Глава 26. Безумный водоворот

«Мне известно давно,

Что молчанье бывает дороже

Самых пылких речей.

Но твое молчанье упорное

Отзывается болью в сердце.»

Мурасаки Сикибу "Повесть о Гэндзи"

      — Что здесь происходит, а? — спросил Какаши, наклонившись над малышней, что копошилась в одном сплошном клубке и трудно было выделить, где чьи конечности находились. Он избавился от своего прикида Хокаге, и навис на малышнёй как обычный взрослый шиноби. Его глаза выглядели несколько пугающими из-за длинных теней переулка, а фигура отбрасывала черную мрачную тень на лица, уставившихся в шоке на него детей. Улыбка на лице, сокрытая под маской, вызывала только больше опасений.       — Мы… Это он первый начал! — ткнули двое в третьего, почти одновременно. Того, на кого они показывали, Хатаке держал за шкирку, и мальчик все еще продолжал размахивать кулаками в воздухе, пытаясь попасть по двум другим. Какаши, что до этого наблюдал за ними, видел, что двое других первыми напали на ребенка в его руках. Тот выглядел немного щуплым в сравнении в двумя другими, но вырывался так, словно от этого зависела его жизнь.       — Кто ваши родители? — продолжал допрос Хатаке.       Оба мальчика замолчали.       — А вам какое дело, дяденька? Идите куда шли, — сказал более смелый со светлой шевелюрой, что обрамляла его маленькое лицо, но теперь торчала в разные стороны, как воронье гнездо. Очевидно, оттуда выскобли парочку прядей. Хатаке опустил взгляд на руку ребенка в его руке и правда увидел там блондинистые волоски.       Из-за дяденьки правое веко Какаши немного задергалось, а глаза стали выглядеть еще более устрашающими. Неужели он действительно так стар? Ни за что!       — Но я шел сюда. И не «дяденька», а Хокаге-сама, — исправил он недовольно.       — П-фф, какой Хокаге, не врите. Наш Хокаге ходит в шляпе и плаще, но что-то на вас, дя-де-нь-ка, их не видно, — не сдавался малой.       Хатаке улыбнулся шире под маской.       — Хорошо, — он сгреб их обоих в охапку, как маленькие сорняки чертополоха. — А тебя, малыш, как зовут? — повернул он голову к третьему, что наконец успокоился и просто повис в его руке, как сброшенное пальто на вешалке, когда услышал слова о Хокаге.       — А вы правда Хокаге? — спросил тот в ответ, будто не слыша его слов. Кровь стекала из его разбитой левой брови, и нос выглядел тоже не совсем хорошо.       Хатаке молча кивнул.       — Тогда быстрее посадите их в тюрьму, они обижают меня, — ткнул он зло пальцем в сторону, нахмурившись на двоих обидчиков. Те начали орать в ответ, что тот первым полез. В результате с обеих сторон его уши страдали, а тело сотрясалось. В какой-то момент Хатаке только тяжело выдохнул и поблагодарил богов, что у него нет собственных детей. Смог бы он это вынести иначе?       — Ладно, для начала в больницу, а потом будем выяснять, кто прав, а кто виноват, — пробормотал мужчина и направился прямиком к своему пункту назначения.       Когда дети услышали слово «больница», на их лицах отразился нескрываемый ужас.       — Нет, нет, только не туда!       — Мы не виноваты, отпустите!       Кто-то из троих даже начал хныкать, умоляя не вести их в больницу.       — В чем вообще проблема? — спросил он у третьего, с короткой стрижкой черных волос и маленьким злобным взглядом раненного звереныша.       — Там страшная тетенька доктор, — в глазах мальчика стояли выступившие слезы, чего не было даже после того, как его побили, но он уперто сдерживал их, не позволяя пролиться, чтобы не показать свою слабость. Его сердце в это время медленно истекало кровью. Он слишком хорошо помнил боль её уколов и остроту слов! Никто не смог уйти целым…       — Что за тетенька, ты знаешь, как её зовут?       Два других мальчика замолчали, слушая их разговор. Их сердца болезненно трепетали. Малыш задумался, но не мог вспомнить достоверно.       — Я помню! — выкрикнул малой из «нападавших» с коричневым цветом волос, что также были более короткими. Его лицо было немного пухлым. Трудно сказать из-за побоев, или мальчик от рождения был таким.       — Так как?       — Это доктор Харуно! Я точно помню. Она очень страшная… Харуно Сакура, — с ужасом проговорил тот, перейдя на шепот. Его глаза снова неизбежно наполнились слезами.       Какаши едва не засмеялся вслух, но сдержался. Во взгляде мужчины отразилось веселье. Чего-то такого он и ожидал. Хокаге просто хотел запечатлеть лица этих мальчиков на камеру, чтобы после показать Сакуре после подробно.       «Возможно, отчитать её, чтобы она не относилась к своей работе так небрежно?» — задумался он с еще большей радостью в сердце.       — О, вот как, тогда я конечно отведу вас прямо к ней, — согласился Хатаке.       — Но почему? — спросил самый щуплый. — Разве я сделал что-то плохое, это они обижали меня…       — Нет-нет, не пойду! — блондин стал вырываться с новой силой.       Какаши проигнорировал слова детей и решил поскорее добраться к больнице, чтобы избавиться наконец от этих маленьких нарушителей.       Их тела в его руках немного трясло, когда Хатаке переступил порог больницы.       — Харуно-сан — очень хороший доктор, она мигом вас вылечит, — не удержался Хокаге от того, чтобы еще больше не поддразнить ребятишек.       Дети, что стали плакать все в ряд, посмотрели на него, как на предателя, но ничего не сказали. Только большие слезы катились по раскрасневшимся маленьким лицам.       — Здравствуйте, не подскажите мне, где я могу найти Харуно-сан? — обратился он к женщине на рецепции, что в этот момент настолько увлеклась журналом в её руках, смотря фотографии и посмеиваясь, что даже не видела, как вошла эта шумная компания с одного взрослого и троих рыдающих детей. Голос Какаши звучал немного глухо на звонком фоне чужих рыданий. Казалось, того это совсем не беспокоило.       — Она должна быть в манипуляционной? — когда женщина подняла взгляд, оторвавшись от журнала, то встретилась с проницательными серыми глазами. Какаши показательно опустил взгляд на журнал, где красовался полуобнаженный мужчина подозрительно похожий на него самого, а после поднял тот снова на лицо девушки. Его глаза выглядели несколько небрежно, когда он смотрел прямо на неё.       — Х-х-хокаге-сама! — лицо медсестры сразу стало красным, и она резко захлопнула журнал на своих коленях, подорвавшись, будто ужаленная в одну мягкую точку.       Хатаке только усмехнулся одними глазами и исчез в коридоре, пока девушка не успела сказать больше и слова. Она вся красная упала обратно на стул и закрыла свое лицо руками. Ей хотелось плакать и кричать от отчаяния в своем извращенном черном сердце!       — Меня уволят, меня точно уволят, — смертельно смущенная бормотала девушка.       Малыши даже перестали плакать, наблюдая за происходящим. После они уставились на лицо дяденьки, что и правда оказался Хокаге. Они «сидели» уже на месте ровно и не осмеливались даже пошевелиться, покорно повиснув в него в руках.       Под кабинетом расположился Наруто, выглядя необычайно хмурым. Он низко повесил голову, смотря себе под ноги, словно ожидая смертного приговора. Судя по выражению лица Узумаки, возможно, внутри шла серьезная операция над его близким родственником, который был на волосок от смерти.       — Йо, Наруто, — поздоровался негромко Какаши, не удивившись тому, что парень его даже не заметил.       — Какаши-сенсей, — поднял тот голову. Он выглядел грустным еще пару секунд, пока не уставился на ребят в его руках.       — Это ваши? — выпалил первое, что пришло в голову, не обремененный маленькими сомнениями, он всегда любил поспешно переходить к большим заключениям в своих мыслях.       