Глава 27. Жадность ли?

«— Ах, отчего,

Указав дорогу другому,

Я должен теперь

Блуждать в предрассветном тумане

С неутоленной душой?

***

— Разве блуждаешь

Ты не по собственной воле?

Подумай о том,

В какой беспросветный мрак

Ты душу ввергнул мою…»

      Мурасаки Сикибу «Повесть о Гэндзи»

      — Куда? — прозвучал бархатный голос мужчины.       Если бы Какаши был чуть более адекватным человеком, он конечно же не задался бы этим вопросом. Но увы, это было не совсем так, да и к тому же его ли в этом вина? Лицо мужчины располагалось напротив живота Харуно и если бы она подошла немного ближе, то рот оказался бы слишком близко к одному очень интимному месту. Мог ли он не подумать об этом, когда это выглядело и звучало так?       Сакура, казалось, была немного сбита с толку.       — К вам на колени… — выдавила из себя, будто опасаясь отказа, вообще не осознав его скрытого смысла. В чем Хатаке не был удивлен, ведь Сакура — хорошая наивная девочка, он был почти уверен в этом, видя их с Саске динамику?       В какой момент Какаши престал хотеть и дальше ей отказывать. Или же это было с самого начала, просто он твердо упорствовал ранее? Явно — скорее второе.       — О, — протянул мужчина. Он хотел добавить: «И только?».       Но могла ли знать хорошая девочка Харуно о таких его мыслях? О том, куда бы она могла еще сесть, если бы подумала дальше в этот самый момент, о том, что это было бы намного более приятно таких тривиальных вещей, как сидение на коленях? Вот только, конечно же, она не знала. Да и откуда?       — Это слишком?       Хатаке невольно усмехнулся от её вопроса. Сакура явно понятия не имела о его границах и том, что могло бы быть слишком. Какаши был вполне уверен в том, что их «слишком» также далеки, как огонь и вода.       — Ты уверена, что хочешь именно этого? — все же не удержался от вопроса мужчина, пытаясь неизбежно спровоцировать Харуно. Зачем размениваться по мелочам, если уж к этому пришло дело? Он давал ей возможность.       Сакура сдержано кивнула, схватив руками край своей рубашки.       «Такая невинная… О, возможно ли…»       Он глядел с сомнением какое-то время, а после откинулся на спинку дивана, разведя свои руки в стороны, чтобы ей было удобнее устроиться. Девушка явно не теряла возможности, хотя его поведение изменилось так внезапно. Думала ли она о том, что повлияло на него? Догадывалась ли о тех мыслях, что медленно съедали его здравый смысл?..       Очень сомнительно. Настоящее, как иллюзия, что была готова поглотить их глубоко в себя, лишая здравого рассудка.       Харуно уперлась коленом возле его левого бедра, а после со второй стороны. Её руки опали по обе стороны от его лица, когда девушка пошатнулась, от того, что матрас прогнулся слишком сильно, когда она целиком перенесла на него свой вес. Какаши не пошевелил даже пальцем, чтобы поддержать её, а Сакура так и замерла, повиснув над ним в весьма интимной обстановке, так, словно собиралась присесть не на лицо, но прямиком на его член.       — Все в порядке? — мило спросил он, пряча глубоко свои истинные мысли.       — Ох, это, — Сакура резко отстранилась, от чего свалилась на его бедра, прижимая руки к своей груди. Её лицо горело красным цветком.       Хатаке слегка наклонил голову в сторону, словно был очень озадачен её действиями. Он ощутил, как «окаменело» тело девушки на нем. Она не двигалась, замерев на месте. Какаши тем временем целиком управлял ситуацией.       Губы Сакуры поджались, а после приоткрылись, и она снова плотно стиснула их. Сомнения были на лицо.       — Я слушаю, — мужчина был крайне внимательным.       «Разве не этого ты хотела?» — тем временем блуждали его мысли.       