Скованная безнадёга и милостивый ангел

      Яркое утреннее солнце озарило своим сиянием голубое небо. Его невероятно тёплые лучики проникали не только в окна домов, но и залезали в самые тёмные уголки переулков и перекрестывающихся крыш, стараясь одарить весь город своим теплом. После мирной ночи и её тишины наступило солнечное преобразование Мартии. Люди потихоньку начали покидать свои дома. Улицы и дороги стали заполняться различными звуками: мирно цокающие копыта лошадей, резкие стуки ботинок занятых граждан, звонкие и жизнерадостные голоса детей. С каждым часом людей становилось всё больше. Тишина улиц мигом испарилась, и громкие, весёлые голоса чистый ветер разносил далеко-далеко. Дети с большим рвением выбегали из своих домов и, смеясь, убегали играть. Жители бурно общались: кто-то полушепотом обсуждал что-то, кто-то, услышав смешную шутку от собеседника, хохотал во всю глотку, как будто чайка. Лавки наполнились толпами народу, многие люди просто прогуливались, другие искали что-то для себя интересное. Продавцы только и делали, что своими возгласами заманивали народ покупать их товары.       Королевство ожило! Но только одного человека этот преобразившийся под солнечным светом город совсем не волновал. Хайт шёл, не обращая внимания ни на поток людей вокруг, ни на шум голосов. Его сердце как будто отгоняло всю эту теплоту. Ноги еле-еле держали его, мужчина слегка покачивался и врезался в проходящих мимо людей. Кто-то недовольно ворчал что-то ему вслед, но сил не хватало не то чтобы обернуться и извиниться, но и чтобы просто расслышать произнесённые ими слова. В голове всё перемешалось, понимания, куда ему идти, не было вовсе. Он устал, его доброе сердце залило густым, тёмным мраком. Его биение почти замолкло, алое сердце, кажется, тихо замирало.       «Тирия! Намини! Ария! Где же вы? Прошу, поддайте хоть какой-то знак!» — мысленно кричал Грех. Имена девочек ударялись обо что-то в его голове и пульсирующим эхом исчезали.       Отчаяние полностью заполонило и опустошило Хайта. Бессилие вонзалось, как металлическое копьё, звонким звуком пробивая сердце. Даже магия, которой он пользовался раньше без всяких усилий, сейчас не слушалась. Собственная совесть и страх давили на плечи, заставляли сжиматься.       — Лидер… Так громко звучит… А что на самом деле? Даже уберечь двух девочек не могу… Какой я лидер по-вашему?! — кричало подсознание. В голове мутно бродили мысли, которые Грех упорно прятал под своей улыбкой.       Алые глаза символизировали ярость, силу, которые тихо скрывались в пелене доброй души. А сейчас они погасли, тот самый огненный блеск, неотвратимый страх исчез, покрывшись тёмной бездной, заполняясь всё больше невероятной безнадёгой.       После стольких пережитых приключений и опасностей, в которых ему довелось побывать в прошлом, он никогда бы не подумал, что привяжется кому-то за такой маленький промежуток времени и настолько сильно, и что без них его и так, как он считал, мелкая жизнь вовсе перестанет стоить хоть чего-то.

***

      Окна были распахнуты, и через них на кухню врывался теплый ветер. Слышался детский смех и грохот посуды. Ребятишки постарше помогали хозяйке готовить. Те, что были младше, приносили посуду, а самые маленькие бегали в расположенной рядом гостиной и играли с деревянными игрушками.       Как только запах еды донёсся до детишек, они всё бросили и побежали в небольшую столовую, которая находилась возле гостиной. На деревянных столах уже стояли тарелки со свежим завтраком: овощной салатик, ягодный морс и по два кусочка свежего, только что испечённого хлеба. Столовая заполнилась шумом, дети, весело болтая, начали занимать свои места, послышался скрежет ножек стульев о пол. Возле одного из столов стояло три пустых стула, явно очень интересующих детей.       — А… Сарина, а кто здесь сидит? — спросил один из мальчиков у воспитательницы, когда она зашла в столовую с коробкой столовых приборов. Девушка мило улыбнулась и произнесла:       — Увидишь!       Она поставила коробку на стол и попросила детей разложить принесённые приборы. Убедившись, что всё в порядке, Сарина вышла из столовой и легкой походкой направилась по коридору дальше, туда, где находились комнаты детей. В одной из них, на самом углу дома, всё ещё мирно спали после вчерашнего трое девочек.