Бровь Хатаке удивленно приподнялась.       — На улице подобрал.       — Ой, простите, — Узумаки выглядел несколько заторможенным.       — Сакура внутри?       — Да… — отозвался поспешно Наруто. Он хотел еще что-то сказать, но Хатаке уже направился прямиком к двери и просадил свою голову в проем, оставляя руки с детьми снаружи. Мало ли какие картины могли те увидеть иначе. Самым частым, что можно было там рассмотреть — это чужие задницы, чего абсолютно не смущался Какаши, особенно, если ему было что-то нужно.       На этот раз ничьей задницы он не увидел, только девушку, что низко склонилась над парнем, будто собиралась его поцеловать. В двух людях, что находились крайне близко друг к другу, было трудно не разглядеть его бывшего ученика и ученицу. Давно же он не наблюдал их так интимно друг к другу.       Хатаке замер на мгновение. Ему показалось или это и правда было так? Странное чувство поднялось в его груди и застряло где-то прямо в центре грудной клетки, так что невозможно было ни выпустить, ни протолкнуть глубже. Взгляд мужчины неизбежно изменился, будто становясь глубже. Сакура, казалось, не замечала никого и ничего вокруг, занимаясь своим обследованием.       «Такая чертовски внимательная… — невольная мысль проскочила в голове Какаши. — Особенно, когда не нужно.»       Он открыл дверь и бесшумно прошел внутрь, встал прямо позади Харуно, настолько близко, что если бы девушка разогнулась, то неизбежно столкнулась бы с ним. Учиха нахмурился, заметив бывшего учителя. Ему явно не импонировала подобная компания.       Какаши наклонился и тихо позвал.       — Сакура, — его голос был низким и тихим. Он будто вибрировал. Прозвучавший прямо возле уха девушки, тот был способен попасть точно в мозг и неизбежно поразить его своей мужской сексуальностью.       Девушка ожидаемо вздрогнула, и Хатаке схватил её руку как раз в тот момент, когда она собиралась залить веществом глаза Саске. Жидкость вылилась на пол, а запястье и пальцы Харуно оказались схвачены теплой и шершавой ладонью Хокаге. Лицо куноичи было красным после такой внезапной атаки по её нервным окончаниям.       — Что вы себе!.. — Сакура собиралась накричать на виновного, но, обернувшись, увидела перед собой лицо Какаши. Слова были судорожно проглочены обратно.       — Извини, что испугал тебя, — мило улыбнулся Хатаке, будто это не он внезапно спровоцировал её только что, обдавая с ног до головы своей сокрушительной аурой привлекательного мужчины. Хатаке небрежно бросил равнодушный взгляд на парня на кушетке, что казался немного лишним здесь, хотя изначально и был тем, кому прилагалось получить медицинскую помощь только что. Как это рабочее место внезапно могло стать настолько двусмысленным?       Учиха нахмурился, поспешно вытирая капли жидкости со своего лица. Оно оставалось немного влажным, что раздражало. Саске поднялся, направляясь прямиком к двери. Ему хотелось скорее умыться. Его глаза также казались немного грязными после увиденного.       — Куда ты? Мы еще не закончили, — удивилась Сакура.       — Достаточно, — сухо бросил Саске и покинул кабинет.       Харуно была поражена его наглостью в который уже раз.       — Я в шоке, — пробормотала она.       — Саске, — позвал Какаши, он знал, что другой все еще слышит его. — Подожди меня снаружи, нам все еще есть о чем поговорить.       Учиха, что стоял прямо за дверью, замер на одном месте. С одной стороны он чихать хотел на слова Какаши, но с другой, есть ли ему дело к приказу Хокаге? Саске неизбежно вновь задумался о том, что было бы неплохо захватить власть в этой никчемной деревне, чтобы и себе раздавать приказы направо и налево. Ранее он сдержал свои амбиции только из-за взглядов его брата, но снова убеждался в неудобстве быть управляемым кем-то. Особенно, если это Какаши. Учиха остановился, опершись спиной на стену возле кабинета. Ему было немного любопытно послушать о том, что тот хотел сказать. Последняя их встреча была не самой приятной, должны ли они снова говорить об этом? И только что? Что это вообще было? Насколько близко мог этот уважаемый старый Хокаге быть к его бывшей невесте?       