Отношения в тайне

      Адель с замиранием сердца ждала, когда застынет сургучная печать с гербом Алекто. Процесс не долгий, но у неё каждая секунда на счету. Не дай Аурум кто-нибудь войдёт в кабинет до того, как она закончит свои дела! Вопросов потом не оберёшься, да и проблем тоже. Потому что как объяснить папе, зачем она пробралась к нему в кабинет и поставила его печать на пустое письмо? Честно никак не ответить, а убедительной лжи на этот случай у неё не было.       Наконец, минуло двадцать неестественно долгих секунд, и Адель отняла серебряную печать от сургуча. Герб Алекто — окружённый древними письменами щит с горой монет в центре — отчётливо проступал на нём. Облегчённо вздохнув, Адель поспешила убраться на столе и покинуть кабинет. Осторожно, чтобы не споткнуться во тьме — зажигать огненный эфир она не рискнула, — она добралась до своих покоев и, спрятав письмо под подушку, уснула.       

***

      Отправив рыцаря отослать письмо герцогу Оденбергу — вполне настоящее, нужно же его известить о своём прибытии и планах, — Адель взошла на сцену оперного театра города Йишу. В практически пустом зале её встретили директор театра, дирижёр, хормейстер и, если она не ошибалась, ведущая солистка — все они сегодня будут решать её судьбу. Сможет ли она стать частью одного из известнейших коллективов империи или Императорский театр так и останется несбыточной мечтой?       Адель незаметно вытерла вспотевшие руки и, дождавшись сигнала, запела во всю мощь своего голоса. Она обязана покорить эту сцену и принести на встречу с Одетт хорошие новости. Будет ужасно испортить свидание слезами, а великолепную сцену — фальшивым звучанием.       

***

      Получилось!       Адель едва не пела от радости: её приняли! Со следующей недели начнутся репетиции, а уже через месяц — её первое выступление на большой сцене. До этого Адель только развлекала папиных гостей, а теперь!.. Ах, не терпелось поделиться этой новостью с Одетт. Но сначала нужно отделаться от рыцаря.       — Ты передал письмо?       — Да, миледи. Но… — замялся рыцарь.       — Но?       — Герцог он… прислал леди Одетт. Она сказала, что будет сопровождать вас дальше. Я не совсем понимаю, что это значит. Мне положено всюду быть с вами, — сбивчиво ответил он.       Улыбнувшись, Адель вытащила из потайного кармана фальшивое письмо и показала его рыцарю так, чтобы тот как следует рассмотрел печать.       — Отец попросил передать герцогу послание. Лично в руки. Вероятно, герцог Оденберг перестраховывается, послав за мной Одетт, — пояснила она, довольная, что план работал, как часы. — Не стоит переживать. Ты же не думаешь, что со мной может что-то произойти, пока меня охраняет личный рыцарь герцога Оденберга? А вот если я возьму тебя с собой, это могут расценить как недоверие. Подобные недоразумения нам уж точно не нужны. Так что прогуляешься по городу, пока я закончу с делами. Я отправлюсь в отель сразу как освобожусь.       — Я правда могу?.. — сомневался рыцарь — служил он ей всего ничего, так что относился к своим обязанностям даже с излишней ответственностью.       — Обязан. Не стоит ставить под сомнение гостеприимство герцога Оденберга, — мягко надавила Адель. Она, конечно, приукрашивала. Уж кого-кого, а герцога Оденберга вряд ли задело бы нечто подобное, но рыцарю об этом явно знать не обязательно.       — Как скажете, миледи, — смирился тот. — Леди Одетт ожидает снаружи.       Адель заметила её сразу же, как покинула здание театра. Она стояла у подножия лестницы, как всегда собранная, с солдатской выправкой и гордо приподнятым подбородком. Восхитительная и сильная. Адель едва сдержалась, чтобы, наплевав на всё, не побежать ей на встречу, не сжать в объятиях, а ещё лучше — поцеловать.       Следя за каждым своим шагом, Адель спустилась на последнюю ступеньку, подняла на Одетт взгляд, и та тут же подарила ей улыбку.       — Леди Адель, для меня честь сопровождать вас, — склонила голову Одетт.       — Приветствую, леди Одетт.       Они обменялись пустыми, ничего незначащими фразами, тщательно изображая безучастных друг к другу леди и рыцаря. Просто певицу и воительницу, вынужденных работать вместе.       Театр постепенно остался позади, и Адель позволила себе немного расслабиться. Она повернула голову к следующей за ней Одетт — мало ли кто из папиных знакомых мог оказаться на улицах центра герцогства Оденберг, так что совсем плевать на маскировку не стоило. Заметив её взгляд, Одетт негромко поинтересовалась:       — Ну как?       — Я прошла! — не смогла полностью унять радость Адель.       — Ох, Аурум… — шокировано зашептала Одетт. — Это… это прекрасно! Мы обязаны отпраздновать. Давай заглянем в торговые кварталы? Или лучше ресторан? Чего бы тебе хотелось?       Адель неуверенно засмеялась от такого напора. Одетт как всегда воспринимала всё даже слишком серьёзно. То есть, успешное прослушивание это, вне всяких сомнений, лучшая новость с тех пор, как они начали встречаться, но это явно не то, из-за чего стоит бежать устраивать праздник. Адель ведь ещё нужно не облажаться на своём первом настоящем выступлении.       — Давай просто прогуляемся по дороге к поместью? — предложила она, не желая тратить этот день на общение с кем-то, кроме Одетт. А если пойти по лавкам или ресторанам наверняка придётся потратить уйму времени на выбор товаров или блюд. Небывалое расточительство!       — Уверена?       — Более чем, — кивнула Адель и немного отвела руку назад. Пальцы Одетт переплелись с её. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы сердце забилось чаще. На глазах у стольких людей они не могли позволить себе большего. Слишком расслабятся, позволят чувствам взять вверх, и слухи распространятся со скоростью шторма. Пусть даже и не противозаконные, Адель всё равно боялась раскрывать перед папой свои отношения. Тем более так — со слов других людей. Нет, она расскажет всё сама. Просто немного позже. Когда придёт время.       

