Часть 9

По сути выпроводив обоих напарников Драко за дверь, а сам факт, что удалились они через камин, Люциус считал незначительным нюансом, старший мужчина обернулся к сыну. Чуть ранее Люциус покинул комнату Грейнджер отнюдь не потому, что устал от их небольшой беседы, или общение с омегой сына ему надоело. Просто острый нюх альфы и охранные чары поместья безошибочно оповестили, что у них гости. Младший Нотт и Забини пожаловали явно без приглашения, а запах обоих молодых альф старший Малфой прекрасно знал. И учитывая, что его сын явно не подобрал Грейнджер на улице, а намного более вероятно – отбил во время рейда (или засады, если выражаться более конкретно), его сыну сейчас вполне могла быть нужна помощь. Блейз и Теодор вполне могли быть заинтересованы именно в омеге.  Вот только прежде, чем Люциус мог промолвить и слово, его наследник и вполне агрессивный альфа уже предостерегающее ощетинился, а взгляд, которым младший Малфой одарил старшего, был почти враждебным. – Если ты хочешь сейчас отчитать меня за то, что я приволок грязнокровку не просто в ментор, но в собственную спальню, то позволю себе напомнить, что прежде всего Грейнджер – омега. И более того, абсолютно идеально подходящая моему альфе. И да, я прекрасно знаю, что факт её присутствия здесь тебе открыли не Теодор с Блейзом. Я достаточно хорошо чувствую её запах на тебе чтобы быть уверенным, ты заходил в мою спальню и даже беседовал с ней. – Совершенно верно, – Люциус небрежно кивнул и расслабленно откинулся на спинку кресла, всем своим видом и позой демонстрируя, что именно он сейчас является хозяином положения. – Более того, я прекрасно понял, что мисс Грейнджер опять умудрилась побить все рекорды волшебного мира и проявилась истинной омегой. А ещё мне прекрасно известно, и как раз этот факт я нахожу наиболее любопытным, что не только твой альфа одержим ею. – Ты наконец понял, что Грейнджер мне нравилась ещё задолго до того, как она проявилась, или когда никому ещё и в мысли не могла прийти её истинная дисигнация? Какая-то внезапно проявившаяся прозорливость, отец.  – Не надо ломать комедию и строить из себя шута, Драко, – вмиг отбросив в сторону любое притворство, Люциус опасно прищурился и всем корпусом склонился вперёд, напоминая грозного хищника и топ-альфу, коим и являлся на самом деле. – Потому что если ты сыграешь эту партию неправильно, то тебе вполне может быть не до шуток. И не надо делать из меня идиота, сын. То, что к этой магглорождённой девчонке ты неровно дышишь, стало очевидно ещё на первом курсе. К слову, мне теперь многое становится понятно, например, твоё вечное соперничество с Поттером. Похоже, на каком-то инстинктивном уровне ты уже чувствовал, что она – твоя омега. Но позволь повториться, я нахожу забавным другой нюанс. Тёмный Лорд, судя по всему, разделяет твой повышенный интерес к мисс Грейнджер. – Откуда ты знаешь? – ещё до того, как он мог хорошенько обдумать свои слова, они уже сорвались с губ Драко. – Не разочаровывай меня, сын. Ты не омега, теряющая способность разумно мыслить в присутствии  альфы. Поэтому сложи уже «Вингардиум» и «ловеоса» вместе и подумай головой. – Тёмный Лорд показывал тебе пробирку с её запахом. Действительно, это вполне логично. И ты её узнал? – Драко кивнул, поначалу заметно успокоившись, но потом насторожился. Рефлексы альфы брали своё, и зверь внутри настороженно поднимал голову, готовый защищать свою собственность от другого альфы. – Расслабься, волк, у меня есть своя истинная омега, и твоя мне без надобности. Хотя не могу сказать, что я потрудился донести это до сведения мисс Грейнджер. Я имел в виду, что Тёмный Лорд считает, что эта омега идеально подходит ему тоже. И на твоем месте меня бы намного больше заботил именно этот нюанс, а не собственный отец, давно привязанный к своей омеге и абсолютно этим довольный. А вот в ответ на твой второй и намного более интересный вопрос, Драко, скажу, что нет, я её не узнал по запаху. Наверняка потому, что никогда не обращал на её запах внимания именно с этой точки зрения, да и с чего бы мне это делать? Мне и в голову не приходило, что мисс Грейнджер может проявиться.  – И что ты сейчас намерен делать? – прищурившись, Драко не сводил пристального взгляда с зрачков Люциуса. Словно пытался заглянуть в самую душу и прочесть его сокровенные мысли. Конечно же в дополнение к тому, что сейчас его нюх отчаянно пытался по запаху различить истинные эмоции собственного отца. – Выдашь меня Повелителю, – последнее слово Драко произнёс с нескрываемым пренебрежением и сарказмом. – Так сказать, чтобы уберечь чистоту рода? – Исходя из того факта, что запах омеги в одной из трёх продемонстрированных мне Лордом пробирок явно принадлежал мисс Грейнджер, посмею предположить, что альфой, чей запах был во второй пробирке, является мистер Поттер. И уже методом несложных вычислений можно заключить, что третий запах, бета-мальчишки, принадлежит Рональду Уизли? – явно настроенный проигнорировать выпад сына Люциус вопросительно приподнял бровь и, дождавшись утвердительный реакции Драко, продолжил. – Что ж, вполне логично. В конце концов, именно одного из бета-сыновей Артура, который на самом деле постоянно крутился возле мисс Грейнджер, ты никогда в расчёт не брал. Ты вообще смотрел на него исключительно, как на очередное недоразумение, который на самом деле тебе не соперник. Что само по себе забавно, ведь именно Рональд Уизли, если можно верить бесконечной болтовне девчонки-Паркинсон, изначально и нравился мисс Грейнджер. – Хочешь сказать, – вмиг утратив большую часть своей агрессии и став задумчивым, Драко кивнул. – Что я изначально чувствовал, что с Грейнджер у меня какая-то связь, и поэтому ввязывался во всевозможные конфликты с Поттером и его прихвостнем-Уизли? Чувствовал в нём соперника? – Ну, в этом не было бы абсолютно ничего неожиданного, Драко, – хладнокровно пожал плечами Люциус. – На самом деле, мой сын, подобное поведение от такого альфы, каким ты с детства и обещал стать, полностью предсказуемо. И я имею в виду, что он стремится к первенству, и в отличие от тех же Лонгботтома или Забини, например, абсолютно не собирается довольствоваться вторыми ролями. Такие, как мы, в конечном итоге можем подчиниться более сильному альфе, но это не мешает нам не терпеть конкуренцию среди равных или тех, кто слабее нас. Мы стремимся быть вожаками стаи. Это в нашей крови. Поэтому я не удивлюсь, если инстинктами даже на тот момент ещё и дремавшего внутри тебя альфы почувствовав, что мисс Грейнджер потенциально может являться твоей истинной парой, ты изначально цеплялся с Поттером. На тот момент таким же дремавшим внутри альфой, как и ты сам. А в бета-щенке Уизли, естественно, твой альфа соперника не видел. – А ведь ты так удачно и своевременно решил составить нам с Тео и Блейзом компанию отнюдь не из праздного любопытства послушать наши беседы, отец. Ты пришел оказать мне поддержку, и не только моральную. В случае необходимости ты мог встать на мою сторону, и вполне не фигурально, – по мере осознания этого уже предельно очевидного факта, Драко в полном изумление покачал головой. – И должен признать, отец, меня это удивляет. Ты так легко отбрасываешь в сторону наши убеждения? Отказываешься от теории чистоты крови и готов принять Грейнджер, как мою омегу? – В отличие от твоих менее сведущих друзей и нынешних напарников, Драко, в моем образовании, как и в твоем, пробелов не было. А другими словами, и вновь в отличие от мистеров Нотта и Забини, я прекрасно понимаю, что значит это позднее проявление мисс Грейнджер, как омеги. И могу сложить два и два, в результате этих несложных вычислений получив, что наша блистательная магглорождённая волшебница умудрилась проявиться той самой истинной омегой из магглов, которые до нашего времени дошли только в старинных фолиантах и свитках. Другими словами, о существовании которых многие даже чистокровные волшебники из древних семей уже и думать забыли. Что мы и имели возможность только что наблюдать на примере милейших Тео и Блейза. – Я бы не списывал Тео со счетов так быстро, отец, – почти на автомате кивнув, Драко задумчиво покачал головой. – Нотт имеет тенденцию не показывать, что ему известно, а что нет. Он ведь не менее альфа-вожак, чем мы с тобой, вот только к цели идёт несколько иными путями. – Да, в отличие от его же собственного отца, и вполне вероятно, что благодаря воспитанию Тодда, наш милейший друг Тео предпочитает многое держать в себе. В этом твоему товарищу не откажешь. Впрочем, одно мы можем знать наверняка: мисс Грейнджер на Тео не влияет таким же образом, как на тебя.  – Иначе Тео с детства не смог бы её игнорировать и относиться к ней настолько спокойно и ровно, как он это демонстрировал. Ему не позволили бы инстинкты, – Драко согласно кивнул. – Я это уже понял, отец. – Ни на мгновение в этом не сомневаюсь, – Люциус усмехнулся. – Ведь и ты тоже не слывешь сорвиголовой без тормозов, бросающимся на всех подряд без разбора. На самом деле, твоя реакция на мистера Поттера и мисс Грейнджер меня с детства озадачивала. Что ж, мы наконец получили разгадку этой тайны. А в ответ на твой вопрос, сын мой, и опуская немаловажный нюанс, что меня оскорбляет даже то, что он появился в твоей голове, всё-таки расставлю все точки над «и». В нашем обществе теория чистоты крови намного более, скажем так, молодая и по меркам истории новая, чем постулаты и правила динамики Альфа-омега. И для тех из нас, кто чтит свои корни, именно наши основоположные инстинкты стоят во главе угла. А другими словами, отношения альфы и омеги однозначно перевешивают всё остальное. Надеюсь, это отвечает на твой вопрос? – Да, отец, – челюсть Драко решительно сжалась, и младший альфа коротко кивнул. – Предельно ясно, как Мерлинов день. Что на самом деле подводит меня к некоторым другим вопросам, которые я бы хотел обсудить. И прошу тебя, не сочти за оскорбление, но я считаю, что не обсудить розового гиппогрифа в комнате становится всё более затруднительным. И это касается Тёмного Лорда.  – Ты хочешь обратить моё внимание, особенно в свете некоторых сказанных мною вещей, что господин Том Реддл порой придерживается наших правил в отношении динамики Альфа-омега весьма, скажем так, «вольно»? – Скажем так, отец, он весьма часто откровенно нарушает эти правила. Словно они для него скорее предложения, и он сам может выбирать, следовать им или нет. Особенно в отношении применения силы к омегам. Да и вообще его отношение к ним весьма отдалённо напоминает классическое. Вольная интерпретация, так сказать.  – Я обратил на это внимание, сын, – глаза Люциуса вмиг сузились, и он коротко кивнул. – Более того, последнее время даже среди наших традиционно воспитанных альф появились сторонники этого его отношения. Например, отец нашего общего друга Тео по слухам не стесняется открыто забавляться с омегами, не особенно утруждая себя правилами. Несомненно, я обратил на это внимание. Вот только до сегодняшнего дня избирал, скажем так, если не закрывать глаза, то однозначно отводить взгляд. – До сегодняшнего дня? – голос Драко с потрохами выдавал его истинные эмоции, но младшего альфу это в данный момент не заботило. В конце концов, они с отцом сейчас открыто выкладывали все карты на стол, хотя пока с козырей не шли. Драко прекрасно понимал, что у них у обоих кое что ещё оставалось в кармане. – Именно что до сегодняшнего дня. Потому что сегодня я узнал, что грязнокровка Поттера на самом деле является истиной омегой моего сына. И что именно в этой юной особе заинтересован мистер Реддл. Вот только в отличие от нашего Повелителя, мой сын придерживается правил в отношении омег до последней точки. А это, Драко, немаловажно не только мне, но и довольно многим традиционно воспитанным волшебникам в нашем мире. А говоря начистоту, вполне может стать как раз той соломинкой, которая и переломит шею гиппогрифа.  – Приятно это слышать, отец. А ещё более приятен для меня факт, что я имею возможность не разочароваться в тебе, – Драко улыбнулся, решительно поднимаясь на ноги. – Впрочем, думаю, что на сегодня эта дискуссия исчерпала саму себя. Но приятно знать, что мы на одной странице. – А точнее, не окажемся по разные стороны баррикад, – в свою очередь встав с кресла, Люциус усмехнулся. – Только скажи мне одну вещь. У тебя ведь есть какие-то дально-играющие планы? Я ведь не забыл, что сказали твои товарищи. Ты оставил для Поттера какой-то подарок. И посмею предположить, что он включал в себя именно информацию об истинных омегах, заполучить которую иными способами мистеру Поттеру было бы довольно затруднительно. Более того, посмею  также предположить, что именно за этой информацией и охотилась мисс Грейнджер, когда ты заманил её в ловушку. Я даже не удивлюсь, если именно эти книги и стали приманкой. – Ты