2

Я вцепилась мёртвой хваткой в его плечи. Единственным, что я успела прошептать, было: «Спасибо». В следующее мгновение его губы наткнулись на мои. Всё вокруг исчезло. Остался только он — и это внезапное, голодное прикосновение. Ксандр целовал меня жёстко, требовательно, словно ждал этого момента вечность. Это был не нежный поцелуй — это был взрыв, освободивший весь адреналин, всю ярость и всю ту невысказанную химию, что копилась между нами с первой встречи. Я ответила ему с такой же отчаянной силой, прижимаясь ближе, чувствуя под ладонями тугие мышцы его плеч, испачканные чужой кровью. Его руки резко обхватили мою талию, и он поднял меня с пола, не прерывая поцелуя. Он развернулся, сделал шаг и осторожно усадил меня на край кровати, так, чтобы я оказалась у него на бёдрах, лицом к нему. Его голый торс был тёплым и влажным, а мои ноги, по привычке, сжались, притягивая его ближе. Наши тела соприкоснулись. Я почувствовала, как моё сердце не просто бьётся — оно грохочет где-то в горле. Он отстранился на мгновение, чтобы глубоко вдохнуть, глядя на меня. В его глазах было нечто хищное, собственническое, но при этом нежное. — Моя Райна, — прохрипел он, прежде чем снова накрыть мои губы. Этот поцелуй был медленнее, но глубже, исследовательнее. Я водила пальцами по его широким плечам, чувствуя бугристый рельеф, потом скользнула ладонями на его шею и зарылась ими в его коротко стриженные волосы. В ответ он провёл ладонью по моей спине — медленно, от шеи до поясницы, обжигая сквозь тонкую ткань его же футболки. Его поцелуи спустились по моей челюсти, обходя синяки, к шее. Ксандр целовал каждый миллиметр кожи, как будто запоминал её вкус, вдыхая мой запах. Я запрокинула голову, давая ему полный доступ, и тихо застонала от приятного напряжения. Мои пальцы, до этого нерешительно блуждающие, стали смелее. Я опустила их ниже, на его рельефный пресс. Я чувствовала, как напрягаются мышцы под моими прикосновениями. Я провела кончиками пальцев по линии живота, которая скрывалась за брюками, и услышала, как он тяжело выдохнул, прижав меня к себе ещё сильнее. Ксандр вернулся к моим губам, его поцелуй снова стал страстным, почти отчаянным. — Ты... сведёшь меня с ума, — прошептал он между поцелуями, прикусывая мою нижнюю губу. Всё, что было правильным, логичным и запретным, сейчас казалось неважным. Была только эта комната, этот момент, и этот мужчина, который только что убил ради меня. Я прервала поцелуй и посмотрела на него снизу вверх.Он улыбнулся — той самой, собственнической, наглой улыбкой, и этот взгляд говорил, что он никуда не уйдёт, пока не получит то, что хочет. Но когда я попыталась снова притянуть его для поцелуя, Ксандр вдруг замер. Его большой палец, который до этого сжимал мою талию, медленно скользнул вверх, касаясь моей щеки. Он посмотрел мне прямо в глаза, и его хищная улыбка медленно угасла. — Райна, — его голос стал неожиданно тихим и тревожным. — Ты плачешь. Я даже не заметила этого. Напряжение, шок, ужас в душевой, адреналин от победы в спарринге — всё это сейчас выходило наружу. По щекам текли немые слёзы, оставляя влажные дорожки на коже. Ксандр наклонился, его губы нежно коснулись уголка моего глаза, слизывая солёную влагу. Он целовал мои веки, виски, осторожно вытирал слёзы тыльной стороной ладони, будто я была хрупкой и могла сломаться. Вся его ярость, которую я видела в бою, исчезла. Осталось только чистое, сосредоточенное беспокойство. — Что случилось? — спросил он, прижимая меня к своей груди и гладя по волосам. Его голос был низким, глубоким, полным непривычной для него мягкости. — Не ври мне. Я прижалась к нему, вдыхая запах пота, чужой крови и его собственного, пьянящего запаха. От его тепла меня накрыло осознание всего пережитого. — Я... я очень испугалась, Ксандр, — прошептала я, стискивая его плечо. — Знаю, звучит это по-детски, но... когда они... когда они начали. Спасибо тебе. Его прорвало. Моя честность и уязвимость, кажется, задели в нём что-то, что он тщательно скрывал. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем нежно поцеловал меня в лоб, задерживаясь. — Тише. Всё кончено. Я больше не позволю тебе бояться, — сказал он твёрдо, обнимая меня с такой силой, что я почувствовала себя абсолютно защищённой. — Никогда. Это объятие было коротким, но оно запечатало нашу связь крепче любого поцелуя. Когда Ксандр отпустил меня, в его глазах снова появился тот желанный, голодный огонь, но теперь он был смягчён нежностью. Он не стал ждать, а вновь накрыл мои губы, его поцелуй теперь был обещанием. Он медленно, почти благоговейно, приподнял края его футболки, которую он надел на меня. Его пальцы скользнули под ткань, соприкасаясь с моей обнажённой кожей, и по телу пробежали мурашки. Он огладил мою талию, потом поднялся выше, к рёбрам, и обхватил мою грудную клетку. Ксандр оторвался от моих губ и, медленно задыхаясь, поднял футболку, стягивая её через голову. Моё тело, наконец, было полностью обнажено перед ним. На мгновение он замер, любуясь. Синяки от верёвки на моих запястьях и засохшая кровь на губе только подчёркивали контраст между хрупкостью и силой, что он только что во мне увидел. Я протянула руку и, наконец, позволила себе провести ладонями по его голому торсу, по рельефным мышцам живота. Мои пальцы спустились ниже, распаляя его. Он жадно застонал в ответ и, не выдержав, приподнял меня, прижимая плотнее к себе. Я почувствовала напряжение его тела и поняла, что пути назад нет. Ксандр начал осыпать меня поцелуями, но теперь они были сосредоточены на ключицах, на нежной коже у основания шеи. Я почувствовала, как он расстегнул брюки, не отрывая взгляда от моего лица. Он наклонился, его дыхание опалило кожу живота, а затем его губы коснулись нежной линии внизу, заставляя меня вскрикнуть от неожиданного, оглушающего удовольствия... Когда Ксандр отпустил меня, в его глазах всё ещё горел тот желанный, голодный огонь, но теперь он был смягчён нежностью после моего признания. Он вновь накрыл мои губы, его поцелуй теперь был обещанием того, что случится дальше. Он медленно, почти благоговейно, приподнял края его футболки, которую он надел на меня. Его пальцы скользнули под ткань, и я почувствовала обжигающее прикосновение к обнажённой коже. Он огладил мою талию, поднимаясь выше. Ксандр оторвался от моих губ и, медленно задыхаясь, поднял футболку, стягивая её через голову. Он замер, на мгновение любуясь. Я, не отводя от него глаз, обхватила его торс ладонями, чувствуя влажные, тугие мышцы. Я первая нарушила этот момент. Моя рука скользнула вниз, задевая края его брюк, и я почувствовала, как он вздрогнул. — Ксандр, — прошептала я, её голос был хриплым от желания, — Мне это нужно. Прямо сейчас. Возьми меня так, как умеешь только ты. Я хочу забыть всё. Моя откровенность и прямой призыв подействовали на него как спусковой крючок. Вся его выдержка рухнула. В его глазах вспыхнул тот самый хищный огонь собственника, который я видела в бою. — Ты просила, Райна, — прорычал он Он резко схватил меня за бёдра и поднял выше на кровати, затем, не отрываясь от моих губ, резким движением перекинул мои ноги через свой пояс. Я оказалась полностью насажена на него, прижимаясь всем телом к его напряжённой плоти. Мои губы разомкнулись в громком стоне, когда я почувствовала, как он глубоко вошёл. Ксандр не дал мне времени на привыкание. Он обхватил мои ягодицы, притягивая меня вверх, а затем вниз с силой, которая тут же выбила из меня весь воздух. — Моя… Ты моя, — рычал он, его дыхание опаляло моё ухо. Я вцепилась в его шею, наши тела двигались в бешеном, синхронном ритме. Я чувствовала, как мои стоны нарастают, смешиваясь с его низким, животным рычанием. Он отстранился от моих губ и начал осыпать поцелуями мою грудь. Его влажный, горячий язык скользнул по моей коже, облизывая ключицы, спускаясь к основанию шеи. Я почувствовала, как он нежно прикусил кожу между грудей. Я запрокинула голову и начала стонать громче, чувствуя, как его губы и язык дразнят, жгут и возбуждают каждый миллиметр этой области. Я водила ладонями по его голове, по его напряжённой спине, желая впечатать этот момент в свою память. — Ещё, Ксандр...! — молила я, извиваясь на нём. Его глаза, тёмные от страсти, смотрели на меня, полные абсолютного обладания. Он снова поцеловал меня — жёстко, собственнически, словно заявляя свои права. Ксандр начал двигаться быстрее, его толчки были глубокими и мощными. Он поднял моё бедро и закинул его себе на плечо, чтобы получить ещё больший доступ, чтобы взять меня до самого предела. Я почувствовала, как мир вокруг меня разрушился, оставив только электрический огонь между нашими телами. Вспышка была оглушающей, я выкрикнула его имя, и в следующее мгновение он последовал за мной, тяжело застонав мне в губы, его тело обмякло, падая вперёд и прижимая меня к кровати. Мы лежали неподвижно, наши тела мокрые, сердца колотились в безумном ритме. Он поднял голову, посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была смесь жадности и абсолютного удовлетворения.

