Стейт Холл, Оксфорд

      Машина плавно остановилась у внушительного здания из коричневого камня — Стейт Холла, особняка общежития для избранных. Адам вышел, обходя капот, чтобы открыть дверь для Шарлотты. Но она, резким движением отбив его руку, вышла сама.       — Не утруждайся, Адам, — бросила она, не глядя на брата.       К ним, широко улыбаясь, вальяжной походкой, подваливал Маркеллиан Салливан.       — Адам! Где ты скрывал такой прекрасный цветок? — его серые глаза с нескрываемым интересом скользнули по Шарлотте. — Марк Салливан. Очень приятно.       — Шарлотта Эйнсворт, — холодно кивнула она. — Цветок, которому не нужен садовник.       — Шарлотта окончила закрытую школу для леди, — добавил Адам, в его голосе прозвучала плохо скрываемая ирония. — Как видишь, уроки светских манер не прошли даром.       В этот момент к подъезду тихо подкатил темно-серый Rolls-Royce Phantom. «Скорее всего, Ричардс. Удивительно пунктуально,» — подумал Адам, разглядывая машину.       — Поп-дива собственной персоной, — саркастически протянула Шарлотта, прищурившись. — Удивлена, что без мигалок.       Дверь Rolls-Royce открыл вышедший из-за руля крупный мужчина в строгом костюме — телохранитель. Он подал руку пассажирке.       Из машины вышла Элеонора Ричардс. Высокий хвост из белоснежных волос, собранный на макушке, открывал тонкую шею и изящные ключицы. На ней была простая, но безупречно сидящая кофта с глубоким V-вырезом, джинсы и лодочки на каблуке. На глазах — темные очки, скрывающие взгляд. Ее появление было настолько ярким и бесшумным одновременно, что трое у подъезда невольно обернулись.       Шарлотта презрительно фыркнула, Адам скользнул равнодушным взглядом, а Марк присвистнул.       — Ого! Какие звезды в нашем захолустье! — воскликнул он и, не теряя ни секунды, направился к Элеоноре с самой обворожительной улыбкой.       Остановившись перед ней, он снова улыбнулся и запел под нос, отбивая ритм пальцами:       — Почувствуй мою ярость! О, о, о, о-о-о-о... Ты действительно зажигаешь меня! — Он рассмеялся, глядя прямо на нее. — Простите, хиты у вас очень милые. Так и влезают в мозг. Скажите, а вам чего-то не хватает в жизни, что вы это так... воспеваете в треках? — в его голосе явственно прозвучал намек.       Элеонора медленно сняла очки. Ее голубые глаза были холодны и абсолютно пусты.       — Рада слышать, что вы следите за моим творчеством, — её голос был ровным, как ледяная гладь. — Если найду свободную минуту, оставлю вам автограф. Например, на лбу. Чтобы вы могли смотреть на него, не переставая любоваться собой.       Марк замер на секунду, а затем рассмеялся еще громче. — Ох, а кошечка с коготками! Мне нравится. Позвольте тогда представить вам местную знать, — он жестом указал на Адама и Шарлотту. — Принц и принцесса нашего факультета. Адам и Шарлотта Эйнсворты.       Элеонора слегка кивнула, бросив на пару беглый, ничего не выражающий взгляд.       — Приятно познакомиться.       Адам в ответ лишь едва заметно кивнул. Его взгляд скользнул по ней, не задерживаясь. «Очередная дочь богатого папаши, как и Шарлотта, — подумал он, — и судя по всему, такая же высокомерная, да еще и с комплексом звезды. Слишком скучно.»       В этот момент из здания вышел декан, поприветствовал всех и пригласил внутрь, чтобы провести небольшую экскурсию. Когда Элеонора проходила мимо Адама, в нос ему ударил знакомый, холодный, почти ледяной запах духов с оттенком мяты. Он едва заметно вздрогнул. «Этот аромат... Раздевалка в Майами. Та девушка. Нора. — Он резко отбросил