Желанный долг и Первая серьёзная битва

      — Сынок? — тихо позвала пожилая женщина, лёжа в кровати.       — Да, мам? Тебе что-то нужно? — к ней быстро подошёл паренёк с бело-чёрными волосами и обеспокоенно наклонился над кроватью.       — Мне сейчас ничего не нужно, сыночек, — хрипло сказала женщина и закашлялась. Затем она взяла ещё нежные руки своего ребёнка в свои дрожащие сухие ладони и, трясясь, как будто впервые увидела своего сына, погладила их. Парень молча присел на корточки перед кроватью.       — Я люблю тебя всем сердцем! — сказала старушка, грустно улыбаясь, ведь она знала, что неминуемого уже никак не избежать. — Когда я узнала, что ты один из грехов мира, я ни на секунду не сомневалась в тебе, не задумалась бросить тебя. Когда-то же ты станешь мужчиной, у тебя будет много приключений, друзей. Найдёшь того, кого будешь сильно любить, сможешь назвать родным и близким человеком. Знай, что в эти моменты, насколько они бы ни были для тебя сложны, я не перестану верить в тебя. Твоё детское сердце, должно разжечь, распылать… — слова неспешно летали по комнате, а дряхлая рука потянулась к сердцу парня.       — Мама… — тихо прошептал парень, а женщина опять сильно, с надрывом, закашлялась. Выдохнув, она сжала его вторую руку и продолжила       — Печаль, слёзы будут только останавливать твой добрый, полный света путь. Единственное, настоящее поражение — это перестать пытаться, бросить свой долг… Я оставила всё в прошлом. Все невзгоды и трудные дни были прекрасны, пока ты находился рядом, — горькие слёзы полились с глаз старой женщины, и она одной рукой прикоснулась к щеке сына. — Ты — единственный и самый дорогой сын, который у меня есть. Мне охота, чтобы ты прожил свою бессмертную жизнь с добротой и любовью к близкому человеку.       — Мамочка… Мне… никого не нужно, кроме тебя. Ты единственная, кто любит меня, и я тебя тоже люблю! — паренёк всхлипнул. На уголках глаз задрожали слезы — наверное, он подозревал, что она прощается с ним.       Женщина лишь мило улыбнулась, дрожащей рукой вытерла с его щеки слезинку и договорила:       — Дари свет в этот чёрствый мир и… навсегда оставайся собой.       Легонько положив голову на подушку она горько улыбнулась и закрыла глаза. Парень испуганно отпустил ее за руку, и она ослабла и с лёгкостью упала.       Комнату наполнила звенящая тишина. Было слышно только прерывистое дыхание сына.       — Мама? Мам?! Что случилось? — красноглазый парень осторожно схватил женщину за плечи и потряс. Ее голова бесконтрольно наклонилась на бок, и парень остановился, испуганно глядя на ее побелевшие щеки. Сердце, наполненное материнской любовью, перестало биться. Эмоции сына смешались: то печаль, то страх, то недопонимание. Раньше он и подумать не мог, что когда то останется один… Совсем один. Мать, которая всегда находилась рядом, оберегала и любила больше всех на свете, вдруг в один из проклятых дней умрёт.       — Не оставляй меня! Что я буду делать без тебя? Разве я найду того, кто полюбит меня? Того, кого я смогу полюбить… Нет! Мне никого не надо, кроме тебя!       Испуг так сильно его поразил, что парень перестал верить тому, что произошло. Ещё целый час он сидел, прислонившись спиной к кровати и рассказывал что-то мёртвому телу, пытался, как раньше, обнимать, целовать и давать лекарства, которые она обычно пила, но ничего не действовало. Дрожа, он совал ей в руку стакан с водой, но она как будто онемела, и стакан с водой упал на пол и со звоном разлетелся. Громкий звук битого стекла немного привел паренька в чувства.       Наконец осознав, что его, как он говорил, «сокровище» безвозвратно ушло, он упал на колени, обнял себя за плечи и зарыдал. Хоть парню было уже за двадцать пять лет, он неустанно ревел и не хотел осознавать произошедшее: любящая мать, которая всегда защищала своего сына, умерла.

