|Глава 17. Самая сумасшедшая мысль будет верной|

Мысль была такой же глупой, как и её реализация: начало плохого ужастика из клише. В лучшем случае его никто не заметит и он узнает хотя бы часть ответов на свои вопросы, в худшем: заметят и отвертеться не удастся, придётся месяцок - другой полежать в психологической больнице или отсидеть пятнадцать суток в тюрьме собственного отделения. Думая об этом молодой человек лет двадцати пяти в чёрном спортивном костюме шёл в берцах и с лопатой по ночному кладбищу. Лица было не видно из-за капюшона, но читатель догадается: у человека голубые глаза и русые волосы. И ночью на кладбище он оказался не просто так. Полнолуние очень удачно вписывалось в его планы, можно было не париться над освещением. Благо, остановившие ночью ГАИ не спросили, зачем русскому человеку в багажнике лопата. При чём не штык, какая обычно валяется в багажнике у любого среднестатистического водителя, а самая настоящая, ей только грядки на даче копать. Или раскапывать чью-то могилу. Стас уже тысячу раз подумал, что сходит с ума, но случившееся за последние две недели оставили большой отпечаток на моральном состоянии и, вероятно, на мыслях. Надо было узнать, было ли тогда тело в гробу. Иначе ответы на свои вопросы он не найдёт. Конечно, если тела или костей нет, это не обязывает, что девушка, появившаяся у двери в его квартиру в час ночи, действительно та, за кого себя выдаёт, но так он поймёт, стоит ли зацикливаться на этих мыслях о старой знакомой. Дорожку до этой могилы он уже выучил и мог найти в кромешной темноте без любого освещения. Лунный свет очень быстро выцепил памятник с изображением восемнадцатилетней девушки и надписью «Шутова Лада Евгеньевна. 10.06.2000 – 17.07.2018». От одного взгляда на эту фотографию снова появлялась щемящая боль в груди. Но сегодня он докопается до правды. При чём в прямом смысле этого слова. — Лада.. Я не могу не удостовериться в том, что ты мертва. — с сомнением, будто извиняясь перед девушкой, если он ошибается, пробормотал оперативник. Сколько часов он провёл здесь в первые несколько месяцев после смерти Лады – не высчитать. А с годами начал приходить всё реже и реже. Сейчас появлялся стабильно раз в месяц. И только лопата первый раз ударилась о сырую землю, Щербаков вдруг подумал, а нужно ли ему это всё. Если тело действительно есть, то не просто так же его никому не показали? Лучше оставить воспоминания о Ладе такими красочными и яркими, где она крайне красивая девушка, или утонуть во мраке, увидев искалеченное тело? Впрочем, оперативник быстро себя одёрнул. За семь лет плоть не могла остаться такой же, как только после похорон. Вообще, человеческая плоть начинает разлагаться в первые несколько дней после смерти. Значит, за семь лет кроме костей там явно ничего не осталось. С костей же можно взять смывы и проверить в лаборатории, чтобы убедиться – Лада это или нет. Все мысли казались безумными. Ну какой адекватный человек вообще будет раскапывать могилу ранее такого близкого человека? Разве что, сошедший с ума от горя? Но руки не слушались мыслей, продолжая двигать лопатой. Наконец послышался характерный удар металла о дерево. Ей Богу, как в мультфильме о поиске сокровищ. Гроб был заколочен, но со временем тоже начал разлагаться, так что вскрыть крышку без какого-либо подручного инструмента оказалось несложно. Открыв крышку гроба, Стас уставился.. В пустоту! Что и требовалось доказать, могила пуста, значит Лада на самом деле жива! Взгляд зацепился за старый потёртый конверт, упакованный в пластиковый файл для документов. Осторожно вытащив его, Щербаков сунул письмо в карман и принялся заметать следы. Одежду, на самом деле, было бы неплохо сжечь, как и обувь, но в этот раз оперативник решил пренебречь правилами совершения чего-то не очень законного. Впрочем, странности он заметил почти с самого начала этой «операции» – гроб был закопан уж очень близко к поверхности, хотя обычно могила должна быть около двух метров вглубь. Ему же лучше, что копать, что закапывать недолго. Ещё раз проверив, нет ли кого поблизости, Стас отправился домой. Не терпелось открыть конверт, чтобы понять, что там. Благо, в час ночи пробок в провинциальном городке не было и спустя минут пятнадцать оперативник сидел на кухне в полном одиночестве и разворачивал конверт, лежащий в