Глава 21

Я прохожу мимо бара на обратном пути к столу. Конор допивает стакан чего-то прозрачного, что похоже на воду, но, вероятно, может дезинфицировать целую канализационную систему. С запрокинутой головой я ожидаю, что он не заметит, как я прохожу мимо. Когда его рука резко хватает и блокирует мой путь, я ахаю. — Что—? Его предплечье горизонтально прижимается к моему животу. Одна рука обхватывает изгиб моей талии, хватка не болезненная, но слишком крепкая, чтобы я могла вывернуться. Я пытаюсь идти, но застряла на месте. — Что ты делаешь, Майя? — Мы стоим лицом в противоположные стороны. Когда он опирается на стул, его губы находятся на уровне моего уха. — Я пытаюсь вернуться к столу. — Ты знаешь, о чём я говорю. Я делаю паузу. Моё сердцебиение учащается. Становится громче. — Знаю? — Я только что видел, как ты обменялась номерами с каким-то похотливым двадцатилетним, который считает, что спрей для тела Axe — это воплощение класса, и использует грязные носки вместо презервативов. Мне приходится ущипнуть себя за внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться от его оценки. Бедный немец. — И? — И. Я медленно моргаю, надеясь выглядеть смущённой. Негрони, очевидно, творит чудеса с моим актёрским мастерством. — Я не знаю, о чём ты— — Только не на этой, блять, неделе, Майя. — Почему? Ты считаешь, что Элаю будет не всё равно? — Я поворачиваюсь в его руках ровно настолько, чтобы встретиться с ним глазами. Его хватка регулируется, но не ослабевает. — Думаю, мы могли бы спросить моего брата. Посмотреть, будет ли он возражать, если я пересплю с милым парнем, с которым только что познакомилась. Но я знаю, что не будет. — Майя. — А как насчёт тебя, Конор? Тебе будет не всё равно? Его ноздри раздуваются. Я жду, пока он отведёт взгляд, и позволяю своим губам изогнуться в маленькой улыбке, когда он этого не делает. — Честно говоря, — говорю я тихо, — я думала, ты будешь рад. — Тому, что ты ведёшь себя небезопасно? — Тому, что я направляю своё внимание на кого-то, кто соответствует моему возрасту. Его веки закрываются. Когда он снова открывает их, его голос — не более чем грубый шёпот. — Я хочу, чтобы ты удалила этот номер. Я позволяю рту приоткрыться. — Ты хочешь? Тогда я немедленно это сделаю. — Я серьёзно. — Ты серьёзно? Потому что, когда взрослый мужчина, который упорно отказывался разговаривать со мной в течение последних десяти месяцев, думает, что может говорить мне, что делать с моим временем, с моим телом или с моим телефоном... Его хватка на мне ужесточается, и моё сердце пропускает удар. Порыв эйфории проносится сквозь меня, и на этот раз я не утруждаюсь сдерживать свой смех. — Конор, ты, должно быть, шутишь. — Встречаться с кем-то, о ком ты ничего не знаешь, опасно. Если ты не получила фотографию его удостоверения личности, ты не можешь быть уверена— — Ладно, да. Очень реалистично. Проверки биографии — это то, что я провожу каждый раз, когда хочу с кем-то переспать. Его глаза прожигают меня насквозь, как будто пытаясь физически извлечь информацию о том, что я планирую делать с номером этого парня. — Дело в том, — говорю я, надеясь звучать более примирительно, чем чувствую, — я здесь. И ты здесь. Но это совсем не одно и то же, не так ли? Ты весь такой уютный, тусуешься со своей бывшей. Ты можешь веселиться, а я— — Это чушь. Минами замужем, и мы с ней не были ничем, кроме друзей, в течение— — Не та бывшая, Конор. Он на мгновение озадачен. Я наблюдаю, как он буферизует... слишком долго, прежде чем он вспоминает, что встречался и с Эйвери. — Чёрт, — бормочет он. — Ты действительно забыл? Он выглядит достаточно смущённым этим. — Послушай, Майя— — Вау. Это