Харуно явно было трудно подобрать слова. Щеки девушки тем временем становились все более румяными. Она плотно обхватила его ноги своими.       — Это…       «Хорошо было бы, если бы это было по другому поводу…»       — Если тебе неудобно, ты можешь слезть, и мы просто сделаем вид, что этого никогда не происходило, — все также мило улыбался шиноби под своей маской.       Харуно видела изгиб его губ, и все как бы было в порядке, кроме странного ощущения в её груди. Будто Какаши что-то утаивал, или злился? Но она не могла понять причину. Ни его предполагаемой злости, ни внезапной смены настроения и отношения к ней в частности.       — Это удобно, — сразу возразила, особенно не задумываясь.       — Правда? — спросил, все также не шевелясь вовсе. — Почему тогда ты так напряжена? Словно я тебя принуждаю, — его взгляд стал мрачным из-за своих же слов. Хатаке хотел, чтобы она тогда оттолкнула его и убежала прочь, пока он аккуратно прощупывал границы дозволенного. Готовый уйти и остаться с ней в одно и тоже время.       — Вполне хорошо, — Сакура кивнула, почти вся красная. Она абсолютно проигнорировала его второй вопрос. Неужели все ответы не нарисованы на её лица цвета спелых помидоров?       — Я бы так не сказал, — произнес он с сомнением.       Вместо слов Харуно поерзала, устраиваясь на его ногах удобнее. Она невольно приблизилась к его торсу, а после осторожно посмотрела на мужчину.       — Могу ли я положить руки на ваши плечи?       — Для чего?       — Просто…       — Зачем ты вообще делаешь это? Тебе хочется быть ближе, сидеть у меня на коленях, для чего все это? — спросил он прямо. — Ты словно ищешь пути, чтобы подступиться ко мне.       Сакура была сбита с толку, она совсем не ожидала от Хатаке такой прямоты.       — Потому что хочу?       — Чего именно ты хочешь, Сакура?       «Вас?» — мысленно девушка сказала, но ни одно слово так и не покинуло её рта. Могла ли она так просто произнести это, не разрушив все к основанию?       Харуно свесила голову, пытаясь скрыть свои эмоции.       — Просто проводить с вами время.       Взгляд Какаши выражал сомнение в её только сказанных словах. Нужно ли для этого садиться к нему на колени?       — Разве раньше мы не проводили вместе время? — его речи были острыми, проверяя мысли молодой куноичи, хотя мужчина показывал вполне доброжелательное выражение лица. Ему нравилось играть с холодным оружием.       Сакура вполне могла узнать в нем того, с кем она проводила время ранее, и этот Какаши нравился девушке намного больше своего обычного отстранённого состояния. К тому же ей было безумно интересно, что же стало причиной таких резких изменений в нем.       — Это немного другое, — смущенно проговорила Харуно, взволновано поглядывая на мужчину перед ней.       — Чем же это отличается?       Сакура чувствовала, как все более горячими становятся её бедра из-за их близкого контакта, как нагревается от этого низ живота и тяжелый узел закручивается там, хотя они не делали ничего такого, что могло бы спровоцировать возбуждение. Но даже сидеть вот так, на нем, могла ли она спокойно перенести это? Жар медленно затапливал тело, и дыхание неизбежно тяжелело, стоило ей бросить очередной взгляд на их сцепленные конечности, на то, как он расположился перед и под ней, как смотрел с неподдельным интересом, будто все это его очень даже забавляло.       — Это немного ближе, — выдохнула Харуно. Она отняла свои руки от груди и уперлась ими по обе стороны от собственных ног. Сакура не решалась прикасаться к нему без разрешения, чтобы снова не спугнуть этого удивительно мнительного мужчину.       Какаши развеселило то, как девушка произнесла это одновременно стыдливо и с плохо скрываемой жадностью в тоне, во взгляде. Для него было очевидным, что несмотря на все свое смущение, ей хотелось многим больше.       — Тебе нравится? — он будто равнодушно сжал и потер кончики своих пальцев правой руки. Почему-то те все больше зудели, так и вынуждая переместить их в более удобное место, возможно, укромное и теплое, что могло сжать их в себе…       Сакура уверено кивнула.       — Мне нравится.       — Что еще тебе нравится?       Куноичи прикусила свою нижнюю губу. Конечно же было странно сидеть вот так просто и ничего не делать, словно этого ей вполне достаточно, но, вспоминая свой прошлый опыт, Сакура слишком боялась снова сделать что-то не так. Она не хотела, чтобы Какаши отстранился и отдалился от нее, как делал все время до сих пор. Какой бы ни была причина, она примет её, когда для этого придет время.       — Мне нравится все, что делает Какаши-сан, — нежно произнесла Харуно едва различимо.       «Лишь бы он делал хоть что-то!» — вопил в это время её внутренний голос, что иногда выскакивал из её подсознания в самые эмоциональные моменты, как черт из табакерки.       Сакура увидела, как расплылись в улыбке его губы под маской. На душе девушки потеплело, ведь она ощущала исходящее от него тепло в отношении к ней, что Хатаке ранее надежно скрывал за преградой любезной отстраненности.       — Поверь мне, что нет, — в его тихом голосе, что лился точно топкий питательный эликсир, слышалось неявное предвкушение и предостережение.       Сомневаясь всего мгновение, Харуно наклонилась и обняла мужчину, сразу чувствуя каким твердым было тело под ней, словно вытесанное со мрамора, но удивительно горячее, будто внутри него скрывалась маленькая тайная печь.       — Это не так, — в тон ему прошептала Сакура.       — Не провоцируй меня, — шепот пробрался от её уху к позвоночнику, всасываясь внутрь, делая даже её кости мягкими от исходящих вибраций.       Харуно молчала и не двигалась с места, чтобы он предельно прозрачно рассмотрел все её мысли, что все еще не могли быть озвучены в этот тонкий и призрачный момент.       Крепкие руки обхватили девушку так внезапно, прижимая к себе, что в мгновение с её горла вырвался удивленный выдох. Они обвили весь её стан, словно он хотел срастись с её телом, тот, кто отстранялся так безразлично всего пару минут назад. Это было умопомрачительно, и её сердце сошло с ума в следующий миг.       Его нос уткнулся в изгиб её шеи, и мурашки неотвратимо высыпали на коже. Чужой жар, присутствие, запах, обжигали её внутренности. Сакура не могла пошевелиться всем естеством желая, чтобы эта мимолетная близость не заканчивалась никогда. Она услышала, как мужчина глубоко втянул воздух, её аромат, и в горле окончательно пересохло.       Она среагировала почти мгновенно, потеряв последнюю способность контролировать свое тело, что хотело и дальше быть поглощенным этим непревзойдённым мужчиной, шиноби, убийцей, самим дорогим человеком в её мыслях.       Харуно оплела Какаши также крепко в ответ, утыкаясь своим носом в его взъерошенную шевелюру. Терпкий дурманящий запах мужчины целиком заполнил её нос, и девушке нравилось глубоко вдыхать его, заполнять хотя бы так им все свои легкие.       Кажется, она стала одержимой… Снова.       Сакура не представляла, как долго они находились в таком положении. Её ум был затуманен, тело разгорячено, а белье насквозь мокрым, и Харуно абсолютно не заботило, узнает об этом Какаши или все же нет. Возможно, какой-то порочной частью себя она даже желала этого.       Среагировал ли он неё также?       Когда Сакура пошевелилась, то получила на это весьма однозначный ответ.       — Не двигайся, — голос мужчины был хриплым и низким.       