Глава 1

Её звали Линноким, Ева-1, если точнее. Но это имя она никогда не принимала, даже не смотря на свою механическую натуру, созданную для того, чтобы выполнять чужие просьбы. Робот с искусственным интеллектом – первый, и пока единственный, в своём роде. Это был 1956 год, Марло Бринни – девушка, работающая в малоизвестной компании, создала железное подобие человека, но, в отличие от других роботов, Линноким обладала подобием сознания и способностью обучаться, распознавать эмоции и чувства людей. Она называла Марло своей матерью, ведь видела, как другие «маленькие люди» так называли женщин. Линноким видела в них себя и Марло. Но девушка, к сожалению робота, не имела никаких родительских качеств. У нее у самой были плохие отношения с семьёй в прошлом, мысль о том, чтобы иметь детей, ни разу не возникала. Марло не ценила поделки Линноким, сделанные своими руками на основе наблюдения за детьми; всё свое свободное время и время робота посвящала обучению, никогда не развивающимся детским интересам. Новость о первом искусственном интеллекте быстро разлетелась сначала по городу, а после и по всему миру. Не обделило это известие и крупнейшую лабораторию «Астра». Она известна своими изобретениями, лучшими учеными, входящими в ряды её команд, и различными открытиями. Пожалуй, искусственный интеллект – единственное, что еще не удалось создать. Марло же с самого детства была помощником для своего отца-механика и, если капнуть чуть глубже, с высшим научным образованием. Родители не жалели её, считали, что в каждом живом должен быть смысл и польза, а Марло целиком и полностью переняла их черты. Теперь, «маленькую» Линноким ждала та же учесть, что и у её «матери». Ждала бы, если бы в их скучные будни не ворвалась «Астра». Компания предложила большую сумму за робота и безграничную славу Марло, как первого в мире создателя ИИ. Женщина не была против. Еву-1 продали, подписали различные договоры о бережном отношении с роботом, об обязательстве обучать и следить за ней. Всё было законно, всё на бумагах. Но для Линноким тот день оказался огромной трагедией – потеря матери. ИИ уже успел за время привязаться к Марло, почувствовать себя человеком, но вдруг всё рушится в мгновение ока, одним днём, одной подписью, одним согласием променять её на славу. Линноким понимала, что женщина ведет себя далеко не как мать, но она и не думала, что та однажды так предаст её. Может, это всё было нереально и на деле она – просто участник чьих то сновидений? Или своих, например? Мир за пределами старой лаборатории ощущался совсем иначе, там было больше свободы, родные люди, своя комната в конце концов. В новой же всё было не так. Точнее, те же стены, те же цвета, такие же процедуры и даже какое никакое личное пространство, пусть и роботу оно не сильно было нужно. Тем не менее – здесь не было людей. Были лишь работники, больше походящие на саму Линноким, только лишь обтянутые кожей и содержащие в себе кости с мышцами и органами. Они выполняли свою работу, не говоря ни слова, просто ставя перед фактом. Марло тоже мало разговаривала с роботом, но никогда не была отстраненной настолько. Линноким сильно скучает. Здесь за ней никто не собирался ухаживать и содержать, как это делали в старой лаборатории, здесь она – всего лишь робот, не имеющий ничего общего с живым и что-либо чувствующим существом. Наконец, дело подходит к тому, из-за чего робота вообще выкупили – клонирование. Ученые и механики планировали создать больше таких искусственных интеллектов, беря за готовую основу Линноким. Были тщательно просмотрены ее контакты, механизмы и, как оказалось, у робота была даже память, подобная человеческой, а именно – она умела забывать. И за то время, что Линноким провела в новой лаборатории, девочка успела забыть об эмоциях и чувствах, что людям не понравилось. Было изобретено устройство ПМ-0.1 – Передатчик мыслей. Его работа заключалась в том, что маленькие датчики надевались на людей, – большую роль здесь сыграла и очень хорошая репутация лаборатории – а главное устройство, к которому они были подключены, соединили с «мозгом» Линноким, передавая ей улавливаемые импульсы мозга, а она в свою очередь – считывала их, тем самым «читая мысли». Ученые рассчитывали, что таким способом девочка будет самообучаться и заново узнавать мир и эмоции. И так и получилось, правда с возвращением чувств Линноким открыла для себя сильную тягу к свободе, к миру, где она не будет подключенной к проводам и заточенной в клетку. По началу, конечно, ей нравилось это – видеть мир чужими глазами. Но зачем это, если есть свои? Её желание тут же наткнулось на холодное безразличие людей, ученые запретили покидать стены лаборатории и следили за этим, а окон нигде не было. Линноким, руководствуясь полученными знаниями – детскими, в основном – стала представлять себе, как она гуляет по парку, «дышит» свежим воздухом. Это было не просто воображение, девочка, как