Глава 24. Жизнь в одиночку

«— Век их так краток:

Сверкнут на мгновенье и тотчас

Исчезнут бесследно,

Лишь ветер подует случайный,

Росинки на листьях хаги…

— Одна за другой

Тают росинки — торопятся

Из мира уйти.

Неужели уйдем мы не вместе,

Как мечтали когда-то, а порознь?»

Мурасаки Сикибу "Повесть о Гэндзи"

      Сакура топталась под дверью мужчины, переминаясь с ноги на ногу. Ранее она приняла душ дома и переоделась в свежую одежду, чтобы не завонять своим запашком после тренировок весь дом Хатаке, это было бы не совсем приятно.       Ей было неловко, хотя Харуно далеко не первый раз стояла под этой дверью. Неловко, но и предвкушение было довольно сильным также. Хотя она ночевала здесь и раньше, но голову все равно не могли оставить самые различные мысли о том, как юная куноичи могла бы провести эту ночь со своим бывшем учителем. Сердце сильно и быстро колотилось, как бы Харуно не хотела взять себя в руки.       — Проходи, — пригласил Хатаке, внезапно открыв дверь. Он учтиво отступил в сторону, пропуская девушку внутрь, и сразу же закрыл за ней дверь.       Когда Сакура повернула голову, с интересом рассматривая мужчину, то встретилась со знакомыми серыми глазами. Вода скапывала с его мокрых темно-пепельных волос, а лицо было влажным. Очевидно, что он только вышел из душа, потому и задержался ранее. Черная с синим отливом водолазка плотно прилегала к его торсу, точно вторая кожа, обхватывая тот достаточно четко, так, чтобы Харуно была не способна отвести свой взгляд. Форменные штаны также находились на месте, проводя четкую линию между тем, что спрятано ниже и четкими мышцами пресса. Какаши был босиком, потому и Сакура немного заторможено разулась.       — Вы только из душа, — Харуно снова посмотрела на него и неожиданно встретилась с мужчиной взглядами, хотя тот обычно всегда отводил свой.       — М-м, — невнятно протянул он. Хатаке придержал при себе информацию о том, чем он только что там занимался, и хотя мужчине было довольно неловко смотреть на девушку перед ним, но с другой стороны он просто не мог отвести свой взгляд. Сакура выглядела обычной и нет в одно и тоже время. На ней был короткий свободный топ и такие же свободные шорты, что заканчивались почти там же, где начиналось её бедро. Харуно прошла вперед, и Хатаке увидел, что часть её ягодиц выглядывала из-под них. Он неконтролируемо напрягся, засунув свои руки в карманы брюк, и провел языком по внутренней стороне щеки.       — Я принесла немного данго, что купила ранее, — сказала Сакура и положила небольшой сверток на стол.       — Не стоило, ты и так сделала много, Сакура, — Какаши последовал за девушкой на кухню. Ему все еще было довольно непривычно наблюдать, как особь женского пола проходит туда, словно к себе домой, но это не чувствовалось отталкивающем, когда это была Сакура.       — Я почти что напросилась к вам, так что чувствую себя немного неловко, — призналась Харуно, несколько смущенно поглядывая в его сторону.       — Я сам пригласил тебя, это не так, — уголок его губ невольно приподнялся. — Присядь, я разложу еду самостоятельно, — сказал он и указал на стул рядом.       Харуно присела, пока Какаши принялся накладывать разогретую ранее еду. Он поставил перед ней тарелку с горячим блюдом и после подал палочки, а также поставил чайник. Мужчина сел напротив, когда все было готово.       — Немного поздно, но спасибо за еду, — Сакура сложила ладошки, благодаря за угощение.       — Спасибо, — повторил за ней Хатаке и также сложил свои ладони с палочками в них, которые подхватил ранее. Он не привык есть с кем-либо, потому и в условностях не нуждался до сих пор.       Сакура только поднесла ко рту кусочек рыбы, когда поняла, что Хатаке не отрывает свой взгляд от ее лица.       — Что-то не так? — уточнила девушка, остановившись. Её палочки с едой замерли в воздухе.       — Нет, кушай, — он принялся за свою еду, отведя взгляд от девушки.       Сакура невольно сглотнула, ей по непонятной причине было жарко, хотя температура воздуха была вполне себе комфортной. Должно быть причина крылась совсем в другом и сейчас сидела напротив, принявшись наконец-то за поздний ужин. Харуно тихонько подсматривала за ним, когда Какаши стянул свою маску и принялся есть. Палочки в её руке снова замерли, она даже забыла, как дышать, совсем не ожидавшая, что Хатаке не станет скрываться перед ней во время их совместной трапезы. Она бы спокойно приняла то, как сенсей упрямо прятался каждый раз, но такое внезапное доверие с его стороны буквально выбило почву у нее из-под ног.       — Сакура? — позвал мужчина, ощущая, что чужой взгляд был слишком пристальным уже довольно долгое время. Он снова встретился с её глубокими зелеными глазами. Те мало что не сверкали.       Какаши перед ней… Прямо перед ней его настоящее лицо… Такое красивое. Харуно казалось, что она просто спит, и все это не может происходить на самом деле. Сакура так давно не видела его, что невольно все пережитые картины пронеслись перед её глазами, когда она наконец как следует смогла рассмотреть то. Хотелось прикоснуться, Харуно невольно крепче сжала палочки в своих руках, сдерживая себя.       Сакура положила кусочек рыбы в рот, став медленно пережевывать. В это время Хатаке смотрел на неё, и Харуно казалось, что если это продолжится еще хотя бы минуту, то она точно подавится, но мужчина опустил свой взгляд раньше и также принялся за еду. Они ели молча какое-то время.       — Ты удивлена? — спросил мужчина, делая перерыв. — Разве ты не видела раньше, немного запоздалая реакция, не считаешь? — Какаши искоса посмотрел на девушку, и её сердце замерло. Хатаке смотрящий так на нее, немного хитро, но проницательно, вызывал мурашки по её коже. Он был очень соблазнительным мужчиной, даже не предпринимая ничего особенного, и кажется, прекрасно был об этом осведомлен…       — Думаю, не так-то просто привыкнуть к такому лицу, как у вас, — Сакура смущенно отвела взгляд, почесав кончиком пальца свой нос. — Поэтому вы носите маску? — покосила на него Харуно, произнеся это через какое-то время.       Хатаке ухмыльнулся, и его губы соблазнительно изогнулись.       — Для этого нет никакой определенной причины, — говоря это Какаши прямо смотрел на лицо девушки, наблюдая за её реакцией. Он наклонился немного вперед, кладя руки перед собой на стол. — Что думаешь? Кто красивее: я или Саске? — продолжая ухмыляться спросил мужчина. Его взгляд выглядел все таким же изучающим, как и прежде.       — Разве это хорошо сравнивать… — пробубнила себе под нос Харуно.       — Хорошо? — губы Какаши растянулись в улыбке шире. — Когда это тебя волновали подобные вещи? — он подпер острый подбородок одной рукой.       Сакура невольно пожевала свою нижнюю губу изнутри, сомневаясь в правильности своих действий. Но раз уж он спрашивает, почему бы и не ответить, правда?       — Думаю, ваша красота немного отличается… — начала Харуно.       — Каким образом? — не отставал Хатаке.       — Ну, у Саске красота холодная, а у вас… — она снова подняла взгляд на его лицо, — соблазнительная, — Сакура смотрела неотрывно, пока их глаза снова не встретились. Харуно не хотела думать о том, что он мог там увидеть.       — Хочешь, я сделаю так, чтобы и моя красота выглядела холодной? — тихо спросил Какаши.       Глаза Сакуры расширились удивленно, когда она увидела, как преображается его выражение лица. Дыхание застряло в горле, и казалось, даже кровь по жилам замедлила свой бег. Она открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Только слушала, как стучит сильно и резко сердце в её грудной клетке. Харуно и подумать не могла, что сенсей может измениться так внезапно. Это было немного похоже на то, как Копирующий ниндзя смотрел на врага, но тогда он все равно казался довольно спокойным, но сейчас — это было иначе. Холодный взгляд, от которого замерзали её внутренности, серьезное и отстраненное выражение, расслабленность, что граничила с готовностью перед нападением. Это было так хорошо, что когда его губы изогнулись, контрастируя с темными серыми холодными глазами, щеки девушки мгновенно покраснели.       Выражение лица Какаши изменилось, став привычным, доброжелательным, но перед глазами все еще стоял его неповторимый образ.       — Прости, я напугал тебя? — он отодвинулся, будто позволяя дышать Харуно более свободно, вот только было крайне поздно. Сакура уже задохнулась и умерла. Несмотря на это, её сердце продолжало свой бешенный бег; девушка невольно приложила руку к груди, пытаясь унять это чувство.       «Я заболела? Почему это ощущается так остро?..»       — Нет, — выдавила, — это не так, — Харуно пыталась прийти в себя, быстро пряча свой взгляд и втыкаясь им в собственные плотно сдвинутые друг к другу колени. — Вы и правда обладаете холодной красотой также, и ваши актерские способности… Думаю, если бы вы не были шиноби, то вполне смогли бы хорошо зарабатывать этим… — бубнила Сакура себе под нос, пока рука не потянулась к её подбородку, приподнимая немного вверх и заставляя вновь смотреть на него. Куноичи замерла, а Какаши поспешно убрал свою руку.       — Прости, я думал, что ты плачешь, — он поспешно поднялся со своего места, убирая следом за собой посуду. Принялся заливать зеленый чай, единственный, что присутствовал в доме.       — О, ни в коем случае, — возразила поспешно Сакура, сжимая пальцы на своей ноге едва ли не до синяков.       — Но знаешь, — Хатаке говорил, стоя к ней спиной, и теперь Харуно могла более спокойно взглянуть на мужчину, засматриваясь на то, как четко тянутся линии его мышц. — Актерство мне не подошло бы.       — Почему? — в тон ему тихо спросила Сакура.       — Думаю, что ответ не трудно понять из моего теперешнего рода деятельности, — Какаши развернулся, и его лицо ничего не выражало. Хатаке поставил чашку перед девушкой, а после сел сам, ставя свою. — Какой актер может выйти с военного, к тому же, — он смущенно потер свою гладкую щеку, — я не очень люблю людей. Чувствую себе спокойнее, когда их нет рядом, — признался Какаши.       — О, простите, я постоянно навязываюсь, — Сакура мгновенно взволновалась из-за его слов.       — Нет, что ты, — Хатаке поспешно замотал головой, — дело не конкретно в тебе, просто, понимаешь, я ведь всю жизнь один, — Какаши улыбнулся, и сердце Сакуры сдавило, будто он сжал его руками. Она замерла, слезы скатились из одного её глаза.       Хатаке выглядел ошарашенным её реакцией. Харуно сразу же поспешно вытерла лицо рукой.       — Ох, простите, не знаю, что со мной… Это…       — Почему ты плачешь?..       — Но ведь сенсей, я даже не думала об этом… Вы всегда выглядели таким веселым и подшучивали над нами, но почему я никогда не думала о том, как вы чувствовали себя на самом деле? Это должно было быть тяжело? Улыбаться нам? — в её глазах стояли слезы, когда Харуно говорила сдавленным голосом, сдерживая свои внезапные яркие эмоции.       Какаши не очень хорошо умел справляться с такими ситуациями. Он знал основы того, как быстро успокоить человека, но это всегда было довольно неловко. Из-за него плакали, но никогда по подобному поводу. Зачем он вообще сказал ей это? Разве это не слишком тяжело?       Хатаке выглядел серьезным, когда поднялся, обошел стол и погладил Сакуру по голове.       — Глупая Сакура, почему ты расстраиваешься из-за подобного? Все ведь хорошо. Я в порядке и был искренен с вами, мне также нормально существовать в одиночку, в этом нет ничего крайне отягощающего. Люди в любом случае одиноки по своему нутру, — признался он, смотря на её лицо, что пыталось сдерживаться из последних сил. — Просто я такой человек, вот и все. Для меня это обыденность…       Харуно была немного озадачена его утешением. Она сидела, сложив свои руки на коленях, не двигаясь, и смотрела на него влажными доверчивыми глазами. Какаши-сенсей был так близко, но Сакура не хотела использовать это, чтобы обнять его. Она думала о том, что было бы лучше, если бы он сам проявил инициативу, но Хатаке-сенсей был собой и не делал ничего лишнего, только аккуратно и размеренно поглаживал её по голове, и чем дольше он это делал, тем больше успокаивалось её сердце и уменьшалось волнение в нем, с клубка нитей до макового зернышка…       — Тебе стало лучше? — спросил Какаши.       Сакура молчала о том, что ей правда стало бы хорошо, если бы он по-настоящему обнял её. Харуно была немного знакома с тем, как на людей действуют объятия, и в самом деле была бы не против получать их на завтрак, обед и ужин, особенно, когда это делал бы сенсей. Она определённо почувствовала себя намного лучше.       Сакура терялась между тем, быть ли ей наглой или стеснительной девушкой еще какое-то время, когда это случилось.       — Ну думаю, в этом нет ничего плохого, — пробормотал Хатаке, не то ли ей, то ли себе, — теперь тебе точно должно полегчать.       