История забытых чувств

Кларисса проснулась в холодном поту. С наступлением весны к ней год за годом приходили кошмары, которые нельзя было прогнать ни магией, ни отварами. Ложась спать, она снова оказывалась где-то на пашнях под палящим солнцем. Это всегда казалось ей таким странным. Огромное вспаханное поле – беги куда хочешь, но это было лишь иллюзией. Стоило тебе попробовать сбежать в чащу леса или уплыть через реку, как тебе прилетал болт в спину. Кларисса своими глазами видела, как один неудачливый беглец за другими падали замертво. Те кто был удачливее бежали и прятались, но их быстро нагоняли борзые с охраной и чинили расправу без суда и следствия. Их тела приволакивали разодранными в клочья. Среди заключённых ходили слухи о прытких смельчаках, которым удавалось сбежать и остаться не пойманными, но они были сродни легендам. Кларисса поднялась с мягкой перины и спустила ноги на холодный пол. Воспоминания о тех временах всё ещё были с ней даже спустя десяток лет. Женщина продрала глаза руками. Невольно она задела щёку, которую всё ещё пекло от дневной пощёчины. Она могла бы одним взмахом руки исцелить синяк, но его присутствие было ей на руки. Сегодня она спала одна и потому могла свободны дышать. Несмотря на отсутствие оков и ошейника, подавляющего магию, Кларисса всё ещё чувствовала себя заключённой. Она могла ходить куда её душе угодно, вкушать изысканные блюда, наряжаться в одеяния из дорогих тканей и носить сверкающие украшения, но чувство приставленного к её спине острого наконечника никуда не исчезало. Казалось, что если она дернится куда-нибудь не туда, то острые зубы сомкнуться на её шее. И всё же она не была готова бездействовать. Испив воды из рядом стоящего кувшина, Кларисса снова улеглась в постель. В былые времена она никогда не решалась на побег. Слишком её пугала возможность получить стрелу в спину или быть съеденной заживо свирепыми псами. Казалось, что тогда ей было нечего терять, кроме собственной жизни, но она не готова была поставить её на кон. Сейчас же, когда она живёт в достатке и удобстве, она готова поставить всё. «Забавное безрассудство,» – подумалось Клариссе, после чего она провалилась в глубокий сон.

