поскольку, по заверениям ученых, клон будет идентичен своему прототипу, мы обязаны предоставить ему те же права: на образование, медицинскую помощь, защиту государства и прочее, чем обладает каждый из нас. Однако, все случаи клонирования будут занесены в специальную базу данных. На каждое клонирование ученые обязаны получить подписанное официальными властями разрешение, по сути, договор. Ученые со своей стороны берутся клонировать человека, чья смерть является однозначной и не подлежит сомнению. Против клонирования не должны возражать, как родственники, так и власти. Так же одновременно может существовать только один клон. Клонирование социально опасных личностей запрещено. Ученые обязуются воссоздать точную копию прототипа, исключая смертельные и хронические заболевания. Изменять облик, черты характера и склонности человека они не имеют права. Клон находится в распоряжении и под контролем ученых, пока является объектом, над которым они работают. По завершению процесса клонирования, ученые предоставляют отчет о процессе. Тем самым они осуществляют и завершают свою часть договора, после чего теряют всякое влияние на клон, как и на любого обычного человека. Это, по сути, основные моменты разрешения на клонирование, о которых стоит упомянуть. Да, я не верю в успех этого предприятия, но, повторюсь, этот шаг нужно разрешить, чтобы впоследствии запретить его раз и навсегда. - Вы не опасаетесь народных волнений или недовольства по поводу подписанного разрешения? - Недовольства будут в любом случае. Но, я считаю, что, принимая это решение, мы сможем быстрее успокоить обе стороны. Одни получили то, что хотели. Другие получат желаемое со временем. После ответа Аластара в зале повисло недолгое молчание, словно корреспонденты остались удовлетворены. Лео взглянул на часы и уже собирался закрыть свою папку с сегодняшними материалами, как со стороны журналистов снова раздался вопрос: - Скажите, а не связаны ли перемены в ваших настроениях с событиями в вашей семье? - Я не понимаю, что вы имеете в виду, - посмотрев на молодую девушку, сидящую перед его основной соперницей, госпожой Бейл, медленно произнес Брайс. - Некоторое время назад до нас дошла информация, что ваш сын попал в тяжелую аварию. Речь шла о смертельном исходе. А сейчас поговаривают, будто он замешан в не вполне приятных ситуациях. Что же на самом деле происходит с вашим сыном? - Да, дела в моей семье идут не совсем гладко. Автокатастрофа действительно имела место быть. Но слухи о смерти моего сына сильно преувеличены. Все могло закончиться трагически, но, к счастью, этого не произошло. Всем известно, что я четко разделяю профессиональную деятельность и свою личную жизнь. Но, чтобы у вас не оставалось повода обвинить меня в лицемерии, признаюсь: то, что случилось с моим сыном, сильно повлияло на меня, на мои взгляды, на приоритеты в моей жизни. Пока мы каждый день ждали самых худших новостей, пока врачи боролись за жизнь нашего ребенка, я представлял, что будет, если моего сына не станет. Да, возможно, это стало еще одним фактором, который повлиял на мое решение относительно клонирования. Это страшно, потерять самое дорогое, что имеешь, страшно осознавать свое бессилие, то, что ничего не можешь сделать, вернуть назад, изменить, исправить ошибки. Нам повезло, но сколько тех, кому приходится слышать, что их сын, брат, муж или отец по какой-то нелепой случайности больше никогда не заговорит с ними, не возьмет за руку, не услышит того, что они не успели сказать ему. Я уверен, в этом зале есть те, кому приходилось проходить через подобное. И, несмотря на мои убеждения, я пытаюсь поставить себя на место тех, кто испытал горечь невосполнимой утраты. Но все же позвольте воздержаться от подробностей того, как мы с супругой всякий раз боялись услышать самые страшные известия. Из зала Аластар Брайс выходил под оживленные переговоры присутствующих, кто-то еще пытался задать ему вопросы в неофициальной обстановке, но такие попытки он всегда оставлял без внимания. Вслед ему пристально и недовольно смотрели те, кто, вероятно, ожидал от него других, менее четких и уверенных ответов на последние вопросы. - По-моему, мы их сделали, Аластар. Как считаете? - отойдя подальше, обратился к Брайсу Лео. - Возможно. Спасибо за предупреждение. К этому нужно было быть готовым. Бейл и ее подпевалы - не промах, никогда не упустят шанса ударить исподтишка. - И все-таки к нашему утреннему разговору, если позволите. Вы ведь дали разрешение по каким-то другим причинам? Не потому что, как выразились, хотите преподать сторонникам клонирования печальный урок. Аластар уже собирался ответить, как к ним подошла его взволнованная секретарша, которая оставалась в зале, чтобы дать последние комментарии. - Господин Брайс, это