Часть 7

От внимательного взгляда Драко, в этот момент пользующегося поддержкой утончённого нюха, не ускользнуло ни мимолётное замешательство Гермионы, почти инстинктивно опустившейся на край постели, ни взгляд, которым она лихорадочно окинула комнату. Малфой прекрасно осознавал: единственная причина, по которой Грейнджер не пересела на кресло или диван, была отнюдь не в том, что они были ближе к нему.  На самом деле Драко было предельно понятно: если бы ей предоставилась возможность, Грейнджер выпрыгнула бы в окно, только чтобы быть подальше от него. Просто подобные рокировки и игры в музыкальные стулья - пересесть куда-нибудь с кровати - она рассматривала, как слабость.  От этого наблюдения и соответствующих выводов альфа внутри взвыл от обиды, практически испытывая физическую боль от такой демонстрации недоверия «своей омеги». Да что там недоверия: откровенного страха, который сейчас сочился из Грейнджер  настолько отчётливо, словно был осязаем. Драко казалось, что он не просто его чувствует обострённым нюхом, но способен до него дотронуться.  Усилием воли взяв себя в руки, Малфой заставил голос звучать ровно и, вопреки рефлексам оскорблённого альфы, не применять подчиняющего тембра. В конце-концов, всему свое время и место, а время демонстраций альфа-фокусов ещё не пришло. – Думаю, вашему Ордену к этому моменту прекрасно известны предназначение и цель «Спецотдела Альфа»? – начал Драко издалека, и Гермиона предсказуемо кивнула. – Специальное подразделение, созданное исключительно из альфа-самцов и предназначенное для исполнения наиболее тёмных делишек вашего Лорда. В рядах которого ты состоишь, как и Нотт с Забини. По сути, свора цепных псов Тёмного Лорда с обострённым нюхом и физической силой, соответствующей их дисигнации. Ваш Лорд обычно привлекает вас, когда нужно взять след и притащить ему определённого человека, которого вы способны выследить исключительно по запаху. Думаю, он пользуется вами и для других целей, например, когда нужно сломать кого-то и выбить нужную информацию. Это ведь аккуратное описание ваших обязанностей?  – Любопытное представление о нашем предназначении, – глаза Драко опасно сузились, а голос сейчас звучал предостерегающе. – А скажи мне, Грейнджер, ничего из твоего собственного недавнего опыта не выбивается из этой картины? – На самом деле, нет, – Гермиона пожала плечами и принялась перечислять. - Вчера вас было трое альф, что более, чем достаточно, чтобы пересилить отряд, состоящий из одного альфы, нескольких бет и омеги, совершенно бесполезной с вашей точки зрения в любой стычке. Ведь в конце концов, ей можно просто приказать, и она не сможет не подчиниться. Что в принципе и произошло. – То есть, мы цепные псы, выполняющие любой приказ хозяина. Головорезы, отличающиеся нюхом и физической силой, ах, да: и убийцы, - перефразировал ее слова Малфой, и Гермиона замерла от обманчиво-спокойного звучания его голоса. - В функцию таких парней несомненно входило бы ещё и уничтожение любых членов сопротивления, или во всяком случае, по логике вещей, мы должны брать пленных в целях, как ты выразилась,  «выбить информацию». А тебе не кажется подозрительным, Грейнджер, что кроме тебя мы больше никого практически не тронули? Конечно, предварительно мы их всех обезвредили, но что нам мешало захватить всех в плен? – У вас были другие приказы? – Грейнджер вопросительно приподняла бровь, но потом задумчиво нахмурилась, словно переосмысливая собственные слова. – А действительно, почему ты всех отпустил? Ведь даже мне в моем состоянии было ясно, что Невилл не мог бы противостоять не только вам троим, но и одним Нотту с Забини. Но ты их отпустил. – Совершенно верно, – медленно кивнув, Малфой самодовольно хмыкнул. – Какая интересная пища для размышления. А теперь позволь добавить ещё несколько изысканных блюд. От тебя ожидается информация. А при всем моём почтении и восхищении его новоявленными умениями, я очень сомневаюсь, что в отличие от тебя, Лонгботтом имеет доступ к чему-то важному. И сейчас ты находишься полностью в моей власти, и прошу тебя, не обманывайся. При всем моем уважении к Поттеру и старшему из выводка Уизли, в отличие от них, противиться мне ты не сможешь. Как бы ни старалась, а позволь тебя уверить, до этого момента я даже не прилагал особенных усилий. Поэтому, милая, просто засеки на своем очаровательном носике и отложи в своей гениальный голове, что в конечном результате ты всё равно расскажешь мне все, что я хочу знать. И только от тебя зависит, какой из многочисленных дорог, довольно сильно отличающихся друг от друга в приятности для тебя, мы туда придём.  