Мы останемся друзьями?

Весенними тёплыми вечерами маленький принц Генрих часто гулял в саду, среди цветущих деревьев, с наслаждением вдыхая их аромат, рассматривая небо, заливающееся яркими красками заката. Он любил гулять и в одиночестве, оставаясь со своими мыслями и идеями, внимая звукам природы, но также он ценил и прогулки в компании близких ему друзей. Особенно хорошо было разделять такие вечера со своим другом, Жаном д'Англере. Он не был богатым знатный придворным, но с ним было куда интереснее и всегда безумно весело! Шутки этого удивительного юноши не знали границ и всегда были невероятно удачными. Генрих тайно восхищался им, но конечно ничего не говорил, все-таки он принц. Хорошо ли быть принцем? Да, Генриху очень нравилось! Он ходил в роскошных костюмах, всегда носил множество самых разных украшений, и ярко проводил каждый день своей жизни. Так ярко и активно, что вечерами всегда хотелось отдохнуть и забыться среди густой листвы. И слушать спокойный, тёплый голос Жана, от которого веяло солнцем и теплом с юга. Они были еще совсем юны, Генриху едва исполнилось двенадцать лет и потому иногда любили помечтать, многли даже и поиграть, и в общем-то все шалости матушка Екатерина Медичи с удовольствием позволяла своему любимому сыночку. Генрих очень любил свою мать. Она всегда держалась уверенно, гордо, всегда успела сказать нужные слова, всегда элегантно одевалась. В ней было что-то необычное, пришедшее, видимо, из Италии, чего нельзя было найти во всем Париже. Что-то неуловимое, яркое и намного более родное, чем весь Лувр. Генриха всегда тянуло к теплу и солнцу, поэтому он любил Италию и матушку, Гасконь и Жана. Свет ассоциироваться у него с добром, он стремился туда и часто перед сном воображал, что там – мир идеальный, люди добрее, праздники веселее, еда вкуснее и цветет все пышнее. Иногда они вместе с Жаном представляли, как сбегут из Лувра в далёкий Нерак или куда-нибудь рядом, поселятся в небольшой деревеньке и смогут дни напролёт любоваться красотой природы. И всегда из будет окружать только яркое солнце... Но в семье Генриха никогда не было покоя. Его старший брат Франциск умер шестнадцатилетним, а его сестра Маргарита так переживала, что Генриху пришлось успокаивать её. После этого у них завязались тёплые, доверительное отношения. В сестре он души не чаял, они вместе подбирали друг другу наряды, Генрих даже шил ей платья. Другой брат Генриха, Карл, стал королем в свои десять лет, так что их мать первые годы была регентшей. Тогда время текло достаточно спокойно для юного принца, он плохо понимал происходящие религиозные волнения в народе. Но время шло и ситуация в стране накалялась до предела. Генрих часто слышал о происходящих беспорядках, например, о цыганах. Тут они с Жаном разошлись во мнениях. Генрих боялся историй о них, а Жан наоборот проявлял некое восхищение. Он воспевал их свободу, превозносил их образ жизни. Поэтому, когда в один день Жан вдруг исчез, Генрих так и решил – цыгане. Узнать, так это или нет, он не смог. И сколько бы ни просил он матушку отыскать Жана, та ничем не смогла помочь. Годы шли, времена менялись, листья в садах желтели, опадали и вновь распускались. Ветер уносит с собой все воспоминания и вот, прекрасный двадцатилетний принц и герцог Анжуйский, Генрих Валуа, все ещё гулял по саду. Он уже не помнил о Жане ничего, наверное, только если бы ему прямо сказали о друге детства, он смог бы найти в ворохе воспоминаний те самые, летние, тёплые. Теперь Генрих не мечтал и не воображал красивые сценарии о прекрасных теплых странах. Вместо этого его голова была полна назойливыми мыслями о французском престоле, о сестрице Марго, которая зачем-то стала водить дружбу с Генрихом де Гизом, о красивых девицах и юношах. Раньше Генриху хватало красок в жизни, теперь же она потускнела и он хотел самых разных острых ощущений. Особенно ему нравилось одеваться простолюдином и гулять по Парижу. Так куда интереснее, чем ехать в карете в сопровождении многих людей. Однако один раз, гуляя вот так по ночному городу, Генрих увидел, как на Гревской площади разворачивалось какое-то представление. Продравшись сквозь толпу глазеющих, принц смог и сам увидеть происходящее. На площади выступали цыгане, один из них, с красивой золотой серьгой в ухе и темными кудрявыми волосами, а другая с такими же тёмными, но более прямыми, с бледным лицом, девушка. Они разыгрывали какие-то уму непостижимые действия с огнём. Генрих замер. Цыгане! Что-то стукнуло у него внутри, когда он понял, что это они, когда взглянул в лицо юноши. Генрих легонько толкнул какого-то человека, одетого в лохмотья, стоявшего рядом. – Сударь, не знаете, кто этот человек, что выступает? – А? О! – тот пожал плечами, почесал ухо, затем снова повернулся. – Ба! Знаем. Это же цыган наш, о! Весёлый юноша, весёлый! Как же его... Эй, приятель! – он толкнул, довольно грубо, своего соседа. – Чего тебе? – послышался недовольный голос. – Как звать этого цыгана? – Братец мой, неужто не помнишь? Шико зовётся! – Слышал? – обратился первый к Генриху. – Благодарю вас. – пробормотал принц. Это имя ему ничего не говорило. Однако странное ощущение, будто он видел Шико когда-то, не покинуло принца и тот твёрдо решил после окончания представления заговорить с ним. Ради этой цели Генрих простоял на холодной улице около получаса. Но его старания были оправданы. Люди начали расходиться, площадь стремительно пустела. Улучив момент, Генрих приблизился к цыгану и цыганке. Названый ему Шико нахмурился и несколько напрягся. – Что вам угодно, сударь? – Я бы хотел с вами поговорить! – как можно более просто и беззаботно ответил Генрих. – Тогда подождите меня здесь, я должен проводить мою сестру. – не дождавшись ответа Генриха, Шико повернулся и скрылся во тьме. Возвращаться в Лувр Генрих не хотел, но стоять в одиночестве посреди площадь и ждать у моря погоды тоже не представлялась ему идеей заманчивой. Поэтому скрепя сердце Генрих отправился обратно в замок. Ночная дорога, свет луны действовали на него странным образом. В памяти будто что-то зашевелилось, заиграло, но что именно, Генрих не помнил. После той ночи прошло около месяца, но Генрих часто возвращался мыслями к загадочно знакомому цыгану.