гробу у Лады. Внутри было письмо. Письмо, написанное Ладиным почерком. «Привет. Я даже предполагаю, кто сейчас читает это письмо. Стас, я в тебе никогда не сомневалась. У меня есть несколько предположений, как ты додумался до такой идеи: 1. Прошло не так много времени с моей смерти и ты просто сошёл с ума. 2. Прошло достаточно времени, но что-то заставило тебя усомниться в действительности происходящего и сейчас ты взвешиваешь, веришь ты в мою смерть или нет. И хорошо, если второй пункт верен. Я на это очень надеюсь. А ещё я надеюсь, что ты поступил на юридический и сейчас работаешь полицейским, как хотел в юности. Из тебя хороший сыщик, если ты сейчас читаешь эту записку. Я поступила опрометчиво и теперь плачу за это в полной мере. Глупая шутка выходит, но мне пришлось инсценировать свою смерть. Это не просто так, и ты прав, если всё ещё считаешь: моя смерть связана с нападением за полгода до этого. Эти полгода были невыносимы! Я действительно думала о самоубийстве, но так глупо: сдать все экзамены, да так, чтобы иметь возможность поступить за границу, а в итоге не выдержать напора одного человека и покончить с собой. А ещё я не знала, как ты отреагируешь на это. Ведь, знаешь, в случае, если бы я решилась, я бы написала в предсмертной записке только о тебе. Не сказать, что у нас с родителями были хорошие отношения в то время. А ты был моим единственным лучиком света. Надеждой, что всё действительно закончится хорошо. Я без спроса уехала к дяде в Италию, он обещал мне помочь. Быть может, в будущем я сменю имя и фамилию, изменю внешность до неузнаваемости, но, прошу, пожалуйста, запомни меня такой, какой я была. И не той, которой была обычно, а какой была только с тобой. Шумной, бесстрашной, весёлой и всегда жизнерадостной. На момент написания письма (16.07.2018) — безумно в тебя влюблённой. Не стоило ждать нужного момента, это я уже поняла. Надо было осмелиться и признаться во всём, но ты знаешь, что я всегда думала наперёд. Вдруг, найдётся момент получше? А ещё мне действительно было страшно. Страшно, что ты или я выберем ВУЗ за границей и придётся поддерживать отношения на расстоянии (уж если это всё вообще было бы взаимно). Я не думаю, что ты уже узнал все ответы на свои вопросы, но ты.. Наверное, близок к разгадке. И с одной стороны я надеюсь на это, а с другой – надеюсь, что ты никогда не найдёшь всех ответов. Пусть это будет тайна, которую я и ещё один человек унесёт с собой в настоящую могилу. А, быть может, ты уже до всего догадался и привык присматриваться к людям из своего окружения. Это.. Наверное, тоже замечательно. Возможно, я когда-нибудь вернусь к привычной жизни. Но я не знаю, стоит ли и буду ли я тебе ещё нужна. Я слишком запоздало подумала о нашем разговоре в больнице. Помнишь, тогда я сказала, что если назову тебе имя, наша жизнь изменится и как раньше больше никогда не будет? Да, я была права, но я не могла тогда учесть, что из-за этой моей идеи вдруг бесследно исчезнуть из жизни всех своих близких жизнь тоже изменится и больше ничего и никогда не вернётся на привычные места. Не вини никого ни в чём, ни того, из-за кого действительно это случилось, ни себя, что не узнал ничего раньше. Точка невозврата была пройдена уже давно, просто эта точка стремительно превращалась в кляксу. А потом из этой кляксы сначала появился крест, а потом и виселица. Только чтобы подумать о присечении происходящего раньше я была слишком маленькой и глупой беззащитной девочкой, которой никто не поверит. Прости, если я резко перескакиваю с темы на тему, ты знаешь, в этом вся я. А сейчас я ещё и жутко волнуюсь, что руки трясутся. Как обычно, кусаю губы в кровь и заламываю пальцы. Извини, у тебя не получилось меня от этого отучить. Ах, да, ещё одна просьба. Если мои родители ещё в здравии, ни за что не рассказывай им об этом! Это будет наш секрет. А если соскучишься или боль так и живёт где-то внутри, приди в приют для животных и возьми оттуда маленького котёнка, который первым тебе приглянется или подойдёт к тебе сам. А если я тебе до сих пор нужна, позвони по моему старому номеру телефона и скажи прямо. «Лада, ты мне нужна». В случае же, если это письмо попало не в руки Стаса Щербакова, забудьте всё, что я сказала до этого и сожгите письмо или верните его на место, балбесы. С вечной любовью, Лада Шутова.»