Ревность

      Катарина с радостью приняла подставленный Финиксом локоть и, гордо подняв подбородок, шагнула в дорогой свет бального зала. Взгляды аристократов в миг обратились к ним — к ней, — и она не смогла удержаться от довольной улыбки. Пусть смотрят, пусть видят, что именно рядом с ней, дочерью обедневшего виконта, стоял один из величайших людей в империи. Не возле выхоленных богачек, которых всю жизнь готовили только к замужеству, а возле неё, трудом и знаниями добившейся места в Магической башне. И горячие признания в любви, срывавшиеся с бледных губ Финикса Оденберга — её награда за годы стараний и лишений.       — Нравится? — склонившись к её уху, спросил Финикс. — Вон как улыбаешься.       — Здесь красиво. Хотя золота многовато на мой вкус.       — Обязательно передам Его Величеству, что леди Катарина Риордан недовольна интерьером дворца, — усмехнулся он. — Пусть напряжёт дизайнеров и спасёт твои чудные глазки. — Он быстро обвёл взглядом зал. — Хотя золота и вправду многовато: не могу найти императора. Золотой человек, что с него взять?       Катарина невольно напряглась от столь небрежных слов об императоре. Её всю жизнь учили восхвалять четыре рода-основателя, так что привыкнуть к тому, как легко и непринуждённо относились их члены друг к другу, оказалось не так-то просто. Особенно когда дело касалось императора — золота империи, её великого монарха.       Император нашёлся в компании герцогов Стернбилд и Алекто, и Катарина, глуша подсознательную дрожь, сослалась на желание испробовать напитки и поспешила уйти, оставив Финикса одного беседовать с ними. В конце концов, вряд ли ей было место среди великих мира сего. Пока не прекратит перед ними робеть уж точно.       Вскоре Катарину окружили аристократки, принявшиеся с упоением расспрашивать обо всём, чём только можно — да и нельзя, впрочем, тоже. Выведывали, откуда она родом, кем приходилась Финиксу, как с ним познакомилась. Какая-то глупышка так вообще имела наглость «поинтересоваться», не использовала ли Катарина приворотное зелье. Ну что за дурость, Аурум?       Всё это казалось забавным, поднимало настроение. Аристократки выше неё статусом едва не грызли ногти от зависти, тщетно старались задеть хотя бы словами, а Катарина упивалась своим триумфом. Когда-то, ещё во время её дебюта далёкие девять лет назад, на неё никто не обращал внимание, а теперь же не могли свести взглядов. Ах, если такой эффект уже сейчас, то каково же всё будет, когда она официально станет герцогиней?       Душа едва не пела от удовольствия, как вдруг…       — Леди Риордан, не хочу вас зря волновать, — фальшиво обеспокоено заговорила какая-то аристократка. — Но, кажется, Его Светлость герцог Оденберг сейчас мило беседует с какой-то леди.       Что?       — Ах, наверное, так больно понимать, что являешься лишь игрушкой в руках мужчины, — продолжала капать на мозг та. — Захотел — приласкал, захотел — выбросил…       Катарина старалась не слушать её, бегая взглядом по залу. Аурум, она лжёт, не так ли? Лжёт же? Но тут она всё же отыскала Финикса, который, улыбаясь время от времени, беседовал с… какой-то женщиной.       Сердце ухнуло вниз.       Нет. Нет. Нет!       Не прощаясь, совершенно наплевав на то, как недостойно выглядела со стороны, она торопливо зашагала к Финиксу. Обида пожирала душу. Как он мог? Так явно. Так нагло. Почему?       Словно ощутив её взгляд, Финикс обернулся и… улыбнулся ей. Никакой растерянности, страха и всего того, что должен был испытывать человек, которого застали с поличным. Скорее, он был рад тому, что она его увидела.       Катарина непроизвольно замедлила шаг.       Финикс что-то сказал женщине, с которой ранее говорил, и направился к Катарине. Вскоре он оказался рядом и, привычно подставив локоть, повёл её к той самой женщине.       — Нашла подруг? — расслабленно поинтересовался он. Мастерски врал или нет? — Я видел, как ты беседовала с некоторыми леди. Решил не беспокоить. Тебе полезно обзавестись связями в высшем обществе. Всё же, твёрдо стоять на своих двух куда приятнее, чем постоянно опираться на чью-то руку. Пусть даже такую прекрасную, как моя, — привычно пошутил он, и Катарина не смогла удержаться от тихого хихиканья.       — Та женщина… — неуверенно начала она. — Кто она?       — А? Ты не знала? — удивился Финикс, слегка притормозив. — Не хорошо вышло, конечно. Я думал, ты знаешь кто это. Прости, наверное, наговорили тебе всякого.       — Ох, нет, что ты. А даже если и говорили, я всё пропустила мимо ушей, — солгала Катарина.       — Вот и хорошо. А теперь… — Он привёл её к той самой женщине. — Катарина, представляю твоему вниманию графиню Люв, — указал он на ту ладонью, — одну из самых верных моих вассалов.       — Вы мне льстите, герцог, — коротко ответила графиня. — А эта мисс?.. — выгнула она тонкую, подкрашенную углём бровь.       — Я как раз собирался её представить. Не торопи события, — вздохнул Финикс и осторожно подтолкнул Катарину к графине. — Эрида, рад познакомить тебя с леди Катариной Риордан. Светом сердца моего.       Катарина поклонилась графине и слегка поёжилась под её пристальным, оценивающим взглядом. Словно кобылу выбирала, не иначе.       — Ты уверен? — вдруг спросила графиня, всё так же изучая Катарину. — Герцогиней Оденберг и нашей госпожой не может стать кто попало.       