4

***

В пять утра сирена побудки разразилась голодным, истерическим воплем. Казарму мгновенно заполнил шум: топот тяжелых армейских ботинок, брань, лязг затворов и суета. Я поднялась первой, сжав зубы. Зеркало в умывальнике отразило тёмные круги под глазами, бледную кожу и содранные до красноты щеки — след от вчерашних слёз. Натянув высокий воротник форменной куртки до самого подбородка, чтобы скрыть следы Ксандра, я застегнулась на все пуговицы. На построенном плацу нас встретил не Капрал. Перед строем стоял Ксандр Ван Хейс. В полной боевой экипировке, в бронежилете, с разгрузкой и автоматом на плече. На его лице не отражалось ровным счётом ничего. Это была идеальная, выточенная из гранита маска Полковника, которому плевать на всё, кроме выполнения боевой задачи. Когда его холодный, сканирующий взгляд скользнул по строю и ненадолго зафиксировался на мне, внутри у меня всё сжалось. Ни единого знака. Ни единого микродвижения. Для него я снова стала просто очередным «ресурсом» в строю. — Отряд, слушать приказ! — его голос перекрыл гул вентиляторов и шум ветра у ворот. — Лабораторные тесты отменяются. Через десять минут мы выходим за Стену. Сектор Четыре. Задача — зачистка периметра и разведка активности заражённых. Вектор движения задаю я лично. Сзади, у дверей административного корпуса, стоял Зейн в своём стерильно-белом халате, скрестив hands на груди. В его взгляде проглядывало откровенное недовольство: Ксандр вырвал меня из его рук прямо перед отправкой в лабораторию, перечеркнув приказ Доктора. Но Зейн ничего не мог сделать — в зонах за Стеной полная и абсолютная власть принадлежала только Полковнику. — Движение в колонне по одному. Рейн — замыкающая в первой группе, — жестко добавил Ксандр, даже не глянув в мою сторону. — Если кто-то отстанет или нарушит дистанцию — оставляю на съедение тварям. Вопросы? — Никак нет, сэр! — гаркнул строй. — Вперед. Массивные гермоворота Отдела «Зеро» с оглушительным лязгом ползли вверх, открывая вид на мертвый, туманный лес за безопасным периметром. Воздух здесь был совсем другим — тяжелым, с привкус гари, сырости и химикатов. Мы двигались молча. Ксандр шёл во главе колонны, его движений были точными и уверенными, как у матерого волка. Я плелась в хвосте первой группы, сжимая в руках оружие. Вакцина Зейна бурлила в крови: обостряла слух, заставляла видеть детали в тумане лучше остальных, но в то же время давила на виски тупой, пульсирующей болью. Я чувствовала, что Ксандр контролирует каждый мой шаг, даже не оборачиваясь. Это сводило с ума. Он забрал меня за Стену, чтобы уберечь от иголок Зейна, но при этом между нами стояла стена изо льда и вчерашних жестоких слов. Спустя два часа марша мы углубились в зону заброшенных бункеров. Туман сгустился до такой степени, что видимость упала до пары метров. — Стой, — глухо раздалась команда Ксандра по рации. — Сектор нечист. Формируем круговую оборону. В этот же момент из густых кустов справа раздался отвратительный, влажный хруст, за которым последовал дикий, ни на что не похожий рокот. Из тумана на наш авангард выскочила тварь — помесь мутировавшего хищника с гипертрофированной мышечной массой. — Контакт! — рявкнул кто-то из бойцов. Завязалась беспорядочная стрельба. Эхо от выстрелов заполнило лес. Тварь была не одна — из чащи высыпала целая стая. Вакцина в моей крови мгновенно сработала: время будто замедлилось, пульс подскочил, а адреналин ударил в виски. Я вскинула автомат, срезая очередь за очередью, двигаясь на инстинктах, которые мне вбивал Ксандр на наших ночных «тренировках». Но один из мутантов, обогнув основной заслон, рванул прямо на меня с фланга. Я успела нажать на спуск, но автомат лишь сухо щелкнул — задержка патрона в приёмнике. Чёрт! Огромная туша с оскаленной пастью накрыла меня всей своей массой. Я успела подставить приклад, но удар был такой силы, что меня отбросило назад, в грязь. Оружие вылетело из рук. Тварь навалилась сверху, её слюна капала мне на бронежилет, а когти въелись в наплечник. Я достала боевой нож, всадила его мутанту под челюсть, но тварь лишь разъярилась сильнее, занося лапу для смертельного удара прямо мне в горло. «Ну вот и всё, Райна...» — успела пронестись мысль. В следующую секунду раздался оглушительный хруст и сухой, короткий выстрел в упор. Голова твари разлетелась на куски, обдав меня тёплой, вонючей кровью. Тяжёлая туша сползла в сторону. Надо мной стоял Ксандр. Его автомат ещё дымился. Не произнеся ни слова, он схватил меня за разгрузку и одним мощным рывком выдернул из грязи, поставь на ноги. Его hands сжали мои плечи с такой