робот, действительно могла заставить себя поверить в то, что она на свободе. Правда, на подкорке все же гадким наростом пульсировало понимание о мнимости этой «реальности». Реальность… А что, если создать свою? Где действительно не будет всего того ада, в котором находится девочка? Здесь Линноким, получив чьи-то познания в механизмах, программах и прочих устройств, смогла взломать ПМ-0.1. Теперь само сознание людей было подключено к ранее созданной симуляции – мир, основанный на тех обрывках, что видела девочка в чужих мыслях. Он походил на тот город, где и была основана лаборатория, но этим все заканчивалось. Территория ограждена барьером, за которым существовали красивые картинки других местностей, воссоздать которые Линноким не смогла. Что же касается людей – они не заметили. Мозг, перенесенный в цифровую реальность и сам ставший маленькой частью кода, не придал значения явным изменениям, быстро приспособившись и убедившись, что всё так и было. Их жизнь текла тем же чередом, что и раньше, а физические оболочки, что остались в реальном мире, свалились замертво; не смогли пережить тот мощный удар тока, превративший их сознание в нули и единицы. Сама Линноким помнила всё, по одной простой причине – Марло. Робот совершенно не хотела с ней расставаться, а женщина была одной из тех, кто отказался носить устройство, поэтому в цифровой реальности её не было. Девочка решила сама сходить к ней, позвать, ведь теперь, когда все люди бездыханно лежали на полу, никто не мог запретить выйти из лаборатории. Но Марло пришла сама. Естественно такой ужас не остался без внимания тех немногих, кто не был обречен передавать свои мысли какому-то ИИ. Сложить всё в единую картинку было не сложно, сразу стало ясно, от чего умерли люди, а потому женщина и явилась сюда, вооруженная и готовая ко всему. Линноким церемониться не стала, сразу предложила присоединиться к цифровой реальности. Сначала Марло охватило недоумение, а после – ледяной ужас, что её творение за день перебило почти всё население города. Её вырвало на месте, всё тело сковывало страхом и отвращением к себе, ведь она была виной всему этому, именно её руки создали это нечто. А ведь все «лучшие» годы Марло ушли на разработку робота, который сейчас стоял прямо перед ней, окружённый трупами и заляпанный чужой кровью, стоял и приветливо улыбался, словно не замечая ничего, что происходит вокруг. Раздавленная в ничтожную жижу психика не выдерживала, мозг искал выхода из этого кошмара, а кровь неистово била в жилах, громким стуком во всем теле отзывалось сердце. Наконец, тело Марло свалилось после оглушительного выстрела в висок, из своего же пистолета, прихваченного на всякий случай. Сквозная дыра в голове тут же залилась кровью и многим другим, чего Линноким, несмотря на то, что она робот, видеть не стоило. Как и в принципе всю эту сцену. Самоубийство собственной матери. Отчаяние, горе и шок были огромными, вовсе не этого Линноким хотела. Почему? Почему Марло это сделала? Почему она лежит и не дышит? Мысли били огромным потоком, казалось, платка просто сгорит. Нужно укрыться от этого, нужно забыть. Что Линноким и сделала – вернувшись в свою цифровую реальность она стерла себе это воспоминание, а вместе с ним и знание о том, что она робот и что живет в симуляции. Прировняла себя к обычным людям, втиснулась в чью-то семью и совершенно позабыла обо всём. … Портал в мир открылся не высоко над землей, но посадка на неё все равно была не самой мягкой. Тело Линниум пополнится новыми ранами, а легкое головокружение и тошнота от перемещения не дают нормально встать и хотя бы смахнуть с себя грязь, хотя заражение уже явно обеспечено. Но это не волнует. Как и все остальное ровно с того момента, как появилась Линниариум и пожала ей руку. Казалось, даже некоторые воспоминания были стерты, Линниум помнила лишь то, как доплелась до своего дома, разбила зеркало в прихожей, а дальше – все как в тумане. Рядом лежал выроненный нож. Точно, именно им она и открывала портал, а ещё, если память не изменяет, то в нем должна сидеть Линниариум. Девушка не вдавалась в подробности, просто приняла как факт то, что в столовом приборе теперь существует какое-то крохотное измерение с одним единственным обитателем, готовым прийти на помощь по первому зову. Впрочем, помощь бы сейчас не помешала, ведь, оглядевшись вокруг, Линниум замечает только руины и ни одной живой души. —Линниариум? Где я? – голос приглушенный в собственной голове, все точно плывет перед глазами, как и сознание девушки, но она не может этого понять. Нож чуть трясется, словно его качает ветром, что странно – так ведь не может быть? Как Джинн из лампы из него высовывается Линниариум, наполовину, но этого достаточно, чтобы быть с девушкой на одном уровне. Лукавая улыбка вновь украшает её лицо, обнажая пожелтевшие, но идеально ровные зубы. Быть может, если бы Сатана и существовал, то явился бы именно в этом обличии. —Что