Катарина сжала кулаки, до боли вогнав ногти в ладони. Как она смела? Что графиня перед будущей герцогиней? Не могла совладать с завистью, вот и смела дерзить? Хотела отобрать то, что принадлежит Катарине?       — Эрида, — предостерегающе обратился к графине Финикс, наполовину прикрыв Катарину собой.       — Хороша же герцогиня будет, — хмыкнула графиня. — Только и можете, что прятаться за спиной и зло стрелять глазками, леди Риордан? Я разоча…       — Графиня Люв, вы забыли своё место? — голос Финикса ужасающе спокойный, Катарине и самой стало не по себе. Она подошла к нему ближе, неуверенно взяла за руку, и он, на счастье, сжал в ответ. Всё ещё её, вот и хорошо.       Графиня поджала губы и плавно склонилась в реверансе. Извиняющееся опустила взгляд.       — Прошу прощения за грубость к вашей избраннице, Ваша Светлость. Я лишь хотела удостовериться, что она достойна стоять рядом с вами. Что любовь не вскружила вам голову.       — И поэтому решила накинуться на неё с обвинениями? Эрида, тебе напомнить какой ты была, когда только приняла титул?       Графиня вздрогнула и опустилась ещё ниже.       — Я взяла на себя слишком много, Ваша Светлость. И готова принять любое ваше наказание, — смиренно ответила она, не поднимая взгляда.       Так ей и нужно.       Катарина отвернулась, стараясь скрыть свою радость. Ах, как же будет наказана эта грубиянка, посмевшая назвать её недостойной? За оскорбление представителей родов-основателей в старые века приходилось дорого платить. Интересно, какова цена теперь?       — Поднимись, Эрида, — мягко потребовал Финикс. — И попроси прощения у Катарины, а не у меня. На сегодня этого будет достаточно. Остальное обсудим позже — ты и сама понимаешь, что я не могу закрыть на это глаза, какими бы ни были твои мотивы и наши отношения.       Что?!       От шока Катарина даже не услышала слов графини. Лишь заучено кивнула той в ответ. Финикс, он… он отпустил её. Как же так? Неужели любил Катарину недостаточно? Или… ох, может они всё же любовники, вот он и не желал причинять графине вред? Да, поэтому та и оскорбляла Катарину — бесилась, что заветное место досталось не ей.       — Выйдем? — Финикс осторожно тронул её за плечо.       Катарина быстро согласилась, и вскоре они уже стояли в полутёмном прохладном коридоре дворца. Оглядевшись, она расслабленно вздохнула: они одни, и подняла глаза на Финикса. Разглядеть его взгляд не удавалось, и Катарина недовольно нахмурилась — что если он сейчас думал о графине? Или ком-то из тех аристократок, болтавших с ней ранее?       От одной мысли, что он мог желать кого-то, кроме неё, Катарине хотелось разнести всё вокруг. Или закрыть Финиксу глаза, чтобы он не смел смотреть на других. Быть может, запретить ему говорить с ними?       — Всё хорошо? Выглядишь не важно. Это из-за слов графини Люв? — взволновано спрашивал Финикс, склонившись к ней.       Катарина схватила его за воротник и толкнула в стену. Финикс зашипел, и попытался что-то сказать, но она не дала ему это сделать — заткнула остервенелым, злым поцелуем. Тесно прижалась, словно стараясь слиться в единое целое, подняла руку к шее, провела по ней острыми ногтями. Если она его оцарапает, будет даже лучше. Она желала оставить как можно больше своих меток. Чтобы все видели — он её, её, её.       — Мне приятна твоя прыть, — мягко отстранив Катарину от себя, улыбнулся Финикс, — но по какому поводу, дорогая? Не помню, чтобы ты говорила, что мечтаешь придаться страсти посреди императорского дворца. Нам несдобровать, если кто-то увидит, — в тоне его, впрочем, не было и капли беспокойства.       — Кто она тебе? — с придыханием поинтересовалась Катарина, пытаясь поцеловать его снова. — Графиня. Раз смеет безнаказанно говорить тебе подобное.       Финикс приподнял брови.       — Эрида Люв моя подчинённая и, если можно так сказать, «боевая» подруга. Я помог ей укрепить положение, когда она только унаследовала титул, а она взамен таскает мне всякие сплетни с «невинных» чаепитий. Вот и всё, в целом. И если тебя это успокоит — у неё есть муж и двенадцатилетняя дочь.       — Некоторым изменять не мешают ни супруг, ни дети, — пожала плечами Катарина. — Я не… — попыталась оправдаться она, запоздало поняв, что сказала.       — Да, некоторым не мешает даже это. Однако, как бы банально и слащаво ни звучало, я не некоторые. Я выбрал тебя и только тебя, Катарина. Не Эриду, не любую другую аристократку из высшего света, а тебя. Дочь виконта, которая едва не устроила ураган посреди кабинета. Женщину, которая нашла ошибку в тексте древнего заклинания, которая слушает мои рассуждения о теории магии и прочей заумной чепухе. — Он обхватил лицо Катарины руками и, заглянув ей в глаза, ласково произнёс. — Верность — это одна из главных черт Оденбергов, запомни это, дорогая. И ответь: многие ли сопровождали меня на балы?       Катарина задумалась, но отыскать ответ так и не смогла.       — Я не знаю. Не слышала.       — Потому что их не было. Поверь, я не предлагаю каждой встречной свои душу, тело и титул герцогини. Так что выше нос, — и в подтверждение щёлкнул её по его кончику. — И сразу говори, если что-то беспокоит. Я обязательно отвечу на все вопросы. По рукам?       — По рукам!