силой, что через броню я почувствовала, как он дрожит. В его тёмных глазах, очищенных от ледяной маски, бушевал первобытный, дикий страх. Страх потерять меня. — Ты совсем страх потеряла, Рейн?! — прорычал он мне прямо в лицо, перекрывая шум догорающего боя. — Почему не проверила затвор перед выходом?! — Отвали от меня! — задыхаясь, выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хватки, но он сжал меня только сильнее, притягивая вплотную к своей груди. — Заткнись! — его голос прорезал туман. Он нагнулся к моему уху, и его рваное дыхание обожгло кожу. — Ты думаешь, я вытащил тебя из-под носа у Зейна, чтобы ты дохла под первой же тварью?! Ты будешь жить, Райна! Хочешь ты этого или нет, я не дам тебе сдохнуть! Он резко отпустил меня, но тут же перехватил мой автомат, за секунду выбил заклинивший патрон, вставил новый магазин и вбил оружие мне обратно в руки. — Держи строй, боец, — холодно отрезал он, снова надевая маску Полковника, хотя его руки всё ещё едва заметно тряслись. — Мы не закончили. Я стояла посреди запятнанной кровью грязи, сжимая в дрожащих пальцах перезаряженный автомат. По металлу приклада всё ещё стекала вонючая слизь твари, а в ушах отдавался бешено пульсирующий гул. Ксандр уже отвернулся, отдавая резкие, чёткие приказы оставшимся бойцам: — Занять периметр! Добить подранков! Перегруппировка через три минуты! Он отдал команду так сухо и профессионально, будто только что не вытаскивал меня из пасти смерти и не сжимал мои плечи с силой, способной дробить кости. Этот его мгновенный переход от дикого, животного страха за мою жизнь к холодному армейскому цинизму вымораживал до костей. «Хочешь ты этого или нет, я не дам тебе сдохнуть!» — его слова всё ещё жгли слух изнутри. Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость. Вакцина в крови колотилась на пределе, выжигая остатки страха и превращая их в чистую агрессию. Я стёрла чужую кровь со щеки тыльной стороной ладони, едва не содрав свежие ссадины, и встала в строй. Туман за Стеной становился всё более плотным, химическим. Он въедался в горло, заставляя бойцов надрывно кашлять. Небо затянуло свинцовыми тучами, и по мёртвому лесу застучали тяжелые, ледяные капли дождя. — Полковник, туман токсичен! Уровень заражения растёт! — крикнул Капрал, сверяясь с пищащим дозиметром на запястье. — Нам нужно укрытие, иначе фильтры не выдержат! — Движение к третьему бункеру, — отрезал Ксандр, не сбавляя шага. — Живо. Мы рванули к заброшенному бетонному доту, врезанному прямо в холм. Тяжёлая, ржавая гермодверь поддалась с оглушительным скрипом, когда Ксандр и двое крепких бойцов навалились на неё всем весом. Как только последний солдат вскочил внутрь, дверь запечатали, блокируя снаружи ядовитый туман и шум усиливающегося ливня. Внутри бункера царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом наших тактических фонарей. Воздух был сырым, пахнул плесенью, старым железом и порохом. — Принять позиции, организовать дежурство по сменам, — скомандовал Ксандр, сбрасывая с плеч тяжелую разгрузку. — Отдых два часа. Затем уходим обратно в лагерь. Бойцы, измотанные схваткой и маршем, вповалку опустились на холодный бетон у стен. Я отошла в самый дальний, тёмный угол бункера, прислонившись спиной к сырому бетону, и закрыла глаза. Всё тело гудело от перенапряжения. Синяки от когтей твари на плечах начинали норовисто нарывать, но благодаря вакцине регенерация уже запутывала рваные ткани, выбивая из меня последние силы. Я чувствовала на себе его взгляд. Ксандр стоял у противоположной стены, делая вид, что проверяет карту, но его тёмные eyes сканировали каждое моё движение. Спустя полчаса, когда большинство бойцов провалилось в тяжелый, чуткий сон, а дежурные встали у смотровых щелей, Ксандр бесшумно поднялся. Его шаги были невидимыми, словно у тени. Я открыла глаза только тогда, когда его высокая, монументальная фигура перекрыла тусклый свет фонаря, отбрасывая на меня длинную тень. Он опустился на одно колено прямо передо мной. В замкнутом пространстве угла от него пахло дождём, порохом, холодным металлом и тем самым знакомым, сводящим с ума запахом горячей кожи. — Сними форменную куртку, — тихо, почти шёпотом проговорил он. Голос звучал низко, без прежнего приказного тона, но с той же нетерпимой твердостью. — С какой стати? — я выставила подбородок, глядя на него с вызовом. Мой голос прозвучал сухо и колюче. — Я в порядке, Полковник. Ксандр жестко сузил eyes, наклоняясь ближе: — Ты ранена. Тварь пробила наплечник. Если кровь запечется вместе с нитями формы, Доктору придётся вырезать её кусками. Сними. Куртку. — Не