Глава 5

Я поднимаю взгляд от неподвижной воды бассейна, сдвигая солнцезащитные очки на переносицу. Стоя на деревянной террасе, в ярко-жёлтом бикини, которое идеально контрастирует с её тёмной кожей, и выглядя как чертова супермодель, стоит моя любимая юристка во всём мире. Я осматриваю длинные, округлые ноги, фигуру «песочные часы», блестящие волны, ниспадающие на плечи. Мой взгляд останавливается на широкополой соломенной шляпе, и моя хмурость превращается в широкую улыбку. Ньота. Младшая сестра Тиши, подруги детства Ру — и, конечно, сама подруга Ру. Даже если любимое занятие Ньоты — подкалывать их обеих. — Я не знала, что ты берёшься за уголовные дела, — говорю я, снова поднимая солнечные очки. — Моя область экспертизы — банкротство. Но ты явно будешь нуждаться во мне после бойни. Если я не протягиваю руку для объятий, то только потому, что она выглядит слишком идеально, чтобы подвергаться позору хлорки. Я наблюдаю, как она занимает шезлонг рядом с моим, накидывает полотенце на подголовник и одаривает редкой улыбкой. Аромат её парфюма — розы, вербена — доносится до меня. — Поэтому я не могла найти никого в доме? Бойня уже состоялась? Чёрт, я пропустила? — Нет. Но ужин через час. Большинство либо собираются, либо спят. Я проснулась тридцать минут назад, осоловевшая, совсем не отдохнувшая и всё ещё очень соблазнённая сорваться. Для безопасности антикварных подушек я решила надеть сплошной купальник и энергично «выплавать» раздражение из своего тела. Это не совсем сработало. — Обещаю, я не буду всю неделю утомлять тебя моим безоговорочным обожанием, но позволь мне сказать это только один раз: я чертовски рада, что ты здесь, Ньота. — Как и должно быть, — говорит она надменно. Но добавляет: — И, взаимно. Ты же знаешь, я люблю окружать себя интеллектуальными сверстниками. Когда Ру вошла в жизнь Элая, она принесла с собой много замечательных вещей, и Тиша с Ньотой были моими любимыми. С самого начала я находила их сестринскую динамику завораживающей и почувствовала, что жажду сестру. Желательно ту, которая будет делать самые злые, самые жестокие комментарии о моих волосах, одежде и жизненном выборе, при этом всё ещё звуча так, будто она бросится под автобус ради меня. Входит Ньота. Она на несколько лет старше меня, но мы поладили в ту же секунду, как встретились. — Это потому, что мы обе младшие сёстры и значительно умнее наших старших братьев и сестёр, — сказала она мне. Перед Элаем и Тишей. — Я бы сказала «Без обид», — добавила она в их сторону. — Но обида подразумевается в полной мере. Ни Тиша, ни Элай, казалось, не были смущены. Мы с Ньотой не переписываемся ежедневными обновлениями о мелочах наших соответствующих жизней. И всё же мы постоянно на связи. Мы разработали прекрасную, ненапряжную систему, чтобы показать нашу взаимную любовь и уважение, которая состоит в том, чтобы засыпать аккаунты друг друга в социальных сетях ссылками на соответствующие видео и мемы. — Ты тоже приехала одна? — спрашиваю я. — Я никогда не хожу на свадьбы с «плюс-один». — Почему? — Для них это становится неловко, когда я исчезаю с самыми горячими мужчинами на вечеринке. Я чуть не плюю, хотя даже не пью. — Майя, ситуация ужасная. — Она откидывается на бок, как римский центурион после битвы. — Становится всё труднее встретить парней, с которыми я действительно хочу спать. — Знаешь, ты говорила мне это в прошлый раз, когда мы разговаривали. Но потом я погуглила твою фирму. — И? — Я видела фотографии твоих коллег. Они выглядят нормально. Волосы, зачёсанные назад, заставляют меня немного блевать во рту, но над этим можно поработать. — Проблема в том, что все они юристы. А я отказываюсь трахаться с юристом. — Почему? — Это инцест, Майя. Просто, расскажи мне о всей... — Она жестикулирует в сторону моего лица. Её длинные ногти блестят под солнцем позднего вечера. — О всей? — О бойне. Расскажи мне о ярости, которую ты испытываешь. — Хм, я бы предпочла забыть об этом. Ты расскажи — ты со всеми познакомилась? — Думаю, да? Кроме... Эйвери, кажется, её зовут. Должна сказать. — Она снимает солнцезащитные очки, открывая густые, идеально завитые ресницы. — Я провела инвентаризацию, и