удивишься, отец, насколько наш Повелитель и Поттер на самом деле имеют больше общего, чем любой из них желал бы признаться даже самому себе. И более того, поделюсь с тобой ещё одним забавным фактом. Грейнджер тоже в некоторых вещах ведёт себя аналогично им двоим, особенно когда это относится к динамике альфа-омега. Думаю, что это отголосок их воспитания магглами в раннем детстве. Они видят все свою диссигнацию, как некое ограничение или рамки, в которые их искусственно загнали. А следовательно, все трое сопротивляются собственным инстинктам и пытаются с ними бороться, вместо того, чтобы их принять и научиться с ними жить. – Свою внутреннюю омегу мисс Грейнджер рассматривает, как чуть ли не врага. Именно так она её называла: предательница, – внимательно глотавший каждое слово сына, Люциус понимающе кивнул. – И да, я обратил на это внимание. И они явно потратили впечатляющее количество времени, чтобы научить её сопротивляться альфам. И ладно, Поттер на это пошел, но признаться, не ожидал подобного от мистера Лонгботтома.  – Хочешь сказать, что это время вполне можно было потратить с большей пользой? – Драко насмешливо скривил нос, многозначительно приподняв бровь. – И что не ожидал подобного от наследника одного из священных 28?  – Мистер Лонгботтом никогда не относился к категории агрессивных альф, или тех, которые пойдут на конфликт с таким несомненным вожаком стаи, как мистер Поттер. Поэтому как раз его поведение меня не удивило, – Люциус пожал плечами. – А вот готовность мистера Поттера идти на поводке вздорных желаний омеги, это уже другой вопрос. – Вот именно, – Драко многозначительно взглянул на отца. – И с моей точки зрения в этом полностью видно его воспитание магглами. Он именно что пошёл на поводке у Грейнджер, и в конечном итоге чего они добились? Ничего. Ну, заняло мне на несколько секунд дольше, чтобы подавить её сопротивление. Ну, признаю, она вполне могла бы сопротивляться другому альфе более продуктивно, хотя очень сильно подозреваю, что при должном желании тот же далеко не самый агрессивный или сильный Нотт легко с ней справился. А некоторых это сопротивление не только бы не позабавило, оно бы их вогнало в ярость. И в конечном итоге что Поттер имеет? Или Лонгботтом, если мы даже допустим, что первый откровенно верил в успех этого их сомнительного предприятия. Но ведь Лонгботтом не идиот, да и вырос в отличие от них с понятиями альфа-омега, буквально впитанными с молоком матери. Вместо того, чтобы объяснить Грейнджер прописные истины, даже если нужно, вбить в её упрямую голову «про птичек и пчелок», они потратили свое время на ерунду, при этом давая себе ложную уверенность, что чего-то достигли. И в конечном результате Поттер отправил омегу в заведомо патовую ситуацию, подвергнув её опасности, и не смог её защитить. Вот такие коврижки. А все почему, отец? Потому что они отказываются принять ситуацию такой, какая она есть, и адаптировать к обстоятельствам. – И ты считаешь, что Тёмный Лорд в некотором смысле делает то же самое? – Люциус на первый взгляд задумчиво, но на самом деле с нескрываемой гордостью кивнул. –Ну что ж, ты совершенно прав, мой сын. И именно это и станет причиной его поражения. Ведь что бы там ни было, некоторые вещи у нас, как ты правильно сказал, впитались с молоком матери. – А теперь позволь откланяться, отец, –  Драко склонил голову на этот раз в лёгком поклоне. – Сейчас мне нужно всё-таки разложить по полочкам правду о тех самых «птичках и пчёлка» для одной небезизвестной нам упрямицы. И помоги мне Салазар, но это займёт довольно много сил и энергии. Особенно если учесть, что противостоять Повелителю сейчас ещё рано.  – Конечно, Драко, – Люциус усмехнулся. – Что ж, позволь пожелать тебе силы и выдержки. А мы оба знаем, что глупая удача тебе ни к чему. После чего оба мужчины рассмеялись в абсолютном понимании, и, развернувшись на каблуках, младший Малфой направился вверх по лестнице. А старший задумчиво опустился в кресло, и ни один из них не заметил, как Нарцисса тенью отстранилась от стены и скрылась за поворотом коридора.  А если её пребывание возле двери на протяжении всего тет-а-тет мужа и сына и не ускользнуло от внимания Люциуса, он не показал виду или каким-либо другим образом на него не отреагировал.