***

      Хеллиону казалось, что он никогда не испытает такой же боли и бессильной паники, как тогда, но сейчас он чувствовал себя так же.       «Да… Я не знал куда идти, что делать, чем себя занять. Только слова матушки навсегда оставались в моей голове», размышлял Хеллион Хайт и тихо вздохнул. «Она права, печалью или слезами делу не помочь».       «Единственное, настоящее поражение — это перестать пытаться, бросить свой долг…»       Хайт размышлял над последними словами своей матери. Тогда, маленький и слабый, он не понимал всего, что она говорила, но запоминал каждое слово. А сейчас, вспоминая все моменты, всё что с ним произошло за этот небольшой срок, он понял, что по-настоящему смог найти своего «человека», которого хочется уберечь от всего плохого в этом несправедливом мире. Даже если она рабыня, даже если имеет кошачьи уши, даже если она не такая как он и никогда такой не станет, он никогда не променяет её ни на кого другого.       Уставший разум наконец прояснился. Все органы чувств, мышцы, всё как будто снова захотело жить, мутные, туманные тучи памяти рассеялись. Глаза снова обрели свой естественный алый оттенок, лицо поменялось, стало более ярким. В сердце хлынуло долгожданное спокойствие, и Хеллион закрыл глаза и, будто маленькое солнышко, улыбнулся, не подозревая, что по щекам уже текут слёзы радости.       Подняв голову к яркому небу, мужчина прошептал те слова, какие могла услышать только драгоценная мать. В поменявшимся голосе сразу можно услышать уважение и искреннюю признательность за настоящию материнскую любовь и тепло, которое он получил от неё.       Когда Хайт открыл глаза, в облаках он увидел черты ее лица. То ли ему померещилось, то ли солнце было слишком яркое, то ли облака случайно так расположились на небе. Но ему было все равно.       — Век иль два, я не забуду, мама, черты милого лица, — прошептал Грех, вглядываясь в небо.       Хеллион никогда не считал биологическую мать своей роднёй. Только та женщина, которая не побоялась, подошла к плачущему маленькому ребёнку на улице, была ему родной мамой.       Вдруг где-то на подкорке сознания он почувствовал чье-то дыхание, царапание маленьких коготков, шелест одежды. Тихий, тише дуновения ветерка всхлип маленькой девочки заставил его распахнуть глаза и напрячься. В голове вместе с кровью в висках стучал голос, старательно пытающийся пробиться к сознанию Греха:       — Хозяин… Спаси… Сарина…