***

В Лувре часто бывает неспокойно. Вот, где шорохи и топот действительно могут оказаться угрозой, а не простым ночным кошмаром. На королей часто случаются покушения, а бывает – и на принцев. Впервые с таким страхом Генрих столкнулся как раз через месяц после своего цыганского приключения. Он спокойно лежал в опочивальне, наблюдая как тает воск свечей. День прошёл мирно, вечер вяло и тоскливо и ночью он никак не мог заснуть. Множество мыслей роилось в его голове, множество идей загорались и тут же угасали. Возможно, он так и пролежал бы до самого утра, если бы вдруг не услышал шаги за дверью и скрип за окном. Генрих напрягся, сел в постели и огляделся. Показалось? Шум за окном усиливался, но затем просто затих. Генрих встал и открыл его, вглядываясь в ночное небо, сегодня совсем мрачное, без единой звезды. Очень странно. Но не успел он что-то подумать, как в дверь вломились какие-то люди. Яркий свет факелов больно ударил в глаза Генриха, он увидел сверкнувшую в руках пришедших холодную сталь и замер от ужаса. Вот и все! И кого звать на помощь? Он видел, что его охрана перебита, кто знает, скольких ещё людей лишили жизни, чтобы пройти к его опочивальне? Что ж, может его не станут убивать? Может, получится договориться? Но прежде, чем Генрих открыл рот, за окном снова послышался шум и через мгновение, вместо привычно входящего ветра, через окно в комнату проник неизвестный господин. Генрих схватил свечу и отпрянул. Однако в этом не было необходимости – неизвестный закрыл собой Генриха, обнажая шпагу и держал в другой руке кинжал. – Может вы крикните что-то, ваше высочество? – усмехнулся вошедший и в этом голосе Генрих у цыгана Шико. Радость, смешанная с искренним удивлением, восторгом и непониманием отразилась на лице принца. Он выдохнул и, пока Шико пытался расправиться с преступниками, закричал изо всех сил. Помощь пришла быстро, почти в мгновение ока, однако Шико все-таки успели сильно ранить в руку. Генрих подбежал, обнял его, поддерживая и приказал позвать лекаря. Стражники явно сильно удивились, они думали хватать и цыгана, возможно, предположив, что он главный виновник, но послушали приказ и просто увели преступников, спорить не стали. Шико и Генрих остались одни в темноте. Принц дышал неровно, судорожно опираясь на стену. Зато Шико прибывал в приподнятом настроении. Несмотря на рану, он ловко зажёг остальные свечи и, улыбаясь, сказал: – Ну что, помнишь меня? Генрих нахмурился. – Кажется, да... Но я не могу понять откуда знаю тебя! – Ну как же, ваше высочество! Помните друга детства, Жана? Вы гуляли с ним по саду, болтали обо всем на свете. А? Генрих раскрыл глаза от удивления. Точно! Ах, как давно это было. Но ведь было, и было очень ярко, как же он мог не вспомнить? – Жан! Как, как? Боже мой, столько лет! Шико! Цыган! – принц, не раздумывая, обнял его. И несмотря на то, что с их последней встречи прошло много-много лет, Генриху казалось, что они знакомы вечность. – Ох, ваше высочество! Вы так эмоциональны. – А ты...так красив! – выпалил Генрих, любуясь Шико, рассматривая черты его лица. – Свиделись, значит. – Мы останемся друзьями? – с надеждой в голосе спросил Генрих. В глазах Шико забегался весёлые огоньки лукавства. – Возможно. – кивнул он. – А может, и кое-что большее. – добавил, но так тихо, что этого не услышала ни одна живая душа.