Боязнь привязанности

      Фридрих потёр саднящее плечо и постарался незаметно поправить рубашку, чтобы швы на ней не задевали свежую рану на спине.       — Хватит дёргаться, Фридрих, — тут же осадил его заметивший это герцог Генрих Стернбилд. — Тебе уже семнадцать, будь хоть немного терпеливее. Постоять несколько минут спокойно не такая уж сложная задача, — шипел он, будто не знал, от чего Фридрих не мог не шевелиться. Сам же вчера бил плетью до крови, а теперь извинялся перед гостями за «непоседливость» внука.       — Ты слышишь меня, Фридрих? — положил герцог руку на его больное плечо, и Фридрих прикусил щеку, чтобы не взвыть от боли.       — Я понял, Ваша Светлость, — смиренно ответил он и постарался нацепить на лицо маску доброжелательности — к ним шёл граф Коллин с дочерями-дебютантками.       Поравнявшись с ними, Михаэль Коллин с самой приторной улыбкой из возможных сыпался комплиментами и пожеланиями. Он настолько увлёкся умасливанием герцога Стернбилд, что позабыл и о необходимости поприветствовать Фридриха, и о том, что так и не представил своих дочерей: близняшки Коллин, впервые оказавшиеся в высшем свете, мялись в стороне, не зная, как поступить. Наверняка они не так представляли бал дебютанток и знакомство с потенциальными мужьями.       Фридрих повёл плечом, стараясь избавиться от дискомфорта в спине — проклятая рубашка стала липнуть к телу, — и пробежал взглядом среди гостей, выискивая Аарона или Людовику, или, на худой конец, Кастрела. С Оденбергом хотелось иметь дело в последнюю очередь, но если он — это шанс освободиться от внимания герцога Стернбилд, так тому и быть.       Аурум в этот вечер был не на его стороне: никого из знакомых Фридрих так и не увидел. Только множество хохочущих дебютанток и не отрывающих от них взгляд мальчишек в кадетской форме. Идиоты. Потом же сами будут проклинать необходимость носить её не снимая. В свободные от вытья из-за усталости минуты, конечно. Фридрих знал о чём говорил: после тренировок мышцы иногда ныли так, что едва удавалось уснуть. Впрочем, какая ему разница? Потом сами же всё узнают.       Фридрих едва сдержал разочарованный вздох: был бы рядом Аарон, наверняка согласился бы поспорить, на сколько дней хватит энтузиазма новичков этого года. Но, как назло, сиятельный и совершенный Его Высочество наследный принц где-то шлялся. В объятиях милой невесты, скорее всего. Вот ведь герой-любовник.       — Лорд Фридрих? — вдруг обратилась к нему какая-то девушка.       Фридрих повернулся к ней и столкнулся взглядом с одной из близняшек Коллин. Та лучезарно улыбнулась и присела в реверансе:       — Простите, что тревожу, но, кажется, папа несколько увлёкся, — бросила она многозначительный взгляд на хохочущего над какой-то шуткой графа Коллина, — а мне показалось несколько нетактичным так и не представиться в итоге. Меня зовут Мариам Коллин, а это, — указала на нервно наблюдающую со стороны сестру, — моя сестрёнка Аиша. Она немного стесняется, поэтому несколько молчалива, но уверяю, это только первое впечатление.       — Приятно познакомиться, леди Мариам и Аиша Коллин. Фридрих Стернбилд всецело к вашим услугам, — глубоко поклонился им Фридрих и в ту же секунду об этом пожалел — всё же приставшая к ранам рубашка содрала с них корочку, стоило сделать слишком резкий, размашистый жест. Спину стало жечь, а вскоре ещё и холодить влагой. Ох, Аурум, только этого ему и не хватало! Хорошо, что поверх рубашки на нём ещё и чёрный фрак — никто не заметит крови.       Фридрих осторожно распрямился и, нацепив на губы извиняющуюся улыбку, чуть дрогнувшим от боли голосом проговорил:       — Прошу прощения, леди, но я вынужден вас оставить: у меня назначена встреча с Его Высочеством. Сами понимаете, нельзя заставлять принца ждать, — на ходу придумывал он ложь.       Мариам, к удивлению, ничего не сказала, лишь пронзила его пристальным взглядом. Вместо неё робко ответила стоявшая за её спиной Аиша:       — Мы всё понимаем, лорд Фридрих. Не смеем вас задерживать, — и быстро спряталась обратно. И что с ней такое?       Кивнув на прощание, Фридрих быстро крутанулся на пятках и поспешил к ближайшему выходу из бального зала. Оставалось надеяться, что в ближайшее время его никто не кинется. Особенно герцог Стернбилд, которого пока отвлекали граф Коллин и другие присоединившиеся к нему герцогские вассалы. Какое счастье, что старик был тем ещё любителем лести — только она могла отвлечь его достаточно, чтобы Фридрих хоть ненадолго сбежать от него и его воспитания «идеального герцога».       Очутившись в коридоре, он огляделся, стараясь выбрать, где лучше спрятаться и зализать раны. Спина от каждого движения болела всё сильнее, мокрая рубашка липла к телу, бередя и без того потревоженные раны. Проклятье, он совершенно не помнил, что за всеми этими дверьми! По-хорошему, стоило бы отправиться в покои, но до них слишком далеко — в спешке он завернул к южному крылу замка, тогда как те находились в северном. Впрочем, быть может, если побежит, то успеет до того, как всё станет совсем плохо.       