Девушку пронзила новая волна дрожи от его соблазнительного тона. Но что делать, когда зная это, она хотела делать только наоборот и двигаться настолько долго и усердно, чтобы он абсолютно утратил свой последний контроль. Харуно сидела на месте ровно только по той причине, что боялась, что Хатаке сразу же прекратит свою благотворительную акцию невиданной щедрости к ней, как только она сделает обратное.       — Хорошо, — Сакура тихо выдохнула, обдавая ухо Какаши своим горячим дыханием, — я не буду, как пожелает Какаши-сан.       Пальцы его рук напряглись там, где девушка не могла этого видеть, за её спиной. Язык перекатывался во рту, будто он не мог найти ему применения, или же просто удерживал себя от этого. Хатаке не помнил, чтобы он хоть когда-то проворачивал подобные эксперименты. Жуть, оказывается, как познавательно. Не обычный извращенец, а с изюминкой, у которого стоит, стоит только его бывшей ученице произнести парочку невинных слов.       Он снова глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе самообладание. Да, разумней было бы уйти, но разве для этого ему не пришлось бы отпустить её? Какаши на самом деле не хотел этого делать. Трудно признаться, но ему нравилось все то, что с ними сейчас происходило, он ни с кем и никогда до сих пор не чувствовал такого, когда в один миг ты все держишь под полным контролем, а в следующий — она уже сидит у тебя на коленях, жарко прильнув всем телом.       Какаши понял, что сделал только хуже, когда сладкий запах Сакуры с новой силой наполнил его ноздри. Узел в животе закрутился туже, будто и до того мало было в самом деле… Сенсей чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он не мог больше отказывать ей, отворачиваться, уходить, не тогда, когда знал, что в тот же момент кто-то другой позарится на то, что так нравилось ему, что так влекло, ту, что занимала все его мысли и меняла привычный уклад вещей, будто не было ничего проще в этом мире, что, как бы он не пытался избегать правды, все же была безумно дорога ему.       Хатаке повернул голову так, что уложил ту на плечо Сакуры, губы мужчины соприкасались с её тонкой шеей. Какаши с интересом наблюдал за этим, в полушаге от того, чтобы не оставить там своих следов. Кожа бледная, тонкая, почти прозрачная, такая нежная на вид. Если бы не маска, он уже бы давно воплотил это в жизнь, но, кажется, скоро не то, что маску, ему правда придется носить намордник, чтобы не давиться слюнями от желания каждый раз, когда он видел её, сдерживая естественное желание облизать все тонкое и податливое тело девушки в его руках.       Плохие мысли. Плохой Какаши. Не так часто он позволял себе быть таким.       Сакура не знала, что делать, её мозг совсем плохо соображал, и когда она в замешательстве повернула голову, то невольно уткнулась губами прямо в шею Хатаке, его острую неровность кадыка. Почти мгновенно куноичи ощутила следом, как тот перекатился под её губами от глотка.       Легкое прикосновение к шее в ответ, словно иллюзорное вовсе. Харуно ощутила, как рука мужчины осторожно скользнула вдоль её бока, кончиками пальцев задевая ткань рубашки и поддевая ту совсем немного вверх. Он прижал их к её телу, не решаясь двинуться дальше. Касания губ были медленными, но от этого не менее томительными. Тогда девушка обхватила его кадык своими губами и скользнула сверху языком, увлажняя ткань, она почувствовала, как от этих безобидных действий крепче сжимаются руки Какаши на её талии. Сакура невольно последовала за движением и прогнулась вперед, чувствуя, как их тела сомкнулись друг с другом еще более интимно. Её мягкая грудь смялась о его твердую, в животе чувствовалась пульсация, что возникала глубоко внутри, во мраке её желаний.       — Что ты делаешь, Сакура?.. — как-то обреченно прозвучал приглушенный голос Хатаке.       