Его мысли были отвлечены, когда он уловил движение рядом. В нескольких метрах раскинулась картина того, как Наруто почти безуспешно пытается удержать троих детей. Глаза Саске стали шире. То, что он не мог справиться даже с ними выглядело действительно ущербно. Вполне в духе этого придурка. Учиха хотел уйти, чтобы не иметь возможности наблюдать за этим цирком даже лишнюю минуту. Еще не хватало, что усоротонкачи пришел к нему с этим беспорядком.       Сакура повернулась к Хатаке, только сейчас замечая, насколько близко они располагались друг к другу. Её сердце быстро ускорило свой ритм, так что лицо неизбежно снова обрело румяный оттенок, точно щека персика, которую поразили горячие солнечные лучи.       — Вы пришли к Саске? — спросила она. — Зачем же так пугать…       Взгляд Харуно проследил за его и задержался на их сцепленных вместе руках. Это было почти сюрреалистично. Девушка внезапно замолчала. Мужчина посмотрел на её лицо. Внутренности замерли в ожидании. Он отпустил руку и отступил на шаг через долгое мгновение прямого взгляда, который неизвестно что пытался узнать в ней.       Харуно сильно пожелала, чтобы события приобрели иной оборот. Чтобы Какаши сделал шаг еще ближе, притянул к себе, обнял. Она тянулась к нему, будто ветка в сухую погоду к питательной воде, но Хатаке невыносимо жестоко уходил раз от раза. Её сердце погибало в тревоге и самоунижении её недостойности этого мужчины. Чем больше раз это случалось, тем сильнее Сакура ощущала, как возвращалась к тому времени в прошлом и её готовности умереть вместе со всеми сожалениями. Хотя в один момент она была очень решительной, во второй — Харуно чувствовала себя раненной и хотела, чтобы её душу кто-то излечил.       — Это тоже, — невозможно было увидеть что-то на безэмоциальном лице искусного шиноби, когда он не хотел этого показывать. — Там также есть раненные дети, — слегка кивнул Хокаге в сторону коридора, отвлекая Харуно от её плохих мыслей. Девушка также неплохо контролировала свое лицо, и Какаши не мог спросить о беспочвенных догадках и призрачном ощущении в своем сердце. Интуиция о чем-то подсказывала, но это ощущение было слишком тонким, чтобы Хатаке мог ухватиться за это. Он мог только пока решать насущные проблемы и позволить всему идти своим чередом. Правда неизбежно имела возможность выходить наружу рано или поздно.       Сакура выглядела обескураженной всего мгновение.       — Приведите их сюда.       Она отвернулась, чтобы вымыть свои руки и окончательно вернуть свое самообладание. Любование ликом Какаши было смертельно опасно для её здоровья, словно грешница, что воззрела святого. Это разрушало существо внутри.       Глаза Хатаке были полными эмоций всего на мгновение, но Сакура не смогла уловить это. Тепло их соприкосновения растаяло также внезапно, как и возникло, неумолимо лишая после себя удушающее ощущение потери.       Странность происходила с ним в последнее время, и Какаши не мог найти этому ни места, ни определения. Он вышел в коридор и привел троих вместе с ловушкой в виде человека, что удерживал их из последних сил.       — Ах, это вы, я понимаю, — сказала доктор, только увидев их.       Малыши замерли на месте и затихли, воззрившись на Сакуру с неподдельным ужасом.       — Канато, Сакуто и Рюноске — давно я вас не видела, — вздохнула куноичи.       