***

— Госпожа, изволите заплестись сегодня выше? — спрашивала молоденькая ульха. — Да, но принеси мне что-нибудь на спину, плечи хочется прикрыть, — ответила Кларисса, сидя перед зеркалом и ожидая, пока её волосы заплетут. — Чес, принеси мою бордовую накидку, — запустила руку в шкатулку и стала перебирать украшения. — Да, Госпожа, — Чес кинулась к сундуку в углу комнаты и стала искать нужную накидку. Наконец она встала со сложенной тканью в руках, закрыла крышку сундука и подошла к своей госпоже. — Эта фибула отлично будет смотреться! — смотря на окропленную яркими камнями фибулу в руках Клариссы. — Чудесно, — ответила Кларисса, кладя украшение на стол. — Можешь заняться волосами. Чес схватилась за расчёску и стала убирать волосы Клариссы в высокую причёску. Рыжеволосая служанка всегда восхваляла чёрные волосы своей госпожи, впрочем, как и их обладательницу. Кларисса взяла под свою опеку Чес несколько лет назад. Ульха происходила из малоизвестного дворянского рода и на правах старшей дочери была отправлена в столицу, дабы прислуживать какой-нибудь знатной госпоже. Клариссе как раз нужна была новая служанка, ведь прошлая удачно выскочила замуж и теперь была хозяйкой в своём новом доме. Состоятельные дома часто отправляли своих дочерей в более большие города, где те смогли бы научиться уму разуму, прислуживая состоявшейся женщине, и зависти правильные знакомства. Чес была из их числа. Её, ещё совсем молоденькую девушку, совсем недавно ставшей таковой, представила при дворе какая-то дальняя родственница. Кларисса распорядилась назначить её себе в услужение. К её удивлению, Чес не выглядела разочарованной. Она с первого дня была очень улыбчива и мила, а когда совершала ошибки пылко извинялась и кланялась в ноги. Вскоре Кларисса поняла, что Чес простодушна и бесхитростна. При дворе таким приходилось тяжело, но даже от её простодушия и наивности была польза. Будучи приближенной к Клариссе, Чес видела гораздо больше, чем следовало остальным и тут в дело вступал её болтливый язык. — Госпожа, изволите припудриться? — Если только слегка, — Кларисса подставила лицо. — Хватит, — взглянула на себя в зеркало. — Он очень заметин? — пряча глаза и робко касаясь синяка на скуле. — Что Вы, Госпожа, вовсе не заметно! — залепетала Чес, глядя то на свою госпожу, то в зеркало. — Вы всё так же милы и румяны! — Славно, — вставая со своего места. Чес жалела Клариссу, а та это прекрасно знала. Такие легкомысленные люди, как Чес, несли свои чувства обществу, не забывая приукрашивать всё ими увиденное. И это было на руку Клариссе. Бросив на плечи накидку и закрепив её фибулой, Кларисса взглянула на себя в зеркало. Иногда она не узнавала сама себя. Казалось, что она, словно маленький ребёнок, нарядилась в чужие одеяния и пытается притвориться тем, кем она никогда не являлась. Пудра не смогла скрыть синяк, но создала вид, будто бы его пытались прикрыть. Клариссу ждал деловой обед. Она и не заметила того, как стала чувствовать себя уверено сидя рядом с высокородными лордами и леди. Пустые разговоры, которые всегда вились в присутствие дам, не сопоставлялись с теми, что вели мужчины друг с другом. В отличие от других женщин, Кларисса интересовалась политикой, охотой и прочей ерундой, которой увлекались мужчины. Умение подстраиваться под любую тему и помогло ей войти в Магическое Собрание одной из первых. С другой стороны, это умение играло с ней злую шутку, ведь её властелину не нравилось, когда она безропотно говорит с кем-то из мужской части этой богемы. — Останься, — рыбка клюнула. Высокородные гости ушли, слуги отосланы, а страже велено ждать за дверьми. Один на один с господином. — Почему ты не излечила свою щёку? — смурно. — Господин Миклос, Вы велели мне не колдовать без толку, от того я и не решилась использовать силу на себя, — смиренный вид и взгляд в пол. Миклос был для Клариссы освободителем и пленителем одновременно. Он забрал её с пахотных земель, но при этом оставил подле себя, не давая уйти. Их так много связывало, но Кларисса считала эту связь проклятьем. Не похоже, что слова Клариссы устроили Миклоса. Он напряженно поиграл желваками на лице, а затем протянул руку к её щеке. Кларисса отвернулась, пряча глаза в пол. — Всё ещё болит? — смягчился мужчина. — Я не со зла, ты же знаешь… Не крутись больше перед этим волокитой – он так на тебя смотрел жадно. — Я лишь хотела расположить его для разговора с Вами, Господин, — тоскливо произнесла Кларисса, не поднимая взгляда. — Но если на то воля моего благодетеля, то я даже больше не взгляну на этого женолюбца. — Ты так прилежна… Исцели себя или сходи к целителю, — хотел погладить по женскую щёку Миклос, но Кларисса, словно от порыва ветра, отшатнулась. — Так болит? — Пол ночи не могла уснуть, — простонала Кларисса. — Ох, краля моя, — подтянул к себе Миклос Клариссу и поцеловал в лоб. — Сердишься? Совсем забилась, закрылась, — Кларисса не повернулась и ничего не ответила. — Сердишься, я же вижу. Не злобься на меня… И сними для меня эту невзрачную накидку, — щёлкнула фибула и накидка стала сползать с плеч. — Так тебе гораздо лучше, — поцелуй в щёку, а затем в подбородок и всё ниже, и ниже. — Господин, Вы удостоите Вашу страждущую послушницу крохой внимания и явитесь в покои этой ночью? — с придыханием спросила Кларисса, подставляя шею. — А ты так желаешь этого? — пройдясь рукой по женской тонкой шее. — Если Вы только больше не серчаете на меня… — ахнула Кларисса, чувствуя, как мужские пальцы чуть сдавливают её шею. — Как я могу долго на тебя злиться, — Миклос ослабил хватку и наклонился, целуя Клариссу в губы. Кларисса ответила на поцелуй. Миклос не подозревал к чему приведут его действия. Спустя год в стране поднимется народный бунт, а оппозиция свергнет Миклоса, навсегда запечатлев его в истории как братоубийцу и узурпатора трона. Все его сторонники будут убиты в кровопролитных схватках, а их дома будут разграблены и разрушены до основания. Маги и алхимики, чьи учения он стал продвигать в массы после восшествия на престол, будут изгнаны и преданы огню. Тело Клариссы, соратницы и спутницы по жизни короля-братоубийцы, так и не будет найдено.