Глаза Харуно удивленно расширились. Она сидела все также замерев всем телом, словно деревянная кукла. Слезы полились из её глаз, когда знакомый взгляд стал четче. Они просто пошли, как дождь из тяжелых синих туч знойным летним днем, и Сакура не могла и не хотела останавливать это. Какаши больше ничего не сказал, но тепло его объятий говорило вместо него, пронзая её тело несоизмеримой заботой этого мужчины. Удивительно, как человек, проживший почти в отчуждении все это время, мог быть таким внимательным и нежным к чувствам других.       Это было то, что Сакура не ощущала никогда прежде, даже в те короткие мгновения, когда Саске обнимал её. Это всегда были слишком короткие вещи, чтобы она могла почувствовать еще хотя бы что-то, кроме крайнего удивления. Какаши всегда отличался, и чем дольше Харуно находилась с этим неповторимым израненным жизнью мужчиной, тем больше утопала в нем.       Её руки потянулись к его спине и обняли в ответ.       — Спасибо, — Сакура всхлипнула, утыкаясь своим мокрым лицом в его твердый бок. Какаши молчал, но то, что он не отстранился уже говорило о многом. Это согревало её сердце. Харуно невольно потерлась своим носом.       — Ты сейчас вытираешь свои сопли о мою водолазку, да? — послышалось сверху.       Хатаке ощутил, как тело девушки сотрясается в его руках.       — Нет, я не настольно безрассудна, — отстранившись, Сакура посмотрела на его лицо, улыбаясь, — но я могу?       — Ох, делай, что хочешь, — снисходительно разрешил Какаши, — что слезы, что сопли, какая уже разница.       Харуно снова стала трястись от смеха.       — Сенсей такой великодушный, я впечатлена, — призналась Сакура.       — У меня просто есть небольшой запас вещей, чтобы исправить это, — усмехнулся в ответ Какаши.       — Если это так, разве вы не должны ценить их больше?       — В любом случае нет ничего страшного в том, что мне придется ходить без одежды, я просто буду всем рассказывать, что это именно Харуно Сакура виновата, она испортила мою последнюю чистую одежду.       — Это нечестно, зная вас, вы же так и поступите, — Харуно отодвинулась и показательно шмыгнула своим носом.       — Ладно, я не буду говорить, но иди умойся, — сказал Какаши и кивнул в сторону ванной.       — Все настолько плохо? — спросила Сакура.       — Могут ли сопельки, что полетели прямиком к твоему мозгу, быть чем-то плохим? — снизал плечами Хатаке.       — Сенсей! — воскликнула в ужасе Сакура и сорвалась с места прямиком в ванную.       Какаши же, проводив её взглядом, взял в руки свою водолазку и оттянул немного, смотря на нанесенный ущерб. Все было не настолько плохо, только два небольших влажный пятна от слез, что не особо его волновали, несмотря на все сказанное. Если он мог справиться с пятнами крови, что покрывали почти всю одежду, то было ли такой проблемой это?       Сакура была немного не готова снова оказаться в ванной Хатаке сегодня. Еще парочка раз, и она определено сможет привыкнуть к этому. Умывшись, девушка вытерла лицо пушистым голубым полотенцем и сразу ощутила, как ей полегчало. От обстановки, от спокойствия на сердце, от отношения Какаши к ней.       — Кажется, твой чай немного остыл, — сказал Хатаке, когда она вернулась. — Подогреть?       — Нет, все в порядке, хотя, если вам не трудно?.. — Сакура сразу же изменила свое мнение.       Какаши только улыбнулся, а после принялся заваривать новый чай.       — Простите, что утруждаю вас, — пробормотала смущенно Харуно, наблюдая за действиями мужчины.       — Мне не трудно, — Хатаке быстро управлялся с порученным ему заданием.       — Это, наверное, немного поздно для чая? — продолжала говорить Сакура. — Когда вы обычно ложитесь?       — Это в основном зависит от количества работы.       — Вам трудно быть Хокаге? — спросила Харуно, будто она заранее не знала ответ на свой в некоторой мере риторический вопрос.             — Ну, я бы соврал, если бы сказал, что не жду с нетерпением того времени, когда Наруто наконец сможет стать Седьмым Хокаге, — слегка улыбнулся он той знакомой ей улыбкой безумно уставшего от своей работы даже во время отдыха человека.       