это довольно уникальная ситуация. Я так готова к тому, что она скажет что-то невообразимо возмутительное. — В каком смысле? — С точки зрения количества, дела обстоят неважно. Шесть мужчин, только трое не привязаны. Я имею в виду... Я просто отказываюсь флиртовать с женихом. — Рада это слышать. — Одинокие парни, однако, кажутся высокого качества. Как, например, игрок НХЛ. Я стону. — Аксель? — Ага. Он хорош. И он приехал со своим младшим братом, Полом. Который тоже хорош. — Боже, я не видела Пола годами. Вообще-то, возможно, он тем временем стал юристом. — Угу. Я проверила. Инженер. — Она морщит нос. — Хотя он кажется очень милым, что не сулит ничего хорошего. — Для чего? — Для его способности не привязаться ко мне после свадьбы. — Она пожимает плечами. — Милые легко влюбляются. И по какой-то странной причине, чем я злее, тем сильнее они меня хотят. Может быть, мне просто стоит выбрать третьего. — Кого? — Харка. Он тоже горяч. Достаточно взрослый, чтобы знать, что делает. Прежде всего, если у меня и есть один талант — а у меня их миллион — то это выбирать самого эмоционально недоступного мужчину в группе, и, парень, это он. Я гарантирую, что этот парень не испытывал чувств с девяностых. Так что я могу— — Он мой, — выпаливаю я. На самом деле, нет: возможно, я прошипела это. Сквозь стиснутые зубы. От чего тонкая шея Ньоты отпрянула, а её глаза обострились. — Господи. — Я тру глаза. Молча молюсь, чтобы нунчаки пролетели мимо меня и прикончили. — Чёрт. Я не хотела... — Ну, ну, ну. Ну. — Извини. — Я сглатываю. — Это было паршиво и немного слишком агрессивно с моей стороны. Если ты хочешь переспать с Конором, ты можешь— — Конор, да? — Она медленно кивает. — В первый раз слышу, чтобы его так называли. — Ну. Это его имя. — Хм-хм. И когда Конор пригласил тебя использовать его имя? — Её подбородок опускается. — Это было, когда ты с ним трахалась? Я начинаю громко смеяться. — Ты имеешь в виду, в моих мечтах? — Значит, ты признаёшь это. — Заинтригованная Ньота — грозная и неудержимая. Любая Ньота такая. — Твой брат знает, что ты запала на его лучшего друга? — Он... Это очень долгая и скучная история. — Я корпоративный юрист, девочка. Моя толерантность к скучному выше, чем потолок госдолга. — К твоему сведению, ничего не изменилось с нашей последней встречи. Я всё ещё не понимаю шуток, связанных с финансами. — Бедная маленькая девочка — всего лишь грёбаный физик-ядерщик, бу-ху. — Она качает головой, и я снова посмеиваюсь. — Выкладывай, Майя. — Выкладывать особо нечего. Элай знает, но в то же время не знает? Когда я вернулась из Шотландии, я начала открыто вожделеть Конора перед Элаем... более или менее в шутку. — Думаю, менее. — Я говорила ему что-то вроде... «О, я заметила, что Харк всё-таки симпатичный». «Ты видел, как хорошо он выглядел в красном галстуке?» Такое вот. Конечно, Элай не хотел ничего из этого слышать. Это было девяносто процентов веселья. Но он никогда не знал... — Насколько глубоко это зашло, — я не могу заставить себя закончить. — Итак, Элай — это проблема? Если что-то произойдёт, он взбесится? «Братан, ты встречаешься с моей младшей сестрой, мне придётся убить тебя прямо сейчас». — Какое отличное впечатление. Но я сомневаюсь в этом. И сейчас он думает, что я покончила с этим. — Тогда, если не Элай, что мешает тебе трахнуть Харка? — Он... старше, во-первых. — И это проблема, потому что...? — Хороший вопрос. И ободряющий, кстати. — Я массирую висок. — По-видимому, разница в возрасте крайне предосудительна с моральной точки зрения. Она отмахивается. — Кажется, это слишком широкое обобщение. Конечно, некоторые такие. Но ты взрослая. Нет ничего плохого в небольшом проблемном летнем романе. Особенно если ты вступаешь в него с открытыми глазами. — По мнению Конора, есть. Что-то неправильное, то есть. — Погоди. Харк знает, что ты запала на него? — Он... — Я вздыхаю. — Позволь мне перефразировать. Он знает тебя как кого-то большего, чем просто сестру Элая? У тебя когда-нибудь был хотя бы один личный разговор с Конором Харкнессом? Она, должно быть, видит что-то на моём лице, потому что удобнее устраивается на подушках, и я... Я рассказываю ей всё.