***

      В комнате царила атмосфера такого приятного, ночного благоухания. Было тихо, только шуршание белья от движений спящих девочек и скрип металлических частей в кроватях на доли секунды прерывал желанный для них покой. Тяжёлые шторы не пропускали солнечные лучи в комнату, и там царил полумрак.       Девушка медленно потянулась к ручке двери, надавила на неё и начала потихоньку приоткрывать её, чтобы сильно не шуметь. Тонкий луч света проникал в комнату сквозь щель между шторами, но ничуть не мешал детям спать. После всего произошедшего их слабые тела сильно устали, и сейчас детишки крепко спали на не на таких уж и мягких кроватях. Светловолосая девушка неторопливо закрыла дверь и на цыпочках направилась к кроватям, где отдыхали Тирия, Намини и Ария.       Посмотрев на них, она улыбнулась. «Какие же они миленькие! Так и не хочется будить, но всё же придётся. Надо узнать, что с ними случилось», — подумала Сарина. Нежная рука девушки потянулась к груди одной из зверолюдок. Она хотела осторожно погладить девочку с енотовыми ушками, но как только рука коснулась тела, та неожиданно распахнула глаза и ударила Сарину по руке. Светловолосая девушка испуганно вскрикнула, сразу же прикрыв рот руками, и отшатнулась, а Ария спрыгнула с кровати. Под её ногами громко скрипнул пол. Девочка испуганно подскочила ближе к двери, расставила руки в стороны и посмотрела на стоящую около её кровати Сарину.       — И-извините, я… — начала она, но её прервал шорох с соседних кроватей. Тирия и Намини медленно приподнялись, потянулись и неохотно открыли свои веки. Пока они дремали, чувство защищённости и любви заполонило их разум, как будто они спали в родимом доме, в мягкой, уютной постели. Им снились сны прошлого.

***

      Намини смотрела на мать счастливыми глазами, не отводя взгляда. А та гладила её по голове. Мягкие руки матери были, как шёлковое одеяло, такое тёплое и нежное. Эти счастливые дни, которые она проводила с родителями… Даже нравоучения, которые она выслушивала каждый раз, когда ловилась на воровстве красных, сочных плодов с дерева у соседей, не могли заставить её перестать их любить. Ей нравился серьёзный и нежный голосок мамы, нравились жёсткие возгласы отца, в которых читалась любовь и беспокойство, нравилось находиться рядом, с уважением и благодарностью смотреть в их глаза. Ей так хотелось, чтобы это не кончалось, длилось целую вечность. Но мечте не было суждено сбыться.       Намини почти не заметила, когда всё исчезло. Мгновение — и её кожу обжигает пламя, сильные руки толкают её в дверь, что-то огромное падает за спиной. Она споткнулась, упала коленями на пол, тут же встала, подгоняемая страхом, побежала к выходу. Когда эльфийка оказалась на свежем воздухе, её взору предстала горящая деревня. Пламя сжигало дома, они разрушались прямо на глазах, с грохотом падали на землю. Намини в ужасе развернулась. В глубине её собственного дома пылал огонь, потолочные балки падали вниз, туда, где сидели её родители. Она не увидела их. Перед её глазами маячили только их испуганные лица. Проклятые языки пламени отражались в их глазах, доедали остатки её счастливой жизни. Она не смогла ничего сделать.       — Неужто я не способна? Не смогла даже спасти своих родителей? — мысли о том, что своими действиями она могла бы спасти родных, звучали в её голове. Подсознание мягко шептало ей на уши: «Что может сделать маленькая эльфийка в такой ситуации?»       Поток мыслей и размышлений хлынул в её детскую голову: «Если бы я сделала хоть один шаг… Постаралась остановить их, вытащить из комнаты, помочь выйти нам всем… Неужели судьбой предназначено, чтобы я сейчас лила свои бесполезные слёзы?!»       С самого первого дня она продолжала винить себя и часто убивалась в своих непроглядных, тёмных и неизвестных никому, кроме неё, стенах раздумья: «Почему… Почему именно Я? За что ты так за мной? Что я тебе сделала, чёртова ты судьба?!» — этими вопросами она задавалась каждый день после спасения Хеллионом. Только он немного зашивал нитками нежной доброты и искренней любви ту дыру в сердце, которую она сама не в силах была залатать. Те страшные и некогда странные мысли потихоньку уходили. Он каждый день старался заглаживать свою вину, хотя она и не считала его виноватым в случившемся.       Клятва, данная Грехом, навсегда останется у неё в сердце. Он всеми силами будет защищать и оборонять их, даже если его сердце перестанет подавать сигналы жизни.