***

      На кухне слышится детский смех и звонкий звук посуды. Скрип деревянного пола звучал под ногами трёх маленьких девиц. Тирия, Намини и Ария шли по коридору, разглядывая стены и с интересом заглядывая в встречающиеся комнаты. В здании все время была полутьма, даже утром темнота покрывала некоторые уголки из-за недостатка окон. В комнатах можно было увидеть старые игрушки, сделанные из дерева и деревянные скамейки со стульями. Любой человек мельком взглянув на этот приют, понял бы, что они очень бедные, но хозяйка изо всех сил старалась помочь всем детям сиротам.       Войдя на порог кухни, девочки почувствовали вкусный запах свежего хлеба. Они поспешили сесть за стол, не замечая детей вокруг и начали с удовольствием кушать приготовленный для них завтрак.       Сарина, которая сначала боялась, что они могут начать брезговать, ведь еда у них в приюте очень скромная, с мягкой улыбкой сказала:       — Я рада, то вам понравилась такая еда.       Дети осматривали трёх неизвестных для них личностей, но почтительно молчали, не решаясь заговорить с ними. Их очень удивило, то у каждой есть уши не похожие на человеческие, а у двоих даже хвост. Тирия, самя того не замечая, радостно покачивала вертикально поднятым хвостиком, а хвост Арии был закручен кольцом, обозначая ту же эмоцию счастья. Длинные ушки Намини подергивались от удовольствия.       По лицам ребят можно понять, то никто из них раньше не видел подобных существ. Девочки не обращали внимания на них, пока хозяйка не начала разговаривать с ними.       — Тирия, Намини и Ария, расскажите пожалуйста, что с вами случилось в вчерашнюю ночь, — улыбка хозяйки исчезла, а лицо посерьёзнело. Девочки тоже тут же поменялись в лицах из-за такого неожиданного вопроса, и погрузились в пучину своих мыслей: «Надо ли ей это знать? Хоть она и спасла нас, всё же она чужой человек. Хм…»       В полной тишине они продолжали задумчиво есть. Эльфийка, доев последний листик салата, решилась рассказать, что с ними случилось.       — Это долгая история, но если кратко… Мм… Не знаю даже как сказать. Нас похитили аристократы из влиятельной семьи и хотели ставить на нас опыты… — Намини опустила голову и больше не могла сдерживать эмоций. До сих пор она старалась не думать об этом, но теперь, сказав это вслух, она наконец поняла, через что они с девочками прошли. В горле встал ком, и Намини расплакалась.       Дети были ошеломленны услышанным. Сарина тоже удивилась, но тут же подбежала к эльфийке, чтобы успокоить её. Не поднимая головы, Намини продолжила говорить.       — Нам было очень страшно… Нас похитил один из одноклассников магической академии. Я не знаю чего он хотел… Да и не хочу знать! — она закрыла лицо руками и легла лицом на стол, не сдержав своих чувств.       — Мы… Мы не замечали, то ты так сильно сдерживала свои слёзы… — сказала Тирия и обняла Нами со спины. Ария тоже присоединилась успокоить подругу. Спустя некоторое время, Намини успокоилась и Тирия решила продолжить за неё.       — После, нас спас Хозяин и вывел из подвала особняка, но там нас ждали…       Договорить она не успела. Раздался грохот — такой сильный, что дети не сразу поняли, что это кто-то стучит в дверь мощными руками. Все взгдрогнули и тут же насторожились. Сарина вышла из-за стола и пошла смотреть, кто это может быть.       «Странно, обычно никто не стучит в наш приют. Неужто рыцари?», думала хозяйка, пока шла по коридору. Возле двери она осторожно посмотрела в замочную скважину и удивленно отошла. За дверью стояли две широкие фигуры в латных доспехах.       Девушка занервничала, потому что в их бедный приют никогда не приходили рыцари. Рука произвольно потянулась к ручке двери и ухватилась за неё. Скрип двери являлся сигналом её открытия, и яркие лучи солнца хлынули в тёмное здание. За дверью находились двое мужчин лет тридцати. Блестящая, красивая латная броня, как будто олицетворяла что-то тёплое и чистое, как будто само Солнце пришло в этот дом. Такие доспехи мог носить только человек знатной крови. Обычных людей никогда не принимали в рыцари, даже если он искустно владели фехтованием и магией.       — Здравствуйте, молодая леди. Мы пришли по просьбе Его Величества чтобы забрать трёх девочек нелюдей. — вежливо начал разговор один из мужчин. Произнесённые слова ошарашили девушку. Она начала размышлять, о том, что эти девочки сделали плохого. Обычно рыцари этого королевства никогда не приходили к обычным простолюдинам из-за своего желания. Они приходили только тогда, когда человек что-то нарушил, а потом лишь богу известно вернётся ли он или же нет       — Из… Извините, а что они сделали плохого, раз вы их ищите? — нервничая и запинаясь, спросила хозяйка.       — А вот это уже не твоего ума дело! И не надо отнекиватся, как будто ты их не знаешь и тому подобное, — у одного из рыцарей быстро кончилось терпение, и он без разрешения зашёл в здание.       Инстинктивно Сарина руками потянулась до мужчины, чтобы остановить его. На это мужчина лишь цыкнул и оттолкнул девушку на пол.       — Зачем мы только начали любезничать с простолюдинами? Они же никто, пустое место! — мужчина, громко жалуясь и оскорбляя простых людей вошел на кухню. Недовольные глаза рыцаря осматрели помещение, внимательно изучили каждого ребёнка, испуганно дрожащего и оглядывающегося на своих друзей, и наконец заметил девочек, отличающихся от всех сидящих.       — Нашёл, скорее всего это они, — повернулся он к своему соратнику, который как раз появился у него за спиной.       — Да… Скорее всего. Берём их и уходим, — согласился второй рыцарь, и они направились в сторону дочерей Хеллиона.       Сарина в эту же минуту появилась на пороге кухни. Хоть эти дети были совсем незнакомы ей и она ничего о них не знала, она хотела их спасти, как будто они для неё — вся её жизнь. Она помчалась к рыцарям и крепко ухватила одного из них за руку.       — Остановитесь! Не смейте их забирать!       — Чё? Да как ты смеешь?! — мужчина закричал на хозяйку приюта и ударил её по спине рукоятью меча. Та вскрикнула от боли, выпустила руку рыцаря и упала на пол. Все дети вздрогнули. Тела не слушались их и они могли только молча сидеть, боясь пошевелить даже пальцем. Кто-то тихо заплакал.       — Простолюдинка, знай своё место. Мы всего лишь заберём преступников. Лучше не мешай, если не хочешь подохнуть, — злобно сказал мужчина.       Произошло столько событий за пару минут, и Сарина никак не могла всё это размыслить. Такие приятные и добрые девочки никак не могут быть преступниками. Она не могла поверить в такую чушь, но раз сами королевские рыцари ищут их и говорят, что они нарушители… Хозяйка не понимала, кому верить: себе или рыцарям?       Та недосказанная история девочек не давала ей покоя.       «Они… Нет! Я никогда не поверю в такое. Их похитил аристократ, Намини расплакалась только от упоминания того места. Это всё сильно ударило по их психике… Они не могут быть преступниками, эти рыцари тешат своё самолюбие на ничём неповинных маленьких детях!»       — Нет! Я не верю вам. Эти дети невиновны! — она уверенна стояла за себя и полностью верила эльфийке и зверолюдкам. Руки сжались в кулаки и она хотела ударить мужчину, но второй рыцарь сильно ухватил её за руку и она зашипела от боли.       — Неужто ты так торопишься на тот свет? Если да, то я могу помочь тебе с этим, — рыцарь засмеялся, схватил Сарину за шею и поднял меч на глазах всех присутствующих. Широкое блестящее лезвие тяжело легло на плечо девушки и уперлось ей в шею. Девушка сглотнула и глазами пробежалась по всем своим детям. Она никого в этом приюте не считала чужим, не считала сиротами. Сарина говорила: «Вы не сироты. Вы все до единого мои дети!»       Оберегать маленькие жизни, ещё не видавшие этого мира, защищать эти улыбки и звонкий смех бегающих по коридору детей — её миссия и святой долг, который она взяла на себя, не испытывая ни капли сожалений. Правда, бывает и сложно… очень сложно, но разве это что-то значит, если в конце ты видишь детскую и невинную улыбку?       Глаза рефлекторно опустились на лезвие. В его отражении можно было увидеть, как дрожали глаза хозяйки приюта, как по щёкам вниз сбегали слёзы. Она всё понимала и уже решилась отдать себя, только бы спасти всех детей в приюте. Десятки красных от слёз глаз и онемевших до костей тел смотрели лишь на световласую девушку, готовую лишится головы.       Девушка зажмурилась. Все мысли были лишь о том чтоб всех спасти, чтобы ребята смогли сбежать, спастись. Открыть глаза, крикнуть что-то, даже вздохнуть в ужасе было очень страшно. В ушах звенел звук холодного металла. Клинок, приближающийся к тонкой шее невинной маленькой девушки, легонько вспорол кожу на шее, и из-под нее показались первые капли теплой крови.       Странные мысли окутали разум. «Спастись? Нет… Никто мне щас не поможет. Детки мои ни пальцем не могут пошевелить из-за страха, а кто-то из вне… Да ни за что! Я никому не нужна… Да и простому человеку не в жизнь не справится с королевским рыцарем… "       Кровь стекала по коже, дрожь в коленях только усиливалась. Сарина уже ничего не слышала, только свое бешенное сердцебиение.       Потом все исчезло. Рыцарь убрал свою руку с ее шеи, затем убрал меч с ее плеча. Раздались какие -то странные звуки: то ли скрип деревянного пола, то ли детское рычание. Сарина глубоко вздохнула, открыла глаза и встретилась взглядом с Тирией, которая голыми руками держала лезвие меча.       По дрожащим пальцам капала кровь. Зверолюдка шипела от боли, но не отпускала меч. Дети наконец оправились от испуга, закричали, подбежали к Сарине. Та схватилась за шею, на которой не осталось ничего, кроме царапины от меча и капающей вниз крови.       Пока дети оттаскивали назад свою спасительницу, Нами и Ария подбежали к Тирие, чтобы помочь. Путь им преградил светловолосый мужчина, который взглянул на низ с таким чёрствым холодом в глазах, что те вздрогнули.       — Я бы посоветовал вам не сопротивлятся, — в голосе слышалась ненависть. Мужчина, вынув меч из ножен, взялся двумя руками за рукоять и встал в боевую стойку. Не сговариваясь, девочки разбежались в стороны. В руке эльфийки материзовалились ледяные осколки, полетевшие в рыцаря. Лёгкий удар мечом — и они с хрустом разлетелись на маленькие кусочки. Летевшие осколки каждый раз с треском ломались.       Хоть в эту секунду меча под рукой Арии не было, но она не растерялась. Резкими рывками добравшись до слепой зоны мужчины девочка начала бить его сзади шквалом атак. Но разлетающиеся металлический звон доносясь до ушей, как будто шептал, «Твои попытки тщетны!»        Удар за ударом, удар за ударом… Только когда кулаки Арии покрылись алой кровью она с досадой отступила и отпрыгнула к Нами. Решив атаковать вдвоем, они неустанно нападали на него, игнорируя всю боль.       Светловолосый рыцарь, с лёгкостью отражая все ледяные заклинания Намини и внезапные атаки Арии, насмешливо сказал:       — Серьёзно? Эх… Я, конечно, ни на что не надеялся, но вы ещё слабее, чем я представлял.       Такой затяжной бой не давал никакого преимущества зверолюдке и эльфийке, их силы постепенно истощались. Рыцарь лишь стоял и парировал атаки, зевая от скуки.       — Он нас вовсе ни во что не ставит! Надо экстренно что-то предпринять, иначе мы выдохнимся, — тяжело дыша сказала эльфийка, размышляя о дальнейших действиях, и быстро начала оглядываться, чтобы найти что-то, что могло им помочь. Отвлекшись, она не успела заметить, как широкая рука в латах сгребла ее в охапку и швырнула в стену. Ударившись спиной, она вскрикнула от боли и упала на пол. Из носа хлынула кровь.       У всех детей прошёл прохладный ветерок по телу, зрачки сузились от страха и задёргались пуже прежнего. Ария незамедлительно побежала на помощь. Тирия, лишь увидев эту картину наконец отпустила меч и с полностью окровавленными руками подбежала к Нами.       Никто не помешал им подбежать к эльфийке и осмотреть её. Девочка тяжело дышала, из носа текла кровь, все тело было покрыто свежими царапинами и ссадинами, из которых сочилась кровь. Голова была разбита, девочка не могла пошевелится от боли. Ошарашенные глаза были на мокром месте, снова пуская слёзы страха и бессилия.       — Хеллион… — прошептала Тирия, впервые назвав хозяина по имени. — Без тебя мы всё ещё дети, неспособные постоять за себя. Спаси нас… пожалуйста…        Склонив голову к груди маленькой эльфийки, зверолюдка услышала тихий стук мечущегося сердца. Слёзы бессилия и обиды брызнули из ее глаз. Без мужчины с алыми глазами они никто.