Вдохнув, Фридрих сделал два быстрых шага, готовясь перейти на бег. От боли побелело перед глазами. Он покачнулся, едва удержавшись на ногах. Проклятие. Проклятие! Проклятие!!! Почему мерзкий герцог не мог заняться «обучением» позже, а не за вечер до важного бала? Или почему не мог хотя бы позволить Фридриху остаться дома, где никто не может стать случайным свидетелем этого позора?! Аурум, если сейчас кто-то…       Пропуская в коридор узкую полоску жёлтого света и шум голосов, дверь бального зала отворилась. Фридрих напрягся и, сцепив зубы, выпрямился. На улыбку не было сил, но хотя бы попытаться выглядеть хорошо стоило. Быть может, вышла влюблённая парочка, которая на него даже внимание не обратит. В конце концов, кого ещё могло потянуть в коридор во время праздника?       Разве что такого истекающего кровью идиота, как он.       — Ох, какое счастье, что ты ещё здесь! — прозвучал, отбиваясь от стен, голос одной из близняшек Коллин. Наверняка Мариам — Аиша способной на нечто подобное не казалась. Раздался звук её каблуков. Аурум, что ей от него нужно?       — Что-то стряслось, леди Коллин? — старался говорить безразлично. Конечно не вышло. Больше походил на побитую собаку — такие же надтреснутые, жалостливые интонации. Ох, Аурум, как же он так влип? Что она вообще здесь делала? Герцог уже заметил его отсутствие? Неужели у проклятого графа закончился запас увещеваний?       Мариам Коллин — в близи Фридрих окончательно убедился, что это она — подошла к нему вплотную и вдруг взяла его за руку. Фридрих вздрогнул, попытался вырваться, отстраниться, но она держала удивительно крепко, как для хрупкой девушки.       — Обопрись на меня. Сейчас же, — потребовала она и сама положила его руку себе на плечо.       — Что ты?.. — Фридрих попытался вывернуться, но спина снова дала о себе знать. Словно раскалённые иглы кто-то вгонял. — Шшш…       — Больно? Прости. Потерпи немного. Тут недалеко. Не оставлять же тебя в коридоре, да? Давай, шаг, — шептала она, осторожно ступая вперёд. — Второй… Эй, аккуратно! Не налегай слишком сильно.       — Да-да… — пробормотал Фридрих, смаргивая пелену перед глазами. — Что ты здесь делаешь?       — Ты выглядел плохо. Решила проверить, всё ли в порядке, и помочь при случае. Как видишь, не ошиблась.       — Мне не нужна помощь.       — Как скажешь, — не стала спорить Мариам. — Где у тебя болит? Позвать лекаря?       — Не твоё дело. Нет, — коротко ответил Фридрих, надеясь, что это остудит её желание спрашивать. Отделаться бы от неё пока… «Пока» что? Да Аурум его знает. Он подумает потом. Наверное. А может просто засунет в дальний ящик и больше никогда не вспомнит. Да, так даже лучше. Новые знакомства Фридриху ни к чему.       — Может всё же…       — Нет!.. Ай! — Снова неосторожный жест, снова боль до тумана перед глазами. Аурум, он и подумать не мог, что отвык от этого пока был в колледже. Поскорее бы в него вернуться и снова забыть о доме, как о ночном кошмаре.       Мариам приволокла его к ничем не отличающейся от других двери, немного помешкав, потянула её на себя.       — Где мы?       — Дамские комнаты. Юным леди иногда нужно побыть наедине с собой, чтобы собраться с духом перед первым в жизни большим балом или просто поправить макияж. Удивительно, что ты не знал о них. Впрочем, не важно. — Она зажгла на руке небольшой огонёк, освещая помещение тусклым светом. Фридрих едва-едва мог разглядеть хоть что-то. — Садись. Осторожно, — подвела она его к диванчику.       Фридрих, бормоча проклятия сквозь стиснутые зубы, опустился на диванчик, осторожно склонился к подлокотнику и взглянул исподлобья на наблюдающую за ним Мариам.       — Ты помогла. Спасибо. А теперь можешь идти, — кивнул он на выход.       — Ты не выглядишь как человек, которому не нужна помощь, — скептически проговорила она.       — И тем не менее она мне не нужна.       Мариам поджала губы, шумно выдохнула и сказала:       — Ладно. Будь по-твоему, упрямый лорд.       Помешкав, она отвернулась от него и шагнула к двери.       И в ту же секунду Фридрих, сам не понимая зачем, схватил её за руку.       Не уходи!       — Выход там, — всё ещё сжимая её предплечье.       Сердце стучало в глотке. Стало вдруг страшно. Страшно остаться один на один со своей болью и в то же время разделить её с кем-то. Подпустить кого-то к себе. Ему всегда хватало Аарона с Людовикой. Этой связи и впредь должно быть более чем достаточно. Остальное лишь слабости, мишени, куда его могут ударить. Куда ударят обязательно — герцог не раз показал ему это.       — Отпусти, и я уйду.       — Я отпускаю. — Пальцы, впрочем, не разжал ни на миллиметр. — Уйди.       Боль становилась невыносимой. Почти до крика. Вот только болела теперь не только спина, но и расколотое сознание. Аурум, ему нужно отпустить.       Но так не хочется.       — Останься, — не шёпот, шуршание астрономических карт под пальцами. Опустив взгляд, он отпустил её руку. Привалился к подлокотнику, глотая боль, и напряжённо вслушался в тишину, ожидая услышать её шаги.       Так будет правильно.       — Что за упрямый лорд, — усталый вздох прямо над ухом. — Как мне помочь?       — Почему… не… ушла?.. — голос совсем перестал его слушаться.       — Ты сам попросил, — просто ответила Мариам. — Так где?..       «А ещё я просил уйти», — иронично заметило подсознание. Но Фридрих не произнёс это вслух. Лишь едва слышно, как ему и самому казалось, пробормотал «спина» и всё же потерял сознание.       Просто замечательный вечер.