Сакура молчала, размышляя о том, насколько может быть готовым к такому посту её друг и давний товарищ по команде. Да, с одной стороны Наруто безумно стремился к этому титулу, но с другой — достаточно ли одной силы, чтобы управлять целой деревней и вести здоровую политику? Если думать так, то, кроме Какаши, кто обладал бы столь острым умом, разве это был бы не Шикамару? Человек настолько ленивый, что его мозг всегда работал за двоих. Если у Наруто будет он, тогда все должно быть в порядке, но не слишком ли они в любом случае молоды для этого? Вот только зная Какаши, разве станет этот мужчина задерживаться на посту, зная, что уже есть замена? Определенно, что нет.       — Вы уже все продумали, так? — уточнила Харуно.       — Все более чем очевидно, мне нечего продумывать, — спокойно произнес Хатаке, время от времени потягивая свой чай. — Я никогда не стремился к этой должности, и оказался на ней только потому, что другие не нашли более подходящей кандидатуры, несмотря на то, что я отказывался множество раз.       — Вы отказывались? — удивилась Сакура. Какаши поднял на неё глаза. — Очень в вашем духе, — подтвердила поспешно.       Хатаке невольно улыбнулся.       — Определенно.       — Тогда к чему вы стремитесь? — спросила Харуно у мужчины, что занимал высшую должность в деревне, хотя не хотел этого, что пользовался популярностью у женщин, даже когда те не видели его лица, что отвергал внимание других, даже когда то непрерывно преследовало его, который обладал несомненной властью, но не использовал этого.       — Есть люди, — произнес Какаши через некоторое время раздумий, — что стремятся к смерти, а есть те, что — к спокойствию, знаешь, какая между ними разница? — задал он расплывчатый вопрос.       — Достижение абсолютной свободы? Мне не нравится, к чему вы клоните, — ответила спокойно Харуно.       — Воин, что цепляется за жизнь, не лучше собаки, что цепляется за своего хозяина, когда тот уже умер. Не жизнь должна быть его хозяином, — прищурившись сказал Хатаке. — Если в конечном итоге я продолжу цепляться за жизнь, то, думаю, что вскоре умру из-за этого.       Сакура смотрела на него пристально, и понимала, что этот мужчина вполне серьезен.       — Значит ли это, что вас не привлекает ничто в этой жизни?       — Джирайя-сенсей в любом случае умер и больше ничего не напишет, — безразлично снизал плечами Хатаке.       — Разве нет больше ничего, что бы вы хотели прочесть еще? — не могла успокоиться Харуно.       Какаши задумался на мгновение.       — Не думаю. В любом случае я просто служу народу, что произвел меня, исполняя свой долг, и не намерен всерьез избегать прямых обязанностей из-за таких мелочей.       — Вы не хотите создать семью, как другие?..       — Другие кто? Те мои товарищи, что умерли или те немногие, что остались в живых?       — Живые?.. — Сакура была все менее уверена своих нетактичных вопросах. — Возможно, и ваши погибшие друзья хотели бы, чтобы вы продолжали жить и вместо них тоже?       — Не думаешь, что это слишком большое бремя, как для одного человека? — он расслаблено положил свою голову на руки, будто его совсем не трогала эта тема разговора. — Должен ли я следовать указаниям мертвых, когда сам жив? Не будет ли это еще большим проявлением неуважения? Может, они успокоились бы лучше, когда я последовал за ними? Не знаю, что говорили вам, но нам в Анбу дали ясно понять, что если ты — шиноби и все еще уверено живешь после того, как твой господин покинул мир, то либо слишком удачлив и/или крайне жесток, либо же труслив и телом, и душой, и не заслуживаешь того, чтобы быть шиноби в принципе.       — Я думаю, что вас дисциплинировали довольно строго.       — На строгости и дисциплине держится порядок. Если бы мы позволяли каждому творить, что вздумается — этот мир давно погряз бы в хаосе. Достаточно стремления одного человека, чтобы он приблизился к этому, не так ли?       — Я не думала, что вы размышляете о всех этих вещах.       — Когда я не могу сражаться, мне только и остается, что размышлять.       — Разве вы не размышляете во время сражения также? Хокаге впрочем ведет собственное сражение на совсем ином уровне.       — Да, но сражаюсь ли я во время размышлений?       — Война с самим собой — самая трудная, её нельзя ни выиграть, ни проиграть, — ответила Сакура.       