3

***

Ксандр закрыл глаза и откинулся в кресле. Его голова запрокинулась, а пальцы впились в края массивного дубового стола так сильно, что костяшки побелели, а дерево тихо затрещало. Из его груди вырвался низкий, горловой стон — звук, который в этих строгих стенах кабинета звучал абсолютно запретно. Вся его дневная усталость, весь груз отчётов, давящие проблемы с командованием и последствия расправы над Торсеном — всё это в мгновение ока сгорело в том пламени, которое я разжгла одним лишь движением. В этом пространстве больше не было Полковника Ван Хейса. Был только мужчина, который полностью отдал контроль той единственной девушке, что смогла пробить его ледяную броню. Я не торопилась. Я наслаждалась каждой секундой этой власти над человеком, перед которым трепетал весь Отдел «Зеро». Мои пальцы сжимали его бёдра, чувствуя, как мелкая дрожь пробирает его тугие, напряжённые мышцы. Вкус его кожи, его прерывистое, жаркое дыхание, падающее на мои волосы, — всё это пьянило сильнее любого адреналина. — Райна… чёрт тебя дери… — выдохнул он сквозь сжатые зубы. Его рука слетела со стола и мёртвой хваткой вцепилась в мои волосы, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать, задать ритм, не дать мне остановиться ни на секунду. Его пальцы перебирали мои пряди с неистовой, почти грубой нежностью. Я подняла на него взгляд из-под лобья. Его глаза были полуприкрыты, тёмные, практически чёрные от захлестнувшего его вожделения. На лбу выступили капельки пота, а жила на шее пульсировала в бешеном темпе. — Ты сведёшь меня с ума… — прошипел он, чувствуя, как разгорается финал. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Я лишь ответила ему дерзким взглядом, усиливая нажим. Ксандр больше не мог сдерживаться. Его низкий рык потонул в тишине кабинета, когда мощная волна удовольствия накрыла его. Он сжал мои волосы чуть сильнее, выгибаясь в кресле, а затем его тело расслабилось, и он тяжело опустился назад, судорожно ловя ртом воздух. В кабинете повисла оглушительная тишина, нарушаемая только его тяжёлым, рваным дыханием. Я медленно поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони, и примерила на себя его фирменную, наглую ухмылку. Ксандр всё ещё лежал в кресле, глядя на меня сверху вниз, но теперь в его взгляде не было ни капли той строгой отстранённости, с которой он встретил меня у двери. — Ну что, Полковник? — тихо прошептала я, слегка наклоняясь к его лицу. — Всё ещё занят бумагами? Ксандр молча смотрел на меня пару секунд, а затем на его губах расплылась хищная, опасная и безумно удовлетворённая улыбка. Он резко протянул руку, схватил меня за талию и одним рывком дёрнул на себя, заставляя перелететь через его колени и оказаться прямо на столе, поверх его скомканных отчётов и документов. Раздался треск разлетающихся бумаг, но ни ему, ни мне не было до этого никакого дела. — Ты невыносима, Рейн, — прорычал он, нависая надо мной и впиваясь в мои губы жадным, победным поцелуем. — И за эту дерзость ты сейчас ответишь. Его руки мгновенно нашли застёжку моих брюк, сдирая с меня одежду без всяких прелюдий. Он овладел мной прямо там, на заваленном рапортами столе, требовательно и жадно, нанося новые метки поверх вчерашних синяков. Каждое его движение, каждый глубокий толчок заставляли меня кричать, забывая о том, что за дверью кабинета мог пройти дежурный патруль. Но Ксандр лишь глушил мои стоны своими поцелуями, забирая меня всю, без остатка.Когда всё закончилось, я лежала на его груди, чувствуя, как постепенно выравнивается ритм его сердца. Ксандр лениво закручивал прядь моих волос на палец, смотря в потолок. — Завтра всё изменится, Райна, — тихо проговорил он, и его тон снова стал приглушённо-серьёзным. — Доктор и Зейн начинают сворачивать первую фазу. Вакцина, которую тебе вкололи… она работает слишком хорошо. Твоя адаптация опережает норму. Я напряглась, приподнимаясь на локтях: — Что это значит? — Это значит, что ты для них — главный подопытный образец, — Ксандр посмотрел мне прямо в глаза, и его хватка на моих бёдрах сжалась. — Зейн уже смотрит на тебя не как на бойца, а как на ресурс. И если он пронюхает, что между нами происходит, он попытается использовать тебя против меня. В этот момент за дверью кабинета раздались неторопливые, отчеканенные шаги. Они остановились прямо у входа. Ксандр мгновенно подобрался, закрывая меня собой и жестом приказывая молчать. — Полковник Ван Хейс? — раздался из-за двери въедливый, спокойно-холодный голос Зейна. — Простите за поздний визит. Нам нужно обсудить результаты сегодняшних анализов подопытной Рейн. Капрал сказал, вы проводили с ней индивидуальную работу… У неё обнаружены крайне интересные скачки гормонов и пульса. Я замерла, едва дыша. По коже пробежал липкий холод. Ксандр медленно поднялся, натягивая брюки и не сводя глаз с закрытой двери. На его лице снова застыла та самая маска хищного полковника, но взгляд, брошенный на меня, обещал только одно: он никому меня не отдаст.