Глава 11 — Тишина, которая осталась

В домике Питера было тихо. Не та уютная тишина, в которой можно расслабиться, а другая — плотная, тяжёлая, будто воздух стал гуще. Она давила на уши и заставляла слышать собственное дыхание слишком отчётливо. Мия сидела на скамье, поджав ноги, и смотрела, как Питер ходит из угла в угол, не находя себе места. Он не говорил с ней. Вообще. Он перелистывал страницы, брал одну книгу, отбрасывал, доставал другую, шептал что-то себе под нос. Иногда замирал, перечитывал абзац, хмурился, проводил пальцами по строчкам, будто хотел стереть написанное. Мия чувствовала себя чужой. Лишней. Как будто всё, что произошло, случилось не с ней, а из-за неё. Тело всё ещё было слабым. Руки дрожали, когда она пыталась сцепить пальцы. В груди жгло — не больно, но неприятно, словно внутри осталось эхо того, что прошло через неё. Она не понимала, что именно сделала. Не понимала, как. И, если честно, боялась понимать. — Я… — начала она и замолчала. Питер даже не обернулся. — Не сейчас, — сказал он сухо. Не грубо. Холодно. Она замолчала. Прошло, наверное, минут десять. Или тридцать. В Нетландии время всегда было странным — оно тянулось, когда не надо, и исчезало, когда хотелось за него ухватиться. За окном слышался лагерь. Приглушённые голоса. Слишком тихие для обычного дня. Никто не смеялся. Никто не кричал. Остров переваривал случившееся. Питер наконец остановился. Он закрыл книгу, медленно, аккуратно, словно боялся, что она рассыплется, и положил её на стол. Потом повернулся к Мии. — Ты знала, что можешь это сделать? — спросил он. Она покачала головой. — Я вообще не знала, что что-то могу, — тихо сказала она. — Я просто… разозлилась. Он усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Нетландия не реагирует на злость, — сказал он. — Она реагирует на принадлежность. Это слово повисло между ними. Мия сглотнула. — Я не хотела… — она замялась. — Я не хотела никого пугать. — Острову плевать на то, чего ты хотела, — ответил он. — И мне, если честно, тоже должно быть. Он подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие — тяжёлое, внимательное. — Ты понимаешь, что сегодня произошло? — спросил он. Она подняла на него взгляд. — Нет. — Ты стала сигналом, — сказал он. — И угрозой. Для всех. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ни сочувствия, ни злобы. Только расчёт. — Мальчишки больше не будут трогать тебя просто так, — продолжил он. — Они будут бояться. А страх — вещь нестабильная. Он либо ломает, либо толкает на глупости. — Я не хотела, чтобы так было, — повторила Мия, уже тише. — Неважно, — сказал Питер. — Теперь так есть. Он отошёл, сел на край стола, скрестил руки. — С сегодняшнего дня ты не работаешь в лагере, — сказал он. — Не одна. Она удивлённо моргнула. — Почему? — Потому что я не собираюсь каждый раз чинить остров после того, как тебя снова решат проверить на прочность, — ответил он. — И потому что ты больше не просто девчонка, которую притащила тень. Он сделал паузу. — Ты — узел. Мия не знала, что это значит, но от этого слова по спине пробежал холодок. — Что мне делать? — спросила она. Он посмотрел на неё долго. Слишком долго. — Пока что — жить, — сказал он наконец. — Наблюдать. Молчать. И не злиться так, как сегодня. — А если не получится? Он усмехнулся. На этот раз — криво. — Тогда остров снова заговорит, — сказал он. — И поверь, это будет гораздо хуже. Он встал. — Ты останешься здесь сегодня, — добавил он. — Я хочу видеть, как ты восстанавливаешься. — Это приказ? — спросила она. Он посмотрел на неё внимательно. — Это забота, — сказал он. — Которую ты можешь не путать с добротой. Она кивнула. Когда он ушёл, Мия осталась одна. Она легла на узкую кровать, уставилась в потолок и впервые за всё время в Нетландии почувствовала не только страх. Где-то глубоко внутри, под усталостью и болью, шевельнулось другое чувство. Осознание. Остров выбрал её. А Питер — начал её бояться. И это меняло всё.