Харуно подошла и наклонилась к ним, в первую очередь одаряя двоих больших мальчишек парочкой тумаков, после начав сразу же лечить детей. Двое плакали совсем недолго, пока не проглотили свои слезы обратно. Третий смотрел большими глазами на доктора, что лечила его. Первым, пока все еще двое нападавших наслаждались болью от её тумаков.       — Они просто сумасшедшие, такие активные, — причитал Наруто, тем временем стоя на стороже у двери, чтобы никто не сбежал раньше времени.       Хатаке, видя, что у них все под контролем, вышел тем временем на коридор, чтобы пообщаться с еще одним парнем с плохим темпераментом.       Мужчина приостановил шаг рядом с ним.       — Пройдемся, Саске? — предложил Какаши. Он вполне себе цивилизованный мужчина, что может различать личное и рабочее.       Учиха посмотрел на него исподлобья.       — Зачем? — холодно спросил парень.       — Есть разговор, или мне стоит направить официальное прошение от Хокаге для встречи? — ровно осведомился мужчина.       Какаши пошел вперед и Саске последовал за ним.       «Сколько бы времени ни прошло, а он остается все тем же. Почти десять лет разницы и никакого уважения», — думал Хокаге.       Они вышли в укромное место, что располагалось позади больницы, где не было людей, чтобы переговорить без лишних ушей.       — Что ты хотел? — резко спросил Учиха. Его совсем не радовало терпеть подобную высокостатусную компанию.       Какаши развернулся к нему. Лицо мужчины стало более серьезным, чем всего мгновение назад. Не осталось и следа от прошлой легкости.       — Что ты устроил в больнице? Бросался с мечом на медицинский персонал, ты совсем из ума выжил? — настойчиво и хмуро спросил Хатаке. Глаза Саске удивленно расширились. Это что-то новенькое, чтобы Какаши разговаривал с ним таким тоном.       — А в чем собственно проблема? — Учиху немного позабавили слова этого Хокаге. Он легко откинулся на стену здания, чувствуя себя вполне расслаблено.       — Если бы кто-то пострадал…       Саске не дал ему закончить:       — Но никто ведь не пострадал, так что ты намерен говорить со мной о возможном ущербе? Не стоит ли тогда обратиться ко всей деревне разом? — прямо насмехался Учиха, заложив руки на груди, всем своим видом выказывая, насколько ему было плевать на слова и мнение Хатаке, кем бы он там себя не возомнил.       Какаши неизбежно нахмурился от его отношения. Почему-то он ранее думал, что Саске повзрослел после Войны, но как же он ошибался. Люди не меняются так просто, и он первый, кто должен помнить об этом.       Еще и эти отношения с Сакурой. Только не говорите, что они решили снова сойтись после всего, что произошло между ними? Хотя, кто он такой, чтобы иметь мнение об этом? Лезть в чужие отношения — это последнее, чем бы он хотел занять свой досуг.       Почему же он тогда чувствовал себя таким раздраженным всего от одного взгляда на Саске, будто тот был его кровным врагом? Сцена того, как близко была к нему Сакура, разве не раз и не два он видел проявление их отношений? Тогда все эти внезапные чувства в его груди, кому же они принадлежали на самом деле? Явно не тому учителю, что наблюдал за ними все те долгие годы, кому-то другому, кого сам Хатаке не хотел признавать частью себя… Другому ему, кому он не хотел посмотреть даже в глаза, боясь увидеть в них свое собственное отражение…       Бесполезно. Этот разговор. Все слова, что вылетают из его рта. Он хочет сказать вовсе не это. Он хочет ограничить её от этого человека. На самом деле Какаши не хочет, чтобы она приближалась к нему и на шаг, чтобы они не стояли так близко, чтобы он даже не имел возможности смотреть на неё… Чтобы Сакура даже не вспомнила о том, что подобный человек когда-то был в её жизни.       — Я тебя услышал, — ровно сказал Какаши. Его глаза отражали сталь клинка и холод глубокого ледяного озера под тяжелыми свинцовыми тучами.       