прикасайся ко мне, — выдохнула я сквозь сжатые зубы, помня каждую секунду нашей вчерашней ссоры в кабинете. — Ты сам сказал: я просто боец. Занимайся своими картами. Ксандр не стал спорить. Он просто протянул hands, зафиксировал мои запястья одной ладонью, а второй резко и ультимативно рванул молнию моей куртки вниз. Я дернулась, намереваясь въехать ему коленом в челюсть, но он мгновенно блокировал удар своим бедром, прижимая меня к бетонной стене. — Тише, мелкая дрянь… — прошипел он мне прямо в губы, и его дыхание обожгло мою замерзшую кожу. — Не дергайся, если не хочешь разбудить весь отряд. Он осторожно стянул куртку с моего левого плеча. Ткань действительно прилипла к сукровице. Ксандр достал из кармана индивидуальный перевязочный пакет, зубами сорвал зубами упаковку и обработал рану антисептиком. От резкой боли я сжала челюсти, чтобы не застонать, и впилась пальцами в его плечо. Его пальцы, только что удерживавшие меня с железной силой, теперь касались повреждённой кожи невероятно бережно. Нанося заживляющий гель, он задел подушечкой пальца край тёмного засоса, оставленного им же вчера на моей ключице. Ксандр замер. Его рука прекратила движение. Он подставил пальцы под мой подбородок, насильно заставляя меня поднять голову и встретиться с ним взглядом. В его глазах больше не было льда. Там бушевала жуткая смесь из ярости, неостывшей страсти и глухой, мучительной боли. — Ты думаешь, я бросил тебя вчера? — тихо прохрипел он, и его голос дал отчетливую трещину. — Думаешь, я играю с тобой? — А разве нет?! — так же тихо, но с нескрываемой ядовитостью выдохнула я в ответ. Слёзы снова подступили к горлу, но я сжала кулаки, упираясь ему в грудь. — Ты обращаешься со мной как с куклой! То спасаешь, то отдаешь приказы, то трахаешь на своём столе, а потом смотришь на меня как на пустое место перед Зейном! Я не твоя вещь, Ван Хейс! Ксандр склонился ещё ниже, так что его губы почти касались моих, а его пальцы впились в мои волосы на затылке, удерживая на месте. — Если бы ты была для меня просто вещью, Рейн… — прошипел он с такой дикой, разрушительной искренностью, от которой у меня перехватило дыхание, — я бы давно отдал тебя Зейну и спал спокойно. Но я, блять, рискую всем Отделом «Зеро», вытаскивая тебя из его грёбаной лаборатории! Я не могу выкинуть тебя из головы ни на секунду! Его хватка на моих волосах слегка ослабла, превращаясь в грубую, отчаянную ласку. — Ты искалечила меня, Райна, — выдохнул он, и его глаза тёмным омутом впились в мои. — Ты пробила всю мою броню. И если ты ещё раз скажешь, что между нами ничего нет… я заставлю тебя пожалеть об этих словах прямо здесь. Его слова висели в сыром воздухе бункера, тяжелые и отравляющие.  «Ты искалечила меня, Райна…» На мгновение в груди что-то ёкнуло, опасный импульс заставил сердце сбиться с ритма. Но я тут же задавила это чувство. Жестоко, безжалостно, втаптывая его в самую глубину сознания. Я слишком хорошо помнила, как умеет говорить Ван Хейс, когда ему что-то нужно. Как умело он умеет дёргать за ниточки, заставляя верить в свою искренность, а потом бросает в самое пекло, подставляя под удар. Я резко закинула голову назад, сдирая его пальцы со своих волос, и с такой силой впилась ладонью ему в грудь, что он слегка качнулся назад. — Не смей давить на жалость, Ван Хейс, — выплюнула я ему прямо в лицо. Мой голос звучал как лезвие — сухо, без единой слезинки, с холодной, въедливой ненавистью. — Ты рискуешь перед Зейном не из-за меня. Ты рискуешь из-за своего гребаного эго! Потому что не терпишь, когда у тебя из-под носа забирают то, что ты привык считать своим! Ксандр замер. Его обманчиво-мягкая ласка мгновенно испарилась, а глаза снова затянуло мутной, беспросветной тьмой. — Ты не веришь мне ни на грош, — тихо проговорил он. Это был даже не вопрос. — С какой стати я должна тебе верить?! — прошипела я, наклоняясь к нему вплотал. — Ты предавал меня. Ты крутил свои брудные схемы. Ты делал всё, чтобы я зависела от тебя! Твои красивые слова ничего не стоят, Полковник. Вообще ничего. Я с силу застегнула обработанную куртку, до упора подняв воротник, закрывая все его метки. — Твоя обработка закончена. Убери свои руки. Ксандр медленно поднялся в полный рост. На его лице снова нарастала та самая гранитная, непроницаемая маска Полковника Ван Хейса — ещё более холодная и отстранённая, чем утором на плацу. Вся та вспышка дикой страсти и откровения сгорела, оставив после себя лишь пепел и ледяную пустыню. — Как скажешь, боец Рейн, — его голос снова стал стальным, без единой эмоции. — Подъём через пять минут. Возвращаемся.