От друзей к возлюбленным (Кадзу и ОЖП)

Он был рядом, сколько она себя помнит. Словно часть семьи. Кадзу был наставником, другом и… мужчиной, которым она восхищалась с самого детства. В клане Наито он заработал репутацию хладнокровного и даже жестокого ниндзя. Однако, по отношению к себе, Харуми чувствовала заботу с его стороны. Следил, чтобы ее никто не обижал из мальчишек, чтобы не надорвалась во время тренировок, чтобы не замёрзла, сидя в засаде… Конечно, можно было бы списать это на то, что она — дочь дзенина и его лучшего друга… Но и сам ниндзя ловил себя на мысли, что ему приятно проводить время с этой озорной девчонкой. Правда не догадывался, что их дружба подошла к черте. Девушка всячески пыталась привлечь его внимание к себе, не просто как наставника, а мужчины. Старалась на тренировках, наряжалась, одолжила косметику у соседки, пользовалась аромамаслом… Даже пыталась строить ему глазки! Ничего не работало. Он словно не замечал этих намеков. И вот, возвращаясь из очередного заказа вместе, Харуми заговорчески предложила ему посмотреть на пещеру, которую недавно случайно нашла. Якобы там есть что-то очень интересное и он просто обязан это увидеть! Пещера была похожа на огромный сундук, хранящий свои тайны в тишине. Темные углы и загадочные изгибы стен, сталактиты и сталагмиты украшали потолок и пол, словно немые свидетели древних времен. Харуми вошла первой, как проводница в другой мир. Ее шаги эхом отдавались по пещере. Кадзу следовал за ней. «И снова она сует свой нос куда не надо» — усмехнулся он про себя. Он помнил, как в детстве Харуми любила находить новые места для того, чтобы спрятаться. Пару раз обычные прятки зашли слишком далеко и пришлось подключать весь клан для поисков. Чаще всего девчушка, обладающая магией кицунэ, как и её мама, обращалась в лису и засыпала, свернувшись в клубочек где-нибудь в лесу. Кадзу успокаивал ее родителей и говорил, что у их дочери талант к маскировке, а за талант не наказывают. Возможно, из-за своих же слов он иногда и страдал. Сейчас вон вместо возвращения домой, где его ждет мягкая постель после долгой дороги, он пробирается по узким проходам какой-то пещеры. Они продвигались вглубь. Свет проникал сквозь узкие щели в скалах, создавая игру теней и света. Вдруг перед ними раскинулось озеро, его вода блестела под лучами света, как жидкий изумруд. Харуми обернулась к нему с улыбкой, ее глаза сверкали от восторга и волнения. — Как тебе? — Волшебно, — коротко, в своей манере ответил он, рассматривая своды пещеры. — Очень хотелось показать ее именно тебе, — радостно проговорила она и намереваясь подойти ближе к воде, чуть не споткнулась. От падения ее спасли руки ниндзя. — Снова ты под ноги не смотришь, любопытная, — улыбнулся Кадзу. И снова он не замечал ее взгляда, сбившегося от его близости дыхания, слегка приоткрытых губ, жаждущих узнать, какого это целовать любимого человека. Харуми решилась именно в этот момент, откинув страх испортить их дружбу своим порывом. Харуми привстала на носочки и потянулась к его лицу. «Будь, что будет!» На какой миг ей даже показалось, что глаза Кадзу сверкнули интересом и предвкушением. Но внезапно его лицо изменилось, выражение вины и печали окутало его. — Харуми. Он резко отпустил ее. Его руки опали с ее талии, а сам он сделал шаг назад, глядя на нее с тем самым выражением, которое Харуми ненавидела даже больше, чем его безразличие. — Нам пора, — произнес он, словно разбивая мгновение волшебства и возвращая их в реальность. — Нужно успеть вернуться в клан до заката. И они молча покинули пещеру, но в их сердцах остались невысказанные чувства. Солнце ослепило их после темноты пещер, дезориентировав Харуми. Или ноги не держали из-за чувства стыда и обиды? Все ее чувства кипели внутри, словно вулкан, и она не могла понять, что делать дальше. Кадзу стоял перед ней, его лицо выражало смешанные чувства. Он чувствовал себя виноватым за свое отстранение, но в то же время не мог преодолеть барьер, который вдруг возник между ними. Он не хотел причинять боль Харуми, но был запутан. Харуми чувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Неужели она ему совсем не интересна как женщина? Все их разговоры, смех, моменты близости — это ничего не знчило? Ее душа была разодрана на части, и она не знала, как взглянуть ему в глаза после такого. Делать вид, что ничего не произошло? Кадзу помог ей взобраться в седло, обошёл, проверяя, насколько плотно ноги вставлены в стремя, и вложил в руки поводья. Но, и после этого не спешил отпускать и Харуми с нетерпением покосилась на его ладонь, лежащую на ее колене. — В пещере… — прошептал Кадзу, глядя в сторону. — Я должен тебя оберегать. — От кого? — спросила она, глянув сначала на потяжелевшую на ее колене ладонь, а потом на поднятое лицо мужчины, который прожигал Харуми странным взглядом. — От себя? Конь переступил копытами и рука Кадзу соскользнула с ее колена, оставив ощущение холода в месте бывшего соприкосновения. — Почему? — Потому что я люблю тебя, как дитя своего друга, — ответил Кадзу. Харуми отвернулась. Ей вдруг стало так горько, что эта горечь почувствовалась даже на языке таким был вкус разочарования. Неужели ошиблась и зря понадеялась?.. — Я поняла, — пробормотала она, глядя на дорогу сквозь пелену слез, но Кадзу взялся за стремя, и Харуми не решилась удрать, хотя очень хотелось. — Можешь не объяснять дальше. — Ещё, — будто и не слыша ее жалкого лепета, продолжил синоби, — Я люблю тебя, как своего друга и сородича клана, который никогда не бросит в беде. Горячие слезы все же обожгли ее лицо. Ей хотелось уехать, и конь, чувствуя это желание, топтался на месте. — И я люблю тебя… — Кадзу медленно опустил руки со стремени. Харуми вновь взглянула на него, поймав момент, когда ветер взметнул его черные волосы, мешая разглядеть лицо. — Как женщину, в паре с которой хотел бы провести всю жизнь. Стук собственного сердца отозвался в голове девушки ударами барабанов. Она спрыгнула прямо с лошади в объятия Кадзу, который инстинктивно поднял руки, подхватывая Харуми, чтобы та не упала, зацепившись за стремя. Она обхватила его шею, заставив слегка покачнуться, но Кадзу крепко держал ее, не отпуская, даже когда ноги ее почувствовали землю. И так же стремительно, как она бросилась в его объятья, он наклонился к ее губам. Они только выглядели жесткими, как и он сам, но на деле оказались мягкими и упругими. Они были горячими, такими же, как и его кожа. Несмотря на то, какую нежность Кадзу испытывал к ней, как пытался останавливаться прислушиваясь к ней, в какой-то момент синоби наконец-то выпустил все свои чувства на свободу. Харуми ощутила пламя, бегущее вверх по спине, растекающееся по груди и животу. Отстранившись друг от друга, они соприкоснулись лбами, пытаясь переварить всё произошедшее. Теперь они точно перешли ту черту, дружба осталась позади, но взамен им было даровано нечто большее.