Саске выровнялся, явно ощутив изменения в шиноби напротив. Его брови сошлись, нахмурившись, а губы сжались в плотную линию. Рука мимо воли потянулась к катане за спиной, но в последний момент, когда Учиха подумал, что тот нападет, Какаши сделал шаг в сторону и развернулся к нему спиной.       — Тебе лучше подумать о своих действиях, когда ты захочешь сделать это в следующий раз, чтобы твоя жизнь внезапно не оборвалась, — сухие слова, сказанные словно вскользь исчезли вместе с человеком, оставив по себе только глухое эхо затихающего звучания и шелест густой листвы.       Саске не покидало интуитивное ощущение, что последние слова вовсе не относились к его действиям в стенах больницы. Скулы парня непреднамеренно двигались, когда он вспоминал о своей прошлой настороженности, будто он не видел и не знал, на что способен Хатаке и что тот намного слабее его. Откуда вообще могли возникнуть опасения, хах…       Настроение Какаши изменилось, и хотя он позаботился о детях и поговорил с Саске, но не чувствовал удовлетворения в своем сердце. Хатаке не вернулся в манипуляционную, а просто сразу отправился на рабочее место. Он не особенно слушал причитания Паккуна, просто отпустил его с деньгами наперевес, занялся своей непосредственной работой и отвлекся только тогда, когда на улице стемнело. Мужчина взглянул на стену напротив, где висели часы, и увидел, что уже было больше десяти часов вечера. В любом случае его дома никто никогда не ждал, чтобы заканчивать все вовремя. Смысл его жизни был неопределённым, и он просто делал свою работу, чтобы чувствовать, что занят хоть чем-то. Возможно, это не изменит мир, но улучшить жизнь хотя бы одного человека в этой деревне тоже было бы неплохо. Какаши не гнался за большими целями, как Наруто, ему было достаточно мирной жизни и когда никто не нарушал его медленно текущий покой, что всегда двигался только в одном направлении, как глубоководная река, что знала заранее свой путь к океану.       Он вышел, выключив за собой свет. На посту оставались только шиноби, что охраняли резиденцию. Это уже была ночная смена. Какаши вежливо кивнул, поздоровавшись, и они молча отдали ему честь.       Хотя вдалеке было довольно оживленно, в развлекательном квартале, где находились ресторанчики и бары, а также парочка отелей определённого назначения, сегодня Хатаке туда вовсе не тянуло. Это было отвратительно, когда он вскользь задумывался об этом. Одно дело читать, что там происходит, но совсем другое — ощущать на собственном опыте.       Когда он был еще молод и не слишком искушен в подобных вещах, его команде перепала не совсем приятная миссия, если другие имелись в Анбу, — устранить некий подпольный синдикат, что втягивал в проституцию детей.       Когда они смогли пробраться внутрь, то лицезрели внутри такую картину, от которой у Хатаке даже сейчас подкатывает ком тошноты в горле. На самом деле в тот момент он подумал о том, как глубоко ненавидит всех людей. Они были отвратительными существами, когда думали, что их никто не видит. Одна из тех особенно больших свиней, что имела девочку, меньше и моложе его раза в три, если не четыре… Он зарезал его, настолько быстро, что даже не успел сам опомниться, когда это произошло. Девушка попятилась на полу, когда кровь окропила все вокруг, испугано и рвано всхлипывая, будто это он был здесь чудовищем, а не человек, что насиловал её. Что-то в его и без того раненном сердце оборвалось. В тот момент бездушная маска стала неотъемлемой частью кожи лица.       