За дверью кабинета зависла мертвая, давящая тишина. Ваккум. Я ощущала, как каждая клеточка моего тела натянулась, будто струна, готовая лопнуть от малейшего движения. На мне была лишь полурасстёгнутая форма, а на столе вокруг — скомканные, разорванные отчёты, пропитанные запахом нашего пота, горячей кожи и абсолютного безумия. Ксандр стоял ко мне спиной. Натягивая брюки, он даже не вздрогнул. Его широкие плечи были напряжены, но движения оставались обманчиво плавными, ленивыми — движением хищника, который зачуял чужака на своей территории. — Ты несвоевременно, Зейн, — голос Ксандра прорезал тишину кабинета. Он прозвучал насколько ровно, сдержанно и сочно-высокомерно, что у меня на секунду перехватило дыхание. Ни единой заминки, ни капли сбитого пульса. — Я занят сведением суточных рапортов. Или у нас в Отделе «Зеро» правила изменились, и ты теперь курируешь бумажную работу? За дверью послышался сухой, неприятный тихий смешок. Зейн явно наслаждался моментом, растягивая паузу. — Бумажная работа подождёт, Полковник, — проговорил Зейн, и я прямо физически представила его въедливую, тонкую ухмылку. — А вот показатели биологического материала — нет. У Рейн зафиксирован критический аномальный всплеск температуры и адреналина в крови за последние пару часов. Доктор беспокоится, что вакцина даёт побочный эффект… или что кто-то слишком активно стимулирует её нервную систему. Ксандр медленно обернулся ко мне. Его тёмные глаза в полутьме кабинета встретились с моими. В них не было страха перед Зейном — там горела жуткая, холодная ярость. Он сделал мне еле заметный знак рукой: молчи и не дергайся. — Рейн прошла жесткую отработку выносливости в зале, — отрезал Ксандр, медленно подходя к двери, но не открывая её. — Я выжал из нее максимум, чтобы проверить границы адаптации. Твои датчики фиксируют банальную физическую перегрузку, Зейн. Не ищи заговор там, где есть только армейская дрессировка. — Дрессировка? — в голосе Зейна проскользнула едва уловимая насмешка. — Что ж… Допустим. Но Доктор настоятельно рекомендует забрать её в лабораторию на изолированный суточный мониторинг. Прямо с утра. Нам нужно снять полные показания, пока реакция не угасла. Моё сердце сделало дикий кульбит и упало куда-то в область живота. Лаборатория. Изолированный мониторинг. Это означало привязи, иглы, бесконечные допросы и вскрытие всех моих реакций. Они поймут всё. Они найдут каждую каплю дофамина и адреналина, оставшуюся после Ксандра. — Утром у отряда марш-бросок за Стеной, — жестко перебил его Ксандр, прижимаясь ладонью к косяку двери. — Рейн идет в первой шеренге. Никаких лабораторий, пока я не завершу фазу полевых испытаний. Это мой приказ как командующего сектором. Разговор окончен, Зейн. Убирайся. За дверью на несколько секунд установилось тяжёлое противостояние. Два монстра мерились властью через толстый слой дуба. Наконец, послышался сухой шаг. — Как скажете, Полковник Ван Хейс… — тихо произнес Зейн, и в его тоне звучала явная угроза. — Но помните: ресурс принадлежит проекту. А не вам лично. Счастливой ночи. Шаги начали удаляться по длинному, гулкому коридору, пока полностью не затихли в глуши административного крыла.Я тяжело выдохнула, ощущая, как с лба скатывается капля холодного пота. Но облегчение не пришло. Вместо него внутрь хлынула горячая, отравляющая волна осознания. «Ресурс». «Биологический материал». «Я выжал из неё максимум». Ксандр повернулся ко мне. На его столе всё ещё валялись разорванные бумаги, моё тело всё ещё помнило его дикие, владеющие поцелуи, а он уже снова надевал на себя этот бл**ский мундир бездушного командира. — Ты слышала его? — Ксандр подошёл ко мне, и его тон стал сухим, приказным, отдающим металлом. Напряжение от разговора с Зейном он привычно перенаправил на меня. — Зейн начинает рыть земляные ходы. Ты должна слушать только меня, Райна. Никаких самоволок. Никаких разговорчиков с девчонками. Ты не делаешь ни единого шага, не дышишь без моего прямого указания. Ты поняла? Он протянул руку и властно перехватил моё запястье, сжимая его до хруста суставов, будто утверждал своё право распоряжаться мной. И внутри меня что-то окончательно, безвозвратно хрустнуло. Вся накопленная за эти дни боль, всё унижение от сплетен в столовой, страх перед лабораторией и, самое главное, осознание