правда. — Я наклоняю голову. Изучаю его. Ревность, которая сочилась сквозь меня последние несколько дней, сразу рассеивается. Конечно, у Эйвери был он, но... Она не была его. Вовсе нет. — Ты действительно не заинтересован в ней. — Как я тебе сказал, — отвечает он, резко. — Она друг и коллега. — Ты ей всё ещё нравишься. Она сказала мне об этом вчера, в театре— — Она мне тоже сказала, и я ясно дал ей понять, что ничего не произойдёт, никогда, и что я не думаю о ней так— — А как насчёт меня? — Я всегда такая безрассудная? Это алкоголь, должно быть. — Ты думаешь обо мне? Я попала в твою долговременную память? Единственный ответ, который я получаю, — это его пальцы, сжимающиеся на моей коже. Когда я прислоняюсь к нему, мой подбородок касается ткани на его плече. Она мягче, чем кажется. Пахнет стиральным порошком, и солью, и им. Пахнет его подушкой, все эти годы назад в Эдинбурге. — Вот в чём дело, Конор, — говорю я ему. Мои губы почти соприкасаются с короткими волосами за его ухом. — Мы с тобой друзья. И из-за этого я готова предоставить тебе право голоса в некоторых выборах, которые я делаю, когда дело доходит до моей... назовём это, безопасности. Он не двигается. Даже не дышит. Я решаю рискнуть. — Парню, которого я встретила? Я не обязана ему перезванивать. — Ты категорически не должна. Он может— — Да, я знаю. Я маленькая девочка, и мир — опасное место. Я также не обязана быть милой с Полом, когда он со мной флиртует— — Господи, Майя. Пол не достоин чистить, блять, подошвы твоих туфель своим языком. — Верно. — Я отстраняюсь и похлопываю его по плечу, утешая. — Дело в том, что я могу делать всё, что захочу. И ты можешь просить меня этого не делать. Но если ты хочешь, чтобы я тебя послушала, тебе придётся дать мне вескую причину. — Я же сказал. Это не— — Безопасно? Этого будет недостаточно. Потому что я могу сделать это безопасным. Я ответственная девушка, и у меня была своя доля случайных связей, так что тебе не нужно об этом беспокоиться. Если это то, что требуется для твоего душевного спокойствия, ты можешь стоять за дверью моей комнаты, чтобы убедиться, что тот, с кем я решу переспать, не делает ничего неподобающего. Его свободная рука сжимает край стойки, костяшки пальцев белые, как луна, на фоне тёмной отделки дерева. — Если это не кажется хорошим, то тебе придётся сделать что-то получше, Конор. Я хочу повеселиться. Ты можешь попросить меня не встречаться с другими парнями. Но какую альтернативу ты предложишь? Он не увиливает, что является облегчением. Моё уважение к нему определённо пострадало бы, если бы он притворился, что не понимает, на что я намекаю. — Нет, — говорит он. Настолько быстро, настолько твёрдо, настолько окончательно, что я задаюсь вопросом, не является ли ответ совсем не окончательным. — Всё в порядке, — говорю я. — Ты не обязан быть заинтересован только потому, что я— — Майя. — — но я надеюсь, ты тоже поймёшь, откуда я исхожу. И я надеюсь, ты не будешь тратить больше моего времени. — Ты не можешь этого сделать. — Нет? Почему нет? У него нет ответа для меня. Зато у него дёргается мышца на челюсти, и кадык дёргается, когда он глотает. Должно быть, это признак моего ужасного темперамента, что я не могу не улыбнуться при виде этого. — Не беспокойся обо мне. — Я обхватываю его пальцы, оттаскивая его руку от своей талии. Его ладонь тёплая, с грубой кожей и податливая в моей хватке. Вместо того, чтобы отпустить её, я направляю её к его коленям и нежно кладу на внутреннюю сторону его бедра. Мышцы его квадрицепсов дёргаются. Я улыбаюсь, и прежде чем уйти, говорю: — Подумай об этом, Конор. Предложение остаётся в силе.