Они убили всех, на месте узнали о сообщниках, что передавали детей, и после нашли и уничтожили их также. Спасенные дети были успешно переданы в больницу, но та миссия оставила неизгладимый след в его душе. Почти вся работа в Анбу была сопряжена с убийством, позже он удостоверился в том, что в мире на самом деле намного больше отбросов, чем нормальных обычных людей, которые не нуждались в быстрой кончине от чужих рук. Стало проще глядеть на этот отвратительный мир, когда смотришь на него сквозь пальцы, не замечая грязи или делая такой вид, и еще лучше, когда было чем занять свои мысли и не отвлекаться вовсе.       Какаши считал, что тяга к жизни шиноби должна быть равной тяге к смерти или немного меньше её, чтобы никогда не ценить свою жизнь слишком сильно и не цепляться за нее, как за нечто важное, но и не умирать понапрасну. Хатаке так и поступал, не раз находясь на грани смерти, но та никак не желала принять его к себе, постоянно выбрасывая обратно в этот унылый мир, абсолютно лишенный всякого смысла.       Перед взором возникла розовая макушка так внезапно, что Какаши едва успел сделать шаг в сторону, чтобы не врезаться в неё.       Большие зеленые глаза уставились прямо на его лицо, и мужчине стало неприятно, будто в этот момент Сакура могла прочитать его мысли.       — Простите, я совсем вас не заметила, — смущенно улыбнулась ему Харуно. — Куда вы так внезапно пропали сегодня, дети даже не успели извиниться.       — У меня были дела, — Хатаке продолжал смотреть на Сакуру, будто опасаясь увидеть в ней прошлого ребенка, но ясно понимал, что это не так. Она выглядела, как молодая женщина. Харуно уже давно была совершеннолетней, и её тело также отличалось зрелостью. Взгляд, что в первый момент кажется наивным, если смотреть на неё дольше, поражает своей многогранностью и глубиной мыслей, что были спрятаны в нем, словно подводные камни. Она привлекала его и всасывала в себя, словно болото, покрытое изумрудной прозрачной водой знойным летним днем.       Какаши был уверен в том, что чем больше сталкивался с ней, тем глубже и различимей становилось это чувство, которому он не осмеливался бы дать определения. Это на самом деле пугало его до чертиков. Еще хуже было то, что он предвкушал каждую эту новую встречу с ней, словно мазохист, что самостоятельно пытался истязать себя, как ненормальный…       Тот её доверительный шепот, что стоял в его ушах, стоило услышать голос девушки, её теплый взгляд, что окутывал, будто саван. Он видел там невысказанные слова, но не осмеливался спрашивать о них больше. Харуно Сакура, казалось, сильно изменилась не снаружи, но внутри его понимания. Это влекло за собой весьма опасные последствия. И хотя разумом он понимал, что не может делать этого, но руки так и тянулись к ней.       Сакура замолчала, когда повернула голову и увидела, что мужчина абсолютно не слушает того, о чем она ему говорит.       — Вам неинтересно? — просила девушка.       Хатаке поспешно опомнился, снова встречаясь с её любопытным взглядом. Мужчина внутренне напрягся, делая полшага, чтобы увеличить расстояние между ними. Почему-то он был уверен в том, что, независимо от контроля разума, его предательская конечность будет тянуться к Харуно, как только она окажется в зоне его досягаемости.       «Все же лучше бы ты вышла замуж за Саске, тогда я не смог бы…» — он внезапно прервал свои мысли, несколько ошарашенно глядя на Харуно. О чем он вообще только что думал?       — Я слушаю, — Какаши быстро отвел свой взгляд, чувствуя замешательство в своем сердце.       Сакура слышала, как тихо раздается голос в её голове, словно напоминание, или, возможно, очередной приступ её шизофрении:        [СО: Прогресс миссии: 50,7%! Вы получили новый статус: «Темное увлечение в сердце убийцы». Вам дарованы бонусы: +15 к остроте зрения, +27 к умению сосредотачиваться, +9 к скрытности, +11 к взгляду, что пронзает насквозь! Навык: «Искушать одним взглядом» автоматически активирован из-за желания владельца, вы можете дезактивировать его устной командой!]       Её глаза неизбежно пораженно расширились, когда она услышала содержимое.       «Что все это значит? — подумала, пытаясь понять, что же сделала не так. — И убийца, это что Какаши? И что это вообще за навык такой? По какому такому желанию?»       Но не успела она услышать, что система ей ответила, как была втянута в технику переноса другим человеком. Только обрывочно услышала слова:       — Пойдем, лучше поговорить в другом месте.       Этим «другим местом», что не удивительно, оказались уже знакомые ей апартаменты Хатаке, что в этот момент смотрел на неё таким странным взглядом, словно мужчина сам не верил в то, что он делает.       — Хокаге-сама, так внезапно домой убежали, неужели там были ваши поклонницы, которых я не заметила?.. — попыталась отшутиться Сакура, перед которой события её жизни стали развиваться уж слишком как-то резво, и первыми мыслями были мысли о ревности.       «Как чертовски ожидаемо, да, Сакура, это именно то, что он хотел услышать от тебя в первую очередь».       — Почти…       Внезапная усмешка отстала от её лица, словно случайно приклеенный лист, который занесло бурным ветром. Взгляд девушки стал пронзительным.       — Кто это? — спросила Харуно, не совсем отдавая себе отчет. Её взгляд впился в лицо Какаши так прямо, будто только что у неё из-под носа едва не увели её самую дорогую ценность.       — Неважно, — ответил Хатаке. Сакура хотела что-то возразить, но её мысли оборвались так и не озвученные вслух. — Или ты правда хочешь узнать их всех?       Взгляд Какаши отличался от того, что она видела всего мгновение назад, будто он был безумно удовлетворен тем, что она сказала.       [СО: Прогресс миссии: 51,3%! Продолжайте в том же духе!]       Сакура не могла подобрать слов в своем сердце.       — Я могу? — мысли куноичи путались между тем, что было настоящим и тем, что происходило в её голове, словно части жизненного произведения терялись с-пред глаз.       — Ты ревнуешь? — вместо ответа спросил Какаши. Мужчина отступил и, как ей казалось, расслабленно сел на диван, тогда как она осталась стоять на том же месте, смотря на него с сомнением.       «Навык активирован, но на него он не действует?» — задумалась внезапно.       — Я имею на это право? — озадачено произнесла Сакура.       «Нет, не сейчас… Отключить сообщения — это безумно отвлекает».       [СО: Сообщения временно отключены. Удачи вам тогда.]       — Разве я как-то ограничивал их?       Харуно посмотрела на него с недоверием, словно перед ней оказался совершенно другой человек.       «Возможно ли, что это техника замены?» — Но не могла же она крикнуть: «Развейся», словно полная дура?       — Но и не… — Сакура замолчала осознавая, что то, что он не воспрещал могло означать и то, что вполне позволял. То есть, это как вообще? Она не может признаваться ему в чувствах, но ревновать можно, так что ли выходит?       — «Не» что? — Какаши спросил будто невзначай, между тем стягивая жилет формы, что он всегда носил под мантией Хокаге, которую он благополучно отрекся на работе.       Харуно судорожно сглотнула, будто внезапно оказалась посреди допроса, условия для которого сама же и создала. Мир казался таким быстрым, что Сакура совсем не поспевала за ним. Как и за мыслями Какаши в особенности.       Харуно сделала несколько шагов вперед и становилась прямо перед его коленями, глядя на мужчину сверху-вниз. Хатаке сидел, немного наклонившись вперед и свободно свесив руки перед собой, сложив кисти в замок. Его спина выглядела широкой и напряженной, а татуировка на плече проступала особенно ярко на фоне гладких мускулов и бледной кожи, отрытых водолазкой, что рельефно обхватывала тело мужчины. Тот посмотрел на неё в ответ, приподняв голову. И Сакура узнала знакомый темный взгляд, тогда её мысли обрели звук:       — Могу я для начала присесть?