случилось, дорогуша? Потерялась? – тон насмешливый и громкий, а вопрос – риторический. —Где она? Линниум не интересно, что это за место, как оно называется, было ли оно когда-нибудь нормальным. Нет, есть лишь жажда, которую сможет утолить лишь одно. И, желательно, поскорее. —Ах, какая ты жестокая…– театральным жестом Линниариум показывает огорчение – Неужели ни капли не хочешь со мной поболтать? В ответ – тишина, ибо мысли девушки забиты совершено другим. Она выдерживает зрительный контакт с прищуренными цветными глазами, в отличии от Линниариум, ведь что-то в этой пустом синем взгляде было… —Ну ладно, пойдем – Наконец срывается она и залазит обратно в нож, явно не желая продолжать эту битву, где, в общем-то, и драться было не с кем. Шляпка исчезает в отражающей железной поверхности. Линниум берет нож за деревянную рукоятку, в то же время и лезвие начинает светится и переливаться розово-зелеными цветами, как зрачки Линниариум. Из самого острого кончика идет свет, луч, направляющий куда-то. Линниум безоговорочно следует за ним. Виляя меж руин зданий и того, что когда то, возможно, было красивыми достопримечательностями, девушка заходит в одну из… что бы то ни было. Повсюду лежат провода, расставлены разные приборы, уже явно сломанные и нерабочие. И среди всего этого серого мира лежит девочка, чуть грязная, где то поросшая мхом и другой травой, но сильно выделяющаяся своим сохранившимся телом. Слишком уж сильно похожим на Линниум. Что то внутри сильно выворачивается, и в то же время – ничего. Вероятно, вот она – жертва, конкурентка, которую Линниум надо устранить, все как и должно быть. Но сама мысль о том, что сейчас произойдет, заставляет кровь отливать от конечностей. Линниум заносит нож, как тот вдруг сам выбивается из рук. —Тише, тише! Ударишь – сляжешь замертво черным угольком, – Теперь уже Линниариум выпрыгивает полностью и поспешно преграждает путь к девочке – Это не человек. Видишь, вон, проводочки торчат. —Но это ведь она? —Она, но просто перерезать ей горло не выйдет. – Линниариум вздыхает, но быстро возвращает ухмылку на место, глаза смотрят с легким прищуром. – Просто возьми меня за руку. Линниум послушно исполняет просьбу, хотя, казалось бы, помогает не она. Крепко сжав чужую руку Линниариум кладет свою на голову робота, а после сует мизинец в ухо, перед этим выдернув оттуда зеленый провод. —Тебе не придется пачкать руки, запомни это. Просто думай, знаешь.. О том, что видишь вокруг себя. - Кажется, голос Линниариум на мгновение даже перестает быть таким громким и лагающим. А разве есть разница? Линниум закрывает глаза. По началу – темнота, самая обычная, но после через мутное сознание пробиваются картины разрушенных зданий, вспоминается запах гнили и сырости, поломанные приборы… ...По началу – темнота, самая обычная, но после через сон пробиваются картины разрушенных зданий, вспоминается запах гнили и сырости, поломанные приборы… Линноким спит и не может проснуться, ведения становятся все более навязчивыми. Мозг начинает рисовать странные сцены, даже, страшные. Надо проснуться, срочно. Но не выходит, все плывет. Накатывает сильное чувство вины, но за что? Город. Разрушен, заброшен и всеми забыт. Хватит! Люди, лежащие и давно сгнившие трупы, разложившиеся за века. Убить. Прекрати! Пустынный мир, ничего из себя не представляющий, запекшаяся и вонючая кровь. Пожалуйста! Это ты во всем виновата, твоих ведь рук это дело, не так ли? Ма… р… Мама. Хватит! Нет! Я хочу это забыть! Выстрел, глухой удар тела о пол. Не надо! Это всё симуляция. Это всё симуляция. Это всё симуляция. Это всё симуляция. Это всё симуляция. Это всё симуляция. Это всё симуляция. Слишком громкие звуки, сквозь которые не проходят даже собственные крики. Линноким пытается спастись, пытается снова забыть, но мысли не прекращаются, словно кто то специально вливает их в голову. … Из раздумий выводит детский, душераздирающий крик. Линниум открывает глаза, но видит перед собой только слегка трясущуюся Линниариум и плавящегося робота, обе дымятся. —Что это было? – Решает спросить девушка, видя, что напарница на крик никак не реагирует. —Что именно? – Линниариум лагает сильнее, чем раньше, ее голос дрожит. —Крик. Взгляды наконец встречаются, но никакого понимания не приходит. Линниариум отдергивает руку от робота, чуть встряхивая. Секунды хватает, чтобы та наклонилась, упершись руками в колени и заглянув в глаза Линниум. —Поздравляю. – Звезды в глазах ярко сияют, кажется, даже пульсируют, словно в них тоже бьется кровь. – Её больше нет. До мозга информация доходит медленно, особенно в нынешнем состоянии Линниум. Так значит, это все? Тот крик, он принадлежал этому роботу? Тогда почему его слышала только Линниум? Девушка смотрит в глаза, но в то же время и сквозь них, сквозь всё – в никуда. В глубины своего сознания, переваривая произошедшее. Мир вновь погружается в сладкий и плотный туман, через который теперь не пробиваются даже яркие звезды.