Экстра. Семья

Альбедо мог сказать, что вырос в странной семье. Он не был уверен, существует ли вообще правильный способ быть семьёй для созданий вроде них. Для существ, рождённых не человеком, а алхимией. Для тех, кто учился заботе и привязанности так же, как изучал трансмутацию — через ошибки, наблюдения и бесконечные попытки понять то, что не поддаётся логике. И всё же Альбедо никогда не сомневался, что его любили. Даже если эта любовь выглядела странно. Александрина любила слишком громко. Она поправляла ему шарф даже тогда, когда он не мёрз. Вмешивалась в его работу. Могла час спорить с ним о том, что он слишком мало спит и слишком редко ест. Иногда она буквально вытаскивала его из лаборатории за руку, потому что «если ты снова просидишь здесь трое суток, Рейндоттир сделает вид, что не волнуется, а волноваться в итоге придётся мне». Это утомляло. Иногда — сильно. Альбедо не всегда понимал, зачем столько беспокойства о вещах, которые не казались ему важными. Он не видел проблемы в бессонных ночах или в том, чтобы забыть про ужин. Но Александрина видела. И никогда не переставала видеть. Даже когда он раздражённо отстранялся. Даже когда говорил, что справится сам. Она всё равно оставляла еду у двери его комнаты. Рейндоттирмама любила иначе. Тише. Настолько тише, что посторонний человек, возможно, никогда бы этого не заметил. Она не умела говорить о чувствах. Не умела утешать. Не умела хвалить так, как это делают обычные люди. Иногда Альбедо казалось, что ей проще создать жизнь с нуля, чем произнести вслух: «Я горжусь тобой». Но он всё равно понимал. Понимал это в том, как она доверяла ему свои исследования. В редких моментах, когда её ладонь задерживалась у его плеча на несколько секунд дольше необходимого. В том, что имя ему дала именно она. Не Александрина. Она. Это было важно. Ведь это было ей несвойственно — обычно имена выбирала Александрина, легко, играя, словно заранее знала, кем станет очередное создание. Альбедо не был глупым. Он знал, что Рейндоттир и Александрина совершали ужасные вещи. Знал, что многие из их семьи погибли, исчезли или стали чем-то, чего мир боялся. Знал, что иногда их любопытство оказывалось важнее последствий. Но любовь редко бывает идеальной. Особенно у таких существ, как они. И, наверное, именно поэтому Альбедо так дорожил своей семьёй. Потому что они пытались. Неловко.Неправильно. Иногда разрушительно. Но пытались.