***

      Когда девочки полностью проснулись и осознали, где находятся, им пришлось встать. Сарина облегченно улыбнулась, подошла к окну и открыла шторы. Яркий солнечный свет хлынул в комнату, и она как будто снова ожила. Теперь, при утреннем свете, можно было увидеть, что в комнате также стояли две вазы с цветами, которые явно уже давно украшали небольшую спальню. За окном росло пышное дерево, и когда эльфийка и зверолюды повернулись и посмотрели в окно, то ничего, кроме покачивающих веток дерева, не увидели.       — Доброе утро!       — Доброе, — вместе поздоровались девочки. Ещё сонная эльфийка потянулась и обратилась к светловолосой, молодой девушке:       — Как я понимаю, мы сейчас в приюте?       — Да, вы находитесь в приюте «Ангел», — улыбнулась воспитательница, подошла и погладила девочек по голове. — Кушать пойдёте?       Пока девочки молчали, не решаясь ответить, Сарина уже подошла к двери, открыла её и поманила их рукой, продолжая тепло улыбаться. Дети подошли к ней, и она вывела их из комнаты, закрыла дверь и повела по коридорам в сторону шумной столовой.

***

      Светлый, как бога очи, храм с красивыми белыми фасадами, на которых виднелись барельефы ангелов и божественных существ, чем-то похожих на зверей. На рамах больших пустых окон виднелись небольшие ангелочки. Большое здание украшали три золотых купола с барабанами, сделанными из чистейшего белого мрамора. Главный купол, сверкая на солнце, слепил глаза; острый шпиль тянулся вверх, и казалось, что его величие будет видно с самого края мира. На самом барабане также имелись окна.       Внутреннее убранство храма также было зачаровывающе красивым: падающий из окон в барабанах свет заливал алтарь и кафедру для молитв. Белые колонны, тянувшиеся до причудливо расписанного потолка, почти не пропускали свет в переднюю часть храма, как будто не хотели упускать божественную милость. Купола внутри тоже были расписаны: на главном можно было лицезреть героя, сидящего под деревом с пышной, покрытой золотом кроной, а рядом плыл по течению небольшой ручеёк.       Возле алтаря стояли две фигуры. Одна из них была маленького роста с светлыми волосами до шеи и моргающими чёрно-белыми глазами. Епископ смотрел в его детские глаза и видел фиолетовые, непривычные для него зрачки, будто показывающие его намерения и мужество. В ходе разговора он поправлял свою открытую жилетку тёмного цвета, надетую поверх белой рубашки. Вторая личность, с коричневыми волосами и пышной бородой в жемчужно-белом одеянии, прятала руки в большом облачении. На голове находилась треугольная митра, украшенная золотом и драгоценными камнями.       — Неужто ты думаешь, что лидер «Семи Смертных Грехов» будет нянчиться с тремя какими-то вживыми нелюдями? — спокойно разговаривал парень, ходя то влево, то вправо.       — Да! Я полностью уверен в своей информации. Недавно взорвался особняк Наито, и по слухам, это сделали три девчонки: эльфийка и два зверолюда. Но что самое интересное, в кратере заметили алый самоцвет, уж очень похожий на аксессуар Греха Гнева Хеллиона Хайта. Если мы найдём этих трёх девчушек, дитя, то и наткнёмся на самого лидера, — медленно и методично объяснял епископ, окуная собеседника в раздумья. Его глубокий бархатистый голос метался между стен эхом. Ненадолго эти возгласы стен утихли, только размеренный стук низких каблуков на обуви парня нарушал воцарившуюся тишину. Наконец он остановился; губы паренька открылись, и слова тихо отразились от мраморных колонн церкви.       — Ладно. Информацию я эту проверю, но потом. Сейчас мне надо в королевство по важным делам. Увидимся позже, епископ Уриэль, — немного ленивым голосом произнёс герой и медленным шагом пошёл к выходу. Не поворачиваясь, он махнул рукой на прощание, на что мужчина только скрестил свои руки и молча проводил взглядом парнишу. Когда он исчез, епископ шумно вздохнул, почесал бороду и ушёл сам.

***

      — Ваше Величество! Мы нашли местоположение трёх нелюдей, — рыцарь тяжело дышал после бега в тяжёлых доспехах, поэтому разговаривал он довольно нескладно, пытаясь отдышаться. Король, сидящий перед ним на троне, терпеливо слушал. — Они находятся в небольшом приюте. Сам приют располагается на площади, возле фонтана с статуей одной из божественных существ Милы.       — Прекрасно! Вы большие молодцы. Немедленно отправьте туда пару рыцарей и захватите девчонок живыми, — ехидная улыбка появилась на его лице.       — Есть! — отдал честь мужчина и выбежал из зала. Король положил руки на подлокотники своего обшитого золотом трона.       — Наконец вы поплатитесь за свои грехи! — ещё раз усмехнулся пожилой мужчина. В его голове промелькнула мысль:       «Если они и правда связаны с лидером «Семи смертных грехов», то он придёт за ними. Что ж, двух зайцев одним выстрелом».