После чего Драко поднялся с места, демонстративно сделав несколько шагов в сторону неподвижной, словно каменное изваяние, Грейнджер и слегка склонился вперёд, протягивая руку за своей палочкой. В нос Гермионы мгновенно ударил всепоглощающий, одновременно сладкий и мужественный запах альфы. Сознание помутнело, и Гермиона могла поклясться, что ощущает, как притихшая до этого омега поднимает голову, буквально скуля от восторга, и выползает наружу, одновременно отодвигая в сторону рациональный мозг. Подавляя все высшие функции и даже саму способность мыслить, и оставляя на её месте только обнаженные нервные окончания базовых рефлексов, инстинктов и самых что ни есть примитивных желаний. Словно предпринимая последнюю попытку вернуть контроль, логика насмешливо подметила, что этот мерзавец наверняка нарочно даже не потрудился откатать обратно рукава своей рубашки. Наоборот, Драко предусмотрительно расстегнул несколько верхних пуговиц, несомненно чтобы усилить эффект обнажившихся желез запаха. И сейчас Гермиона имела возможность сполна насладиться эффектом, который производила на омегу близость «её альфы». – Хорошая девочка, – на самой грани слуха выдохнул возле её шеи Малфой, плавно склонившись к Грейнджер и оперевшись обеими руками по разные стороны постели возле самых её бедер, сейчас отчаянно сжатых вместе. И одновременно опалив горячим дыханием и без того пульсирующие от его близости и запаха гланды омеги. – А теперь продолжим нашу демонстрацию. Он слегка переместил корпус, нависая над Грейнджер, замершей перед ним по-прежнему не в силах шелохнуться, и нагло усмехнулся. А потом нагнулся еще ниже и припал губами к напряженной до предела и выгнувшейся ему навстречу шейке омеги, послушно предоставлявшей Драко доступ к той самой гланде запаха, укус которой подтверждал принадлежность омеги «своему альфе».  А Малфой не торопился, наслаждаясь каждой секундой демонстрации своей власти. Неспешно целовал каждый сантиметр открывшейся перед ним кожи, наслаждаясь покорностью замершей перед ним девушки, он даже не спешил положить руку на её колено. Лишь вновь выдохнул свое снисходительно-поощряющее «хорошая девочка», когда её колени сами по себе разомкнулись. И только после этого Малфой переместил одну ладонь, позволяя пальцам мягко скользнуть на внутреннюю часть бедра. А потом неспешным движением принялся поглаживать чувствительную кожу, впрочем, не торопясь переместиться вверх, хотя не мог не отметить: без сомнения уже взявшая контроль над Грейнджер омега нетерпеливо замерла, незаметно соскальзывая ближе к краю постели в попытке заставить его пальцы переместится выше.  Получить желанную разрядку и наслаждение, которые он недвусмысленно обещал своими плавными, круговыми движениями на нежной коже, правда, бедра. И которые омега несомненно жаждала почувствовать выше, намного выше. Внутри себя, в самом центре наслаждения. Повинуясь инстинктам и следуя рефлексам.  Вот только как раз это в планы Драко пока что не входило. Не сейчас, когда это шло абсолютно против воли Грейнджер, плюс ко всему, его до смерти боявшейся. Впрочем, перед тем, как закончить свою демонстрацию, Малфой знал, что должен сделать кое-что ещё. И вновь выдохнув поощрение в самое ухо Грейнджер, Драко медленно провел языком по жаждущей его укуса, вмиг вспухшей от присутствия альфы гланде.  Сорвавшийся с губ Гермионы (омеги) стон наслаждение стал музыкой для его ушей, и подавив острое желание впиться в нежную плоть зубами, Малфой повторил свой манёвр. А потом ещё и ещё, облизывая языком и одновременно посасывая чувствительную плоть.  Когда контролировать собственные инстинкты стало практически невозможно, Малфой отстранился, самодовольно внимая разочарованному стону, против воли Гермионы сорвавшемуся с губ «омеги».  – Так сказать, в целях профилактики, – с видимым хладнокровием, на самом деле давшемуся ему невероятной ценой, выдохнул Малфой и оправил сбившуюся одежду. – Это для тебя немного пищи для размышления. После чего, демонстративно не оглядываясь назад, он поспешным шагом вышел за дверь и плотно захлопнул её за собой, на всякий случай запечатав ещё и заклинанием.