***

      Она всё ещё маленький ребёнок. Тирия никак не могла скрывать своих эмоций. Может, кто-то нибудь назовёт её несдержанной плаксой, но мир, в котором она так долго жила, приносил ей только боль и страдания. Она старалась держаться и жила только ради себя. Каждую ночь думала лишь о том, как развязать верёвку рабства и снять треклятый ошейник с шеи, убежать из цепких лап своего прошлого хозяина. В любые свободные секунды, которые ей допускались, она плакала, чтобы организму, психике и душе стало легче, но с Хеллионом, с Нами она могла быть собой и больше не сдерживать своих желаний, чувств и эмоций.       Ей было стыдно, что тогда, когда она впервые встретилась с Хеллионом, она дичилась, боялась его, скрывалась, не показывала настоящие чувства. Снова рискуя собой, она скрыла свои эмоции, легла вместе с ним кровать. Он сразу обнял её и погрузился в сон. Пролежав так пару секунд она неожиданно поняла, что её сердце успокоилось, стало биться в нужный ритм. Она ощущала тепло тела и нежность рук мужчины. Боязнь потерять её стало заметно. Руки, которые множество раз убивали других, руки, всегда выпачканные в крови, тогда мягко убаюкивали ее, окружали теплом и заботой зверолюдку. В те секунды желание зверолюдки исполнилось. Человек лежавший рядом, излучал тот свет любви, которого она так хотела.