***

Я не знаю, сколько мы проспали. Мы так и остались лежать, крепко обнявшись, полностью истощённые. Сквозь занавески уже пробивался мягкий свет рассвета, окрашивая комнату в холодные, серые тона. Я проснулась не от шума, а от нежного, блуждающего прикосновения. Пальцы Ксандра скользили по моему животу, поднимаясь выше, к рёбрам, а затем, нежно обходя чувствительную область, коснулись моей груди. От этих прикосновений внутри меня снова приятно закололо и потянуло вниз живота. Я приоткрыла глаза и увидела его лицо так близко. Ксандр был сонный — его обычно напряжённые черты смягчились. Он был безумно красив в этот момент. Я потянулась и нежно, почти робко, поцеловала его. Ксандр застонал, улыбнулся сквозь поцелуй, и его рука сразу обхватила мою талию, притягивая меня плотнее. Он открыл глаза. — Всё в порядке? — хрипло спросил он, его голос был низким и глубоким от сна. Я кивнула, прижимаясь лицом к его тёплой шее. — Сейчас да. Он собирался ответить, но в этот момент резкий, настойчивый стук разорвал тишину: ТУК-ТУК-ТУК! — Полковник Ван Хейс! Я знаю, что вы там! — Голос Капрала был громким и не терпящим возражений. — У нас ЧП! Я должен с вами поговорить о графике тренировок и... о пропавшем бойце! Ксандр мгновенно напрягся. Вся его сонливость исчезла. Он быстро и осторожно выбрался из-под одеяла, его тело двигалось с той же грацией и силой, что и в бою. — Чёрт, — тихо выругался он. Он схватил с пола свои брюки, натягивая их. — Не двигайся, Райна. И не издавай ни звука. Я быстро натянула его футболку. Ксандр подошёл к двери и резко распахнул её. — Капрал, — голос Ксандра был холодным, властным. — Какое ещё ЧП? — Полковник! — Капрал нервно поправил форму. — Это Торсен. Его нашли в душевой... мёртвым. Кажется, кто-то переборщил. Я должен знать, видели ли вы что-нибудь... Ксандр опередил его, его взгляд стал ледяным. — Видел. И я не «переборщил», Капрал, — Голос Ван Хейса был тихим, но опасным, как удар кнута. — Я его убил. Своими руками. Капрал побледнел и на мгновение потерял дар речи. — С... сэр? Вы… вы шутите? Зачем?! Ксандр не ответил. Капрал вошёл в комнату, и его глаза, полные шока, сразу заметили смятую кровать и меня, одетую в футболку Полковника. Гнев Ксандра был ощутим — он не любил, когда нарушали его личное пространство, особенно после такой ночи. — Убирайся отсюда, Капрал, — отрезал Ксандр, не повышая тона, но его голос был тяжелым, как свинец. Капрал проигнорировал приказ, ошеломлённый увиденным и услышанным. — Полковник, вы… Вы понимаете, что это убийство? Он был нашим бойцом! Почему?! Ксандр повернулся к нему. Он выглядел опасно спокойным. — Потому что он мусор, — ответил Ван Хейс грубо и коротко. — Он тронул то, что ему не принадлежит. В Отделе «Зеро» нет места слабакам и насильникам. Ты сам видел его в зале. Он был не годен. Теперь он не проблема. Ксандр сделал шаг к Капралу, доминируя над ним. Капрал, хоть и офицер, был явно ниже рангом и по статусу, и по силе. — Ты ничего не видел, Капрал. Ты ничего не знаешь. В своём рапорте ты укажешь, что боец Торсен погиб от сердечной недостаточности во время ночной самоподготовки. Тебе это ясно? Капрал сглотнул, но под взглядом Ксандра ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться. — Так... так точно, сэр. Ясно. — А теперь иди и займись графиком. И не стучи больше в мою дверь. Ксандр захлопнул дверь, вернулся в комнату, и его взгляд сразу нашёл меня. Он подошёл, наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. — Видишь? Я же сказал, что всё кончено, — прошептал он. — Теперь у нас есть ещё полчаса до общей побудки. Он опрокинул меня на подушки, и его губы нашли мою шею.