вас. По-моему, что-то срочное, - сказала она, протягивая ему мобильный телефон. В этот день Марлен проснулась на удивление поздно. На часах было почти двенадцать, когда она открыла глаза. Должно быть, из-за всех переживаний и страхов женщина чувствовала себя настолько усталой. Заставив себя встать, она прислушалась. Вокруг стояла тишина. Вполне привычная для их дома. Аластар, конечно же, уехал по делам, а Джошуа... должно быть, в лицее. Накинув на плечи халат, Марлен направилась к кухне. Домработница снова отпросилась до обеда, а значит, приготовить завтрак женщине предстояло самой. Что-то больно частыми стали эти отгулы. Возможно, им стоит нанять более добросовестного человека? С этой мыслью Марлен спустилась на первый этаж, но пятна на светлом паркете заставили ее замереть на месте. Темно-красные, по форме напоминающие отпечатки подошв, они вели от двери с веранды к гостиной. Женщина почувствовала, как похолодели ладони, она поежилась от испуга, от ощущения угрозы, находящейся здесь, в ее доме. Преодолевая страх, Марлен, как можно тише, направилась к дверям гостиной, но ее взгляд застыл на веранде, которую было видно сквозь стеклянные окна. Там, на террасе, безжизненной грудой лежала большая собака. Ее морда уткнулась в стекло, она выглядела так, словно кто-то взял и переломал животному череп. Из открытой пасти текла кровь, растекаясь вокруг тела. Это кровавое зрелище вызвало у женщины настоящий ужас, и она, не сдержавшись, закричала, отшатнувшись от окна. Несмотря на то, что пес был жестоко искалечен, Марлен узнала соседского любимца, который иногда прибегал к ним, за угощением или просто так. Кто и как мог совершить подобное?! - Что ты кричишь, мама? - раздался со стороны гостиной голос Джошуа. Мальчик стоял в дверях, выглядя удивленным и вместе с тем раздраженным, словно крик матери отвлек его от какого-то важного занятия. - Джошуа... там... на веранде... соседский Раски... - не сумев связать слова в четкое предложение, почти прошептала Марлен, ощущая, как к горлу подступила тошнота. - А, эта псина. Она слишком громко лаяла. Я ее успокоил, - голос сына прозвучал спокойно и отчетливо, - так почему ты кричала? - Ты... это ты сделал? Джошуа?! Нет, ты не мог... - не веря услышанному, тому, что перед ней действительно ее мальчик, говорящий о жестоком убийстве так холодно и безразлично, Марлен испытала настоящий ужас. Взгляд невольно привлекла его обувь: светлые кроссовки, испачканные в свежей крови. Ей стало жутко. Перед ней стояло чудовище, по какой-то жестокой насмешке судьбы предстающее в образе ее сына. Нужно бежать. Звать на помощь, что угодно, лишь бы не оставаться с этим монстром наедине. - Я не мог - чего? - внимательно глядя на нее, все тем же тоном спросил мальчик. - Нет, Джошуа, ничего. Все... в порядке. Мне просто показалось. Я пойду, полежу. Ты... занимайся своими делами. Я пойду, - попытавшись сделать вид, что ничего не произошло, сбивчиво отозвалась Марлен, делая пару шагов назад, к лестнице. И, прежде, чем он успел что-либо возразить, она взбежала на второй этаж, метнувшись в кабинет мужа, к телефону. От страха с трудом отдавая себе отчет в том, что делает, дрожащая женщина отыскала трубку и быстро набрала номер Аластара. Но тот оказался недоступен. "Нет... у него ведь сейчас конференция, - сильнее сжав трубку в руке, вспомнила она, и нервно обернулась. Со стороны лестницы раздался какой-то скрип, - Джулия? Нет, нет! Она не успеет... и не сможет ничего сделать!". В коридоре скрипнули половицы. Дрожа от страха, Марлен набрала номер полиции. Два гудка, послышавшихся в трубке, показались ей бесконечно долгими. Но, наконец, на том конце провода ответил мужчина. - Полиция. Я вас слушаю. - Мое имя Марлен Брайс, я... - Куда ты звонишь, мама? - женщина резко обернулась, видя Джошуа, который стоял вплотную к ней, пристально глядя на нее темными, сейчас казавшимися почти черными, глазами. Марлен отступила на шаг назад, к дверям. Ее трясло, находиться в одном помещении с этим существом ей было жутко. А он наступал, оказываясь все ближе, неотрывно смотря на нее. Этот жесткий, холодный взгляд словно сковывал, заставляя испытывать только страх, заполняющий все ее сознание. Как-то смутно она слышала, что в трубке раздается голос полицейского, но не могла ему ответить. Делая шаги назад, она вышла из кабинета. Нужно бежать... Ладони Джошуа легли ей на плечи. Одно мгновение, один легкий толчок, и все вокруг перевернулось у нее перед глазами. Женщина полетела по лестнице, ударяясь о ступеньки, перила и стены, пока, испытывая боль во всем теле, не оказалась на полу в холле. Страшное существо стояло наверху, глядя на нее так же спокойно, как до этого. Она не успела убежать... краски перед глазами слились в одно пятно, а затем наступила темнота.