***

      — Как здоровье его светлости? — неуверенно спросила Адель, когда впереди замаячили очертания поместья Оденбергов. Герцог Финикс Оденберг всегда был "спорной территорией" в разговорах с Одетт: своего брата она оберегала даже в словах, не позволяя себе сказать больше, чем следовало знать посторонним. И даже Адель она практически ничего не говорила об их детстве, а особенно о временах, когда опеку над ней взял её старший брат.       Но недавно, каких-то две недели назад, Одетт заявилась к ней среди ночи, извиняясь за сорванное свидание и длительное молчание. Адель тогда не знала куда себя деть от счастья и тревоги: с одной стороны, возлюбленная её всё же не бросила, не разлюбила, а с другой — что могло оторвать её от всего мира на целую неделю? Из-за чего Одетт выглядела так измучено? Эти вопросы не давали покоя. И в ту ночь, истратив уйму времени на уговоры, Адель всё же смогла получить ответ. Обнимая её дрожащими руками и плача ей в плечо, Одетт призналась: в ту неделю она едва не потеряла брата. Как? Почему? Одетт так толком не объяснила. Лишь ночная рубашка Адель насквозь промокла от её невыплаканных слёз. От страха, от облегчения, от радости, что опасности позади.       И теперь Адель всё ещё не знала, имела ли она право интересоваться здоровьем герцога, но и не спросить после всего казалось неправильным.       — Прекрасно. Прозвучит странно, но даже слишком прекрасно. Сутками сидит в документах, навёрстывая упущенное. Упрямец, — честно ответила Одетт, едва скрывая беспокойство. Адель кивнула, больше не касаясь этой темы.       Вскоре разговор перетёк ко временам, проведённым Одетт в военном колледже. Она с упоением рассказывала о том, как третьегодки подшучивали над первашами, как они спорили, кто из новичков дольше продержится на первой, ознакомительной дуэли с преподавателем, или как все вместе получали нагоняй за разбитое кем-то окно. Адель едва сдерживала смех, слушая все эти истории, и иногда делилась забавными рассказами Фреди о его студенческих годах. Подумать только, брат столько всего умолчал!       — Серьёзно? Ты никогда не проигрывала Фреди? Он говорил мне прямо противоположное. «Одетт Оденберг постоянно вызывала меня на дуэли, надеясь взять реванш. В какой-то момент я даже устал от этого, но отказать ей было бы не по-мужски. А я всё же джентльмен», — спародировала Адель манеру брата.       — Надеялась взять реванш? Как же. Он таскался за мной всюду, требуя сразиться с ним. На переменах, тренировках, после занятий. Везде меня ждал проклятый Альфред Алекто, требующий реванш. Невыносимое упрямство, — покачала головой Одетт. — Так что я решила ему всё же поддаться.       — Проиграла?       Одетт ответила не сразу — они как раз подошли к поместью, и она отвлеклась на беседу с охраной. Пройдя через ворота, Адель напомнила:       — Так что там с Фреди? Как ты заставила его отстать?       — Переспала с ним, — пожала плечами Одетт.       Адель едва не споткнулась на ровном месте от неожиданности.       — Ты спала с моим братом?!       Ревность кольнула сердце.       — Ну не со своим же, — улыбнулась Одетт.       Адель зло глянула на неё и делано обижено надула щёки.       — Наклонись, — потребовала она, скрестив руки на груди.       