Какаши смотрел на неё какое-то время.       — Ты также много читаешь, — улыбнулся он, — думаю, мы поговорили достаточно на сегодня, почему бы не отдохнуть? — добавил, поднимаясь с места.       Сакура перевела взгляд на часы и увидела, что стрелка неумолимо приближалась ко второму часу ночи.       — Да, согласна, это было бы неплохо, — Харуно неловко потерла свой затекший затылок.       — Я постелю тебе на кровати, хорошо? — в этот раз Какаши опередил её.       — Мне было бы вполне неплохо лечь и на диване.       — Не думаю, что мы поместимся там, — сказал Хатаке и посмотрел на нее, замечая, как вытягивается в удивлении лицо девушки. — Если ты не против, конечно?       — Я, конечно, не против, — ответила Харуно, а уже после подумала, что это «конечно» конечно же было очень даже лишним в её словах.       Они лежали по разные стороны кровати, укрытые каждый своим одеялом после того как молча уложились ранее.       — Нет, все же, думаю, мне лучше лечь на полу, — тихо произнес Какаши, поразмыслив над этим еще какое-то время.       — Разве вы не устанете от этого только больше, вместо отдыха? — негромко отозвалась куноичи.       — Тогда на диване.       — Тогда я пойду сама, чтобы не мешать вам, — Сакура поднялась следом.       — Ты не мешаешь, — Хатаке повернул голову прямо в её сторону, — просто это немного…       — Если вы ощущаете дискомфорт в моем присутствии — все хорошо, я думаю, что это нормально, не волнуйтесь об этом, — Харуно взяла в руку подушку, собираясь уйти, а после замерла. — Или я могу уйти домой?       — Нет, останься, Сакура… Ложись, — он лег обратно и после нескольких секунд сомнений Сакура легла следом на прежнее место.       — Если…       — Все в порядке, — он перебил её раньше, прежде чем Харуно даже оформила свою мысль, чего не случалось прежде. — Мы в любом случае устали довольно сильно, чтобы сейчас делать еще и это.       Сакура прекрасно понимала, о чем он говорит, но в голову все равно ворвались несколько странные образы после слов сенсея.       «Делать что именно?»       Они молчали и больше никто ничего не говорил. Харуно повернулась, чтобы рассмотреть сенсея в темноте ночи. Даже если они не соприкасались, ей было приятно осознавать, что Какаши-сенсей находится рядом. Они не раз и не два ночевали вместе, но эти условия довольно сильно отличаются, хотя ощущение от его присутствия были довольно похожи — уверенность в том, что она в безопасности, было бесценным чувством, несмотря на то, в военное это время или нет.       Какаши ворочался и в конечном итоге тоже развернулся к Сакуре лицом. Хатаке имел некоторый опыт общения с девушками, но еще не было такого, чтобы они лежали у него на кровати вот так вот просто.       — Это странно для вас, да? — шепотом спросила Харуно.       — А для тебя? — спросил мужчина в ответ.       — Я почти всегда спала отдельно, — призналась также тихо Сакура.       — Я же не спал так никогда, — ответил Хатаке искренне. Он всегда уходил раньше, чем дело доходило до совместного сна.       — Хотите попробовать это? Может быть, вам понравится? — предложила Харуно.       — Что именно?..       — Совместный сон с другим человеком.       — Но я уже пробовал раньше.       — В объятиях?       — Не думаю…       — Значит, вы не хотите? Чувствуете отвращение?       — Это не так, но нормально ли это для тебя?       — Я думаю что так, если я предлагаю это, — невольно слабо усмехнулась Сакура, но Какаши вполне смог различить это в темноте. — Тогда можно?.. — спросила вновь. Харуно казалось, что она пытается приручить дикого хищника, суя руку ему прямо в пасть. По крайней мере ощущения были весьма похожи.       Даже если все должно быть в порядке, Хатаке терзался мыслями о том, как вообще все дошло к этому. Не слишком ли быстро они сблизились? Хотя, казалось, куда еще больше, когда они знакомы уже столько времени? Оказывается, есть куда. И ему не нравилось, куда все это шло.       — Давай в другой раз, хорошо? — решил он все же отступить.       — Хорошо, я понимаю, — легко согласилась Сакура, словно вполне ожидала чего-то такого. — Тогда спокойной ночи, сенсей, — Харуно подтянула одеяло выше и закрыла глаза.       — Мгм, спокойной… — Какаши смотрел на неё еще какое-то время перед тем, как и самому устало закрыть глаза.