Сакура в ответ скользнула своей рукой вверх, аккуратно, но с желанием обхватывая шею мужчины, будто громко говоря о том, чтобы он не смел отстраняться от нее ни на миллиметр.       — Ничего плохого, — пробормотала, отпуская его шею.       — Мне кажется, все это исключительно плохо, — признался Какаши.       — Все, что кажется — ненастоящее, только то, что есть в наших руках может иметь истинную ценность.       — Как хорошо ты меня завлекаешь, будто это не я сейчас нахожусь с тобой в таком двусмысленном положении.       — Почему бы тогда вам не переложить вину за это на меня? Чтобы никакие ограничения не сдерживали вас больше.       — Ограничения — это то, что позволяет мне сохранять человеческий облик, я не могу отказаться от них.       Его тихий шепот смешивался с чернотой ночи, образуя смачный сухой коктейль, что обхватывал её тело, точно непрозрачный кокон. Сохраняя тепло, ограничивая от плохой внешней среды.       — А если я скажу, что мне не нужен этот ваш «человеческий облик», что если я хочу узнать о том, что прячется за ним? — тихо спросила Сакура.       — Там нет ничего интересного, только неприглядные внутренности, — через какое-то время ответил Какаши.       Харуно не сдержала горькой улыбки. Она не знала, у кого из них на самом деле неприглядные внутренности. Это ведь она носит в себе тайные мысли, возможно, несуществующее прошлое, скрытое сумасшествие, и именно Какаши был тем человеком, что позволял ей множество вольностей и прощал все обиды, помогал, защищал, оберегал даже, хотя никогда и не озвучивал ничего из этого, да и вовсе не был обязан делать все это.       — Какаши-сан, вам ли не знать, что внутренности — это самое интересное, что может быть в человеке?       — Значит тебе интересны мои внутренности? — насмешливо произнес мужчина. — Обязательно распоряжусь о том, чтобы после смерти мое бренное тело передали тебе на эксперименты.       Сакура слегка оттолкнула его, заглядывая в лицо мужчины, что выглядело вполне веселым от сказанного. Он с любопытством посмотрел в ответ.       — Вас не волнует то, какие страшные вещи я могу сделать с вашим телом после смерти? — в тон ему ответила девушка, решив особо не задумываться о том, что если Какаши умрет, то она и того раньше.       — И что же ты такого настолько страшного можешь с ним сделать? — с любопытством поинтересовался Хатаке.       — Много чего… — расплывчато в ответ.       — Например? — не отступал тот.       — Ух, — Сакура сморщилась, когда представила, что бы это могло быть. Она не находила слов. Наглость её сенсея и правда была безграничной. — Всякие там развратности, знаете?       — Я? Откуда могу, Сакура, смилуйся, — усмехался он одними глазами. — Но ты значит записалась в некрофилы? — с наигранным ужасом спросил мужчина.       — Сенсеефилы, ладно? — настаивала Харуно. — Меня ведь привлекает любой Какаши-сан, — легкомысленно выдала она.       Хатаке, усмехаясь, посмотрел на неё долгим взглядом, вполне осознав смысл её слов. Это было немного опасно, учитывая, в каком положении они находились сейчас. Сакура явно ходила по очень тонкому льду его терпения.       Харуно даже не осознала, как была уложена спиной на диван, и Какаши весьма однозначно возвысился над ней. Он молча смотрел, какой удивленной та выглядела; её волосы рассыпались розовыми лепестками, грудь часто вздымалась, а губы влекли, подобно самым сочным и спелым ягодам на свете. Он неистово хотел собрать с них весь нектар. Глаза смотрели прямо влажным и взволнованным взглядом. Сакура захлестнула его с головой, и Хатаке мгновенно утонул в ней.       Губы призывно приоткрылись, а Какаши не удержался о того, чтобы не коснуться их своими. Хатаке машинально стянул маску, их дыхание смешалось, и его кожа покрылась мурашками в тот момент, когда он обхватил её губы своими.       