Выгнув брови, Одетт послушно выполнила просьбу. Адель быстро поцеловала её в щеку и, хихикая, постаралась отстраниться, но Одетт споро сгребла её в охапку и зарылась носом в волосы. Адель обвила её спину руками и спрятала горящее от смущения лицо в плечо.       — Нас же увидят, — пробормотала она. — Что же это за рыцарь такой, берущий госпожу в плен?       — Очень нехороший, — засмеялась Одетт.       Адель прыснула, сдерживая хохот. Плохой рыцарь, как же! Привстав на носочки, она поцеловала Одетт в угол челюсти, спустилась ниже — под губами быстрее забился пульс.       — Адель… — голос Одетт стал немного ниже. — Не здесь. Финикс не отстанет, если нас увидят.       Адель нехотя отстранилась:       — Ох, это будет ужасно. Нужно найти место поукромнее, да?       Одетт просто кивнула, крепко сжала её ладонь и достала из-за пазухи какую-то бумажку.       «Телепорт», — только и успела осознать Адель, и в следующую секунду они оказались где-то в коридоре поместья Оденберг.       Лёгкое головокружение не успело прекратиться, как Одетт жадно припала к её губам. Её руки забегали по спине Адель, ища завязки корсета. Адель запустила ладони за ворот её рубашки, провела ними вниз, по перетянутой бинтами груди, рёбрам. Стон завибрировал на языке.       Вслепую они влетели в первую попавшуюся комнату. Адель спиной врезалась в стену и сразу же потянула на себя на миг замешкавшуюся Одетт. Снова поцеловала. Глубоко, жадно, сплетаясь языками. Отстранилась на секунду, лишь чтобы с довольной улыбкой спросить:       — Ну и кто лучше? Я или Фреди?       Одетт ответила не сразу. Тупо моргнула, старясь ухватиться за мысль, облизнула и так влажные от поцелуев губы, прошептала:       — Конечно ты. Что за вопрос? — и снова вернулась к поцелуям. Таким головокружительным, дурманящим.       Ох, Аурум…       Адель принялась снимать с Одетт рубашку, когда сладкое мгновение вдруг разрушил голос:       — Не хочу отвлекать, леди, но, как мне кажется, влетать вот так в мой кабинет — это несколько противоположное скрытности действие.       Они отскочили друг от друга, как ужаленные. Одетт, мгновенно собравшись, заслонила пунцовую от стыда Адель собой. Ох, Аурум, вот ведь удачно выбрали комнату.       Адель осторожно выглянула из-за плеча Одетт. За устланным книгами, бумагами и какими-то непонятными механизмами столом сидел, вертя между пальцев перьевую ручку, герцог Оденберг с хитрой улыбкой.       — Ах, кажется всё же помешал, — театрально печально произнёс он. — Сердечно прошу прощения. Просто показалось несколько неприличным наблюдать за вами вот так, тайно. Скрываете же отношения вы, а не я. Хотя…       — Финикс, хватит. Мы ошиблись. Прости. Сейчас уйдём, — попыталась быстро сгладить ситуацию Одетт, но по глазам герцога Адель видела: не выйдет. Они влипли надолго. Что ж, сами виноваты. Всё ведь просчитали, и так ошиблись в финале!       — О нет, я только начал. Леди, а если бы в кабинете был не я, а дражайший Артур Алекто? Вы только представьте, что было бы! — сокрушался он.       Одетт тяжело вздохнула. Адель спрятала лицо в ладони, проклиная собственную глупость. От стыда хотелось провалиться под землю.       — … Клянусь, если Артур потащит меня по судам из-за вас, выпорю обеих, — вдруг произнёс герцог, и Адель закашлялась, подавившись воздухом. Нет, ей точно нужно рассказать всё папе самостоятельно!..