того, что для него я — снова просто подчиненная пешка, которую он «защищает» как свою собственность, рванули наружу. Я с дикой силой выдернула руку из его хватки. — Да пошёл ты, Ван Хейс! — рявкнула я ему прямо в лицо. Голос сорвался на хриплый, злой рык. — Перестань розказувать мне, что я должна делать! Ксандр нахмурился, его глаза опаснейшим образом звузились, а челюсти сжались так, что желваки встали буграми: — Не повышай на меня голос, Рейн. Я пытаюсь вытащить твою задницу из петли, которую на тебя накидывает Зейн… — Вытащить?! — я горько, почти истерически расхохоталась, и этот смех прорезал тишину кабинета, как удары плетью. — Ты вытаскиваешь своё имущество! Ты просто играешь в чертова хозяина! Ты трахнул меня в заплесневелом зале, трахнул на этом сраном столе поверх своих отчётов, а теперь решил, что купил меня со всеми потрохами?! Что ты имеешь право командовать каждым моим вдохом?! — Заткнись и послушай меня… — Ксандр сделал быстрый, подавляющий шаг вперёд, нависая надо мной всей своей мощью, но я не отступила ни на миллиметр. Я упёрлась кулаками в его грудь, ощущая, как под пальцами бешено колотится его сердце. — Нет, это ты заткнись и послушай! — из моих глаз вопреки всей моей гордости брызнули горячие, жгучие слёзы. Я ненавидела себя за эти слёзы, ненавидела эту слабость, но остановить их было невозможно. — Ты мне никто, Ксандр! Слышишь?! НИ-КТО! Ты просто Полковник! Тот самый Полковник, который уже кидал меня, когда ему это было выгодно! Который подставлял меня, крутил свои брудные схемы за моей спиной и пользовался мной! Ты думаешь, если ты оставил пару фиолетовых засосов на моей шее и забил Торсена, я теперь стану твоей ручной собачкой?! Ксандр замер. Его лицо за секунду превратилось в абсолютно каменную, непроницаемую маску. Но внутри его глаз спахнуло что-то дикое, первобытное и безгранично раненое. Он в один шаг сократил дистанцию, сжав меня между краем стола и своим тяжелым телом, но не прикоснулся руками. — Тогда что это, блять, было, Райна?! — прошипел он, и в его голосе впервые за всё время пробилась злая, отчаянная, рваная трещина. В нём не было привычной уверенности — только дикий, неоформленный гнев. — Что между нами происходит?! Зачем ты пришла сюда ногами? Зачем ты встала передо мной на колени?! Почему ты возвращаешься ко мне каждый чертов раз, если я для тебя просто палач и предатель?! — Не смей! — закричала я, тяжело и рвано глотая воздух, пока слёзы жгли разбитые губы. — Не смей спрашивать это у меня! Я не хочу про это даже думать! Не хочу! Я с силой ударила его кулаками в грудь — один раз, второй, вкладывая в эти бессильные удары весь свой страх, всю боль от того, как сильно меня к нему тянет и как чертовски опасна эта тяга. — Для меня этого нет! Между нами НИЧЕГО НЕТ! Это просто трах! Это просто адреналин! Это блятский способ не сдвинуться головой в этом аду за Стеной! Не смей искать здесь что-то большее! Не смей лезть мне в душу, Ван Хейс, ты не имеешь на это ни единого права! Ксандр перехватил мои запястья, останавливая очередное движение. Его дыхание было таким же рваным, тяжелым и горячим. Он смотрел на моё заплаканное, искажённое яростью и болью лицо, и я четко увидела, как в этот момент внутри него рушится его идеальный, контролируемый мир. Он понял: властью и силой он меня не удержат. Он медленно, пальцем за пальцем, разжал хватку и отпустил мои руки. Сделал шаг назад, увеличивая дистанцию до целой пропасти. — Ясно, — тихо и абсолютно холодно произнёс он. Голос снова стал стальным, мёртвым, словно выжженная пустыня. — Убирайся в казарму, боец Рейн. Я вытерла слёзы рукавом формы, здирая кожу на щеках до красноты. Поправила застёжку брюк и, не сказав больше ни единого слова, выскочила из кабинета в тёмный коридор, оставляя его одного в тишине и развороченном хаосе. Ночь после ссоры превратилась в нескончаемый кошмар. Я лежала на узкой, жесткой койке в общей казарме, уставившись в тёмный бетонный потолок. Всё тело ломило от истощения, но разум отказывался отключаться. В ушах всё ещё эхом отзывался мой собственный крик, выплюнутый в лицо Ксандру, и его последний, вымороженный, мертвый голос: «Убирайся в казарму, боец Рейн». Пальцы касались шеи, где под плотной тканью формы всё ещё горели его засосы — невидимые для остальных, но ощутимые, как клеймо. Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он прав: я возвращалась к нему снова и снова. Ненавидела Зейна с его чертовыми датчиками и лабораторией. Но больше всего я ненавидела себя — за то, что без Ксандра, даже после этой дикой ругани, я ощущала себя абсолютно незащищённой перед тем пеклом, которое готовил Отдел «Зеро».