Нежная близость стала глубже, стоило Сакуре обхватить его плечи, пытаясь приблизиться снова плотнее, притягивая его к себе. Мужчина прижался, едва сдерживая рык от того, как плотно и тяжело было в его паху. Она была просто невыносимой, абсолютно точно губительной для него.       Их губы сжались друг на друге размерено и дразняще. Какаши целовал её ласково, оттягивая и вылизывая полные губы девушки. Сакура следовала за ним, весьма явно выражая свои желания. Они оба неистово желали этого.       Хатаке сам не заметил, как медленно углубил поцелуй и, вот, они касались только губами, а сейчас мужчина уже во всю исследует её маленький ротик и слышит, как тяжело дышит Сакура, как настойчиво пытается ответить ему. Видно, что опыта в этом деле у неё не слишком много, но девочка старается, и эти старания распаляют ещё больше, чем если бы она хорошо владела своим языком. Обучить её делать это так, как ему нравится, вот, что кажется очень правильным. От одной мысли предвкушение захватывает все тело.       Харуно льнет к нему всем своим тонким станом, словно жадный к солнцу цветок, и Какаши цепляет её рукой под талию, прижимая к собственному твердому прессу. Их ноги сплетаются, и мужчина чувствует, как пульсирует горячая плоть девушки под ним. Ему становится плохо. Это слишком приятно, будто он попробовал наркотик, что мгновенно поразил все его чувства.       Сакура ёрзает, потираясь о него. Это на самом деле очень-очень плохо. Как ему не отвечать? Одежда кажется лишней преградой, и ему просто безумно хочется потереться в ответ. Так, чтобы она задрожала под ним от удовольствия.       Какаши внезапно приглушенно чувствует, как Харуно пытается отодвинуть его, он сразу же отстраняется. Ему жарко. Девушка делает глубокий вдох и тяжело дышит, будто после хорошей тренировке на полигоне. Вот, почему она отстранилась. Глупышка.       Её губы влажные и блестят, глаза мерцают и наполнены слезами удовольствия. Она вся мягкая и влекущая, будто яркий цвет дурмана, что одновременно красив и отравляет его разум. Он останавливается в шаге от маленькой смерти.       Сейчас Хатаке так сильно зависим от неё.       — Сакура нужно дышать носиком, — насмешливо произносит Какаши. Его голос хриплый и будто пропитан желанием насквозь, точно мягким сиропом. Честное слово, её личная жизнь очевидно до этого хромала на обе ноги. Неужели Учиха настолько сдержанный парень, что не целовал её даже? И при этом они пытались пожениться? Вот так неожиданность.       — Я знаю… — едва выдавливает Харуно. Её взгляд расплывается от пульсирующего в теле возбуждения, и мужчина перед ней обретает таинственный мутный ореол, словно он появился из другого измерения, чтобы терзать её несчастную маленькую душу.       — Если ты знаешь, тогда почему так задыхаешься? — он склоняется ниже, и его умопомрачительный запах становится ещё чётче. Сакура глубоко вдыхает, втягивая терпкий воздух в себя.       — Вы так приятно пахнете, — она тянет мужчину ближе и ведёт носом у его обнаженной шеи, Какаши ощущает, как мурашки снова высыпают на коже от этого движения. Сакура уже явно не помнит, о чем он её спрашивал. Язык девушки касается его кожи намного плотнее и скользит вдоль сильно пульсирующих от возбуждения сосудов.       Хатаке сжимает руки, все в нем поднимается и также сжимается в тугой, тяжёлый ком, утягивая его здравый рассудок вглубь темных озёр помутнения.       — Сакура, — шепчет почти умоляюще Какаши.       Девушка реагирует на его имя, при этом потираясь плотнее о него. Её язык ведёт в сторону и вычерчивает широкую линию вдоль острой выпуклости кадыка. Тот незамедлительно краснеет, что особенно красиво и бросается в глаза на фоне бледной кожи мужчины.       