Эти полчаса до общей побудки стали самыми сладкими и лихорадочными в моей жизни. Мы не спали, а лишь обменивались молчаливыми обещаниями и жгучими прикосновениями, пока за окном окончательно не наступило утро. Когда раздался сигнал побудки, Ксандр поднялся первым, его движения были резкими и собранными. Он быстро надел форму. — Вставай, Рейн, — его тон мгновенно стал деловым, но в глазах всё ещё таился опасный огонёк. Я собралась, почувствовав, как моё тело ноет, но не от усталости, а от насыщенности прошедшей ночи. Мы стояли у двери. Ксандр склонился к моему уху, его дыхание опалило кожу. — Тебе нужно сильнее защищать то, что принадлежит тебе. И себя, — прошептал он, едва слышно. — Мы не можем быть рядом каждую минуту. Я напряглась, понимая намёк. Это не было осуждением, скорее властным напоминанием о реальности Отдела «Зеро» и о том, что произошло вчера в душевой. — Вечером, после отбоя, в зале. Я хочу видеть тебя там. Это не просьба. Он отошёл, и его глаза, полные абсолютной серьёзности, не оставляли мне выбора. — Поняла, Полковник. — Умница, — уголок его губ едва заметно дрогнул. День прошёл в однообразном, изнурительном ритме. Жизнь в отряде текла по-прежнему, несмотря на то, что мёртвого Торсена уже убрали, а Капрал, бледный и молчаливый, выполнял все указания Ксандра, не задавая вопросов. О смерти Торсена объявили коротко: сердечный приступ во время самоподготовки из-за переутомления. Никто не удивился — таковы правила «Зеро». Тренировки не принесли ничего нового: бег на выносливость, полоса препятствий, отработка приёмов. Я действовала на автомате, но с удвоенной энергией. Каждое моё движение было точным и резким, будто я старалась доказать Ксандру, что достойна его внимания, его собственничества, его защиты. В течение дня мы избегали зрительного контакта. Он командовал, кричал, исправлял других, но ни разу не посмотрел прямо на меня и не обратился по имени. Это было частью игры, которую он вёл: на публике он — Полковник, а я — лишь рядовой Рейн, одна из многих. Но каждый раз, когда я чувствовала его взгляд на себе с другого конца зала, я вспоминала его горячие прикосновения и тихое признание. Наконец, наступил отбой. Я дождалась, когда все уснут, и, одетая в тёмную тренировочную одежду, бесшумно выскользнула из казармы. Сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. Спортивный зал был пуст и холоден. Включён был только дежурный свет, отбрасывающий длинные тени. Ксандр уже был там. Он не надел форму — только чёрные спортивные брюки и обтягивающую майку, которая подчёркивала его мощный торс. Он стоял у мешка, скрестив руки на груди, терпеливо ожидая. — Ты опоздала, — тихо сказал он, его голос был низким и глубоким. — Всего на две минуты, Полковник, — ответила я, переводя дыхание. Он усмехнулся, медленно подходя. — Мне не нравится ждать. Особенно тебя. Он остановился прямо передо мной, и напряжение между нами стало осязаемым. — Сегодня мы не отрабатываем выносливость. Сегодня мы отрабатываем самооборону. Чтобы в следующий раз, — его голос стал жёстче, — когда на тебя нападут, ты сломала им что-нибудь ещё до того, как я узнаю об этом. Он нежно взял меня за запястье — то самое, на котором остались синяки. Он поставил меня в стойку, и тут же началось самое сложное. — Руки выше. Корпус жёстче. Дыши! Он встал за моей спиной, обхватив руками моё тело, чтобы продемонстрировать захват. Наши тела соприкоснулись: моя спина, мои ягодицы, мои бёдра. Это было ужасно и потрясающе одновременно. Он имитировал нападение сзади — его руки сжимали мою шею, его тело прижималось, лишая меня возможности двигаться. — А теперь, — прошептал он прямо в ухо, его дыхание опалило кожу, — Атакуй самое слабое место. Ломай. Я почувствовала, как моё тело инстинктивно реагирует: я присела, наступила ему на стопу и резко ударила локтем назад. Он отпустил меня, довольно рыкнув. — Отлично! Точно в солнечное сплетение. А теперь, если он схватил тебя за волосы… Ксандр схватил меня за волосы — не сильно, но настойчиво, наклоняя голову. Я почувствовала злость. Я повернулась, схватила его за большой палец и резко вывернула его руку. Он зашипел от боли. Это была настоящая боль. — Вот это мне нравится, — его глаза блестели. — Мы тренировались