***

      Когда рыцарь, стоявший возле Сарины увидел, что сделал светловолосый, его брови нахмурились, а лицо побледнело.       — Ты чего делаешь, чёрт тебя побери?! Они нужны нам живые, а не мёртвые, — мужчина, не сдвинувшись ни на миллиметр, начал злобно кричать на второго, и в голосе слышался испуг.       — Извини, Камил, я не просчитал силу броска, — так же ледяным голосом извинился мужчина, хотя ни капли сожаления в его голосе не было.       –Тут извинениями не поможешь, Артир. Хорошо, то она осталась жива, на удивление, — взгляд нервного рыцаря пристально направлен на троицу маленьких нелюдей. Слёзы и крики девочек не вызывали эмоций у чёрновласого мужчины, и он просто направился в их сторону, позвав взмахом руки второго.       Каждый шаг королевских рыцарей, отражался отчаянием от стен, пола и потолка. Ни Сарина, ни кто-либо другой в данный момент не способен был остановить движущиеся железные ноги, направляющиеся забрать «преступников».       Подойдя к девочкам, они сразу схватили их за руки и подняли. Те перестали сопротивлятся. Они поняли, то ещё слишком слабы и не стали защищаться, чтобы больше не удручать Сарину и сирот. Хозяйка лишь с слезами на глазах смотрела, но не стала пытатся остановить рыцарей, ведь одного лишь взгляда Тирии хватило, чтобы понять, чего девочки хотели. Её глаза до самой двери и её закрытия смотрели на ещё совсем маленькие и слабые тела Тирии, Нами и Арии, в которых скрывалась такая сильная воля.       Громкий хлопок двери разнесся по зданию. Дети, поколебавшись, спрыгнули с стульев и все до единого подбежали к Сарине, которая протирала глаза, полные слёз страха и отчаяния. Она так и сидела, окружённая своими детьми.       «Я всегда говорила себе, то не один ребёнок не будет страдать, пока я нахожусь рядом. Обещала защищать детей, не способных за себя постоять. Я желала лишь мира и чистого будущего тем брошенным, никому не нужным детям. Ходила по острым иглам судеб, проливая свою кровь на желанную, несбыточную измену завтрашнего дня», хозяйка сидела на коленях и думала о своих желаниях, о том сложном грузе на плечах, который она свалила на себя.       Её мысли прервал один из детей, который, обняв и сквозь слёзы улыбнувшись, дал понять ей, то все её усилия никогда не были напрасны. Открыв глаза, хозяйка увидела руки мальчика, обнимающие её, и потом невинную, хотя и испуганную улыбку. В спешке, она начала протирать накопившиеся слёзы, которые никогда не хотела показывать детям, не хотела, чтобы кто-то из сирот увидел слабость, скрывающуюся в ней. Она желала быть опорой в трудные часы для таких как они, для маленьких и невинных, как пушистый снег цветках жизни. Все ребятишки обняли Сарину и она, уже не проливая слёз, по-настоящему счастливо улыбнулась.

***

      Мужчины не так далеко отошли от статуи богини. Девочки по-прежнему не сопротивлялись, только молча смотрели в глаза горожан, а они на них в ужасе, пятась назад. Некоторые, что-то шепотом говорили друг другу, коса смотря на троицу. Родители держали своих детей за плечи, боясь за них. Рыцари шли прямо, не смотря на простых людей и только боковым зрением видели, как некоторые забегали в дома, чтобы их не постигла такая же судьба.       Намини еле могла идти. С одной стороны ее тащил рыцарь, с другой осторожно поддерживала Ария. Дух, отвага и решимость копилась в этот небольшой промежуток времени у идущей рядом Тирии, и она, набрав побольше кислорода в лёгкие, закричала во весь голос, чтобы всё королевство услышало.       — Хеллион! Спаси… спаси Сарину!