Сакуре нравится его вкус, она хочет попробовать больше и кусает, абсолютно не отдавая себе отчёта ни в каких действиях. Её промежность влажная и течет, она тихонько хлюпает каждый раз, когда потирается о твердый член мужчины сквозь одежду. Сакура хочет большего, хочет ещё сильнее ощутить возбуждение, она хочет, чтобы Хатаке наконец прикоснулся к её телу более плотно и напрямую, чтобы ощутить его горячие шершавые пальцы на своей незащищённой ничем коже.       — Прикоснетесь, — Харуно шепчет едва различимо, целуя его шею и возле уха.       Какаши, будь он хоть немного помоложе, наверное, кончил уже бы несколько раз из-за её на первый взгляд безобидных, но безумно возбуждающих действий. Даже сейчас его член сочится смазкой и кажется, что из-за влажной одежды они едва ли ни соприкасаются напрямую.       Сакура касается его руки, пока тот пытается собрать свою волю в кулак, чтобы не наброситься на неё, как какое-то животное. Мужчина инстинктивно поддается, упираясь коленями в диван и садясь на свои пятки. Харуно же кладет его руку на свою грудь и смотрит на него таким взглядом, что ему прямо сейчас хочется войти в неё, вот так, без подготовки, просто, чтобы она уже получила то, о чем так томно беззвучно умоляет его.       Невыносимо горячо.       Пульсация её сердца отдается в нем эхом.       Рука сжимается, будто отдельно от его воли, и Какаши наблюдает, как меняется лицо Харуно. Под пальцами мягкость и упругость, от которой они буквально немеют. Сакура горячо выдыхает и это слишком напоминает стон. Хатаке будто завороженный наблюдает за этим. Его пальцы ведут вдоль груди, ткань одежды слишком тонкая, он находит её возбужденную бусинку соска и сжимает её. Девушка выгибается и смотрит на него, но её взгляд расплывается и совсем нечеткий. Возбуждение простреливает от макушки к ногам, и она сжимается. Еще немного и…       Его пальцы потирают сверху, но это все еще не то, чего он хочет. Нужно ближе, ощутить лучше, кожа к коже, слизать языком… Но в момент, когда он думает сделать это, теребя её сосок, Сакура надавливает своей промежностью на его твердый член, потирается, а после содрогается всем телом. Её лицо горит, а сердце стучит набатом под его ладонью, жар идет изнутри и превращается в пар, что затуманивает взор девушки.       И в этот момент Какаши понимает, что его жестоко использовали для того, чтобы кончить. Кажется, он впервые столкнулся с подобным и несколько ошарашен…       Сакура дрожит в его руках, его плоть отзывается на её пульсацию, горя в ответ. Какаши прикусывает свою нижнюю губу, понимая, что он остался в дураках. Харуно себе кончила, оставив его ни с чем, и теперь в паху его тяжелый член едва ли не взрывается.       Он сдавлено глухо смеется, привлекая внимание девушки, что все это время тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Хатаке наклоняется и шепчет возле её губ.       — Сакура такая молодец, сделала все сама, — в его нежном голосе удовольствие и издевка. Харуно хочет что-то возразить, когда её щеки горят от смущения, но мужчина накрывает пылающие губы раньше, смазано целуя, и отстраняется. — Полежи, подумай над своим поведением, а я пока пойду приму душ. — «Во второй раз уже из-за тебя…»       Какаши исчезает в тот же момент, как его слова прекращают свое звучание, и Сакура ошарашенно смотрит на стену напротив.       «Сенсей только что оставил меня, чтобы пойти передернуть, или как? — медленно сообразила Харуно. Это осознание вызвало огромное удовольствие в её сердце. — Как это вообще возможно?..»       Озадаченная улыбка невольно возникла на румяном лице Сакуры, пока она спрятала свои глаза за предплечьем, положив руку сверху. Какаши стал таким из-за неё, он мучительно страдает, так почему же она совсем не чувствует угрызения совести из-за этого?..