ещё час. Каждый приём был на грани: его жёсткие команды, его горячее тело так близко, его властное желание научить меня, укрепить моё тело. Я била, пинала, ломала его воображаемые захваты, а он исправлял меня прикосновениями, которые были слишком личными для тренировки. Он заставил меня отработать серию ударов по груше. Я била изо всех сил. — Сильнее! — кричал он, стоя рядом. — Я не могу! — выдохнула я, тяжело дыша. Он подошёл сзади, обхватил мою талию, и его правая рука легла поверх моей. — Ты можешь, — прошептал он. Он толкнул меня бёдрами вперёд, и мой удар, направленный его рукой, стал самым сильным. Груша отлетела и ударилась о стену. Он остался стоять за моей спиной, его руки всё ещё обнимали меня, а его дыхание было таким же прерывистым, как моё. — Не забывай, кто ты и что ты, Райна, — прошептал он. — Никто не посмеет тебя тронуть. А теперь… поцелуй меня. Я повернулась в его объятиях, закинула руки ему на шею и жадно впилась в его губы, стирая грань между тренировкой и желанием. Поцелуй был жёстким, глубоким, полным скрытой силы, которую мы оба сдерживали весь день. Я чувствовала, как его мощные руки сжимают мою талию, притягивая меня к себе. Ксандр первым оторвался от меня, тяжело дыша. Он прислонился лбом к моему, и его глаза, тёмные от страсти и адреналина, смотрели прямо в мои. — Хорошо. Ты усвоила урок, — прохрипел он. — Но я должен убедиться. Он отстранился, сделав шаг назад. — Покажи мне, чему ты научилась, Рейн. Повали меня. Я замерла, не веря своим ушам. Он только что дал мне разрешение атаковать его, своего полковника, своего спасителя. — Что? Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Используй любую технику. Если ты хоть на секунду замешкаешься, я накажу тебя. И это будет уже не тренировка. Его голос был провокационным и властным Я не стала думать. Я приняла вызов, чувствуя, как в моих венах снова бурлит адреналин и жадность. Это была не только проверка навыков, это был танец доминирования и подчинения. Я резко шагнула вперёд, имитируя удар по корпусу. Ксандр, ожидая этого, поднял руку для блока, и в тот же миг я переключилась. Я нырнула под его руку, используя инерцию, и резко ударила его ногой под колено, одновременно перехватывая его опорную ногу. Это была идеальная подсечка. Ксандр потерял равновесие. Он не сопротивлялся, он позволил себе рухнуть на мат с глухим звуком, приземляясь на спину. В следующее мгновение, не давая ему опомниться, я навалилась на него. Я оказалась верхом, оседлав его бёдра, прижимая его руки к мату своими коленями и весом тела. Я тяжело дышала, глядя на него сверху вниз. Я победила. Ксандр лежал подо мной, его тело было напряжено, но он улыбался. Это была широкая, хищная улыбка, полная дикой, животной гордости. — Умница. Ты выучила урок слишком хорошо, — прорычал он. Его руки резко обхватили мою талию. Он перевернул нас одним мощным движением так, что я оказалась снизу, но тут же вернул меня обратно, резко приподняв и усадив на себя. Мы были на полу, на грубом мате, и это только усиливало ощущение запретности и первобытной страсти. Ксандр оторвал мою одежду, не заботясь о том, чтобы быть нежным. Его руки жадно скользнули по моему телу. — Ты так сексуальна в этой форме, Рейн, — прорычал он, и его поцелуй был собственническим, голодным и неистовым. Он подхватил меня под бёдра и поднял, заставляя взять его так, как мы делали этой ночью, но теперь всё было глубже и быстрее. Мы двигались бешено, обмениваясь стонами и низкими рычаниями. Зал, освещённый холодным лунным светом, стал нашим логовом, и мы отдавались друг другу, стирая все границы между болью, доминированием и самой чистой, животной страстью. Каждый его толчок был утверждением его власти и моей принадлежности. Он прижимал меня к себе, прикусывая мою шею и плечи, и я кричала, не сдерживаясь, пока волна взрывного удовольствия не накрыла нас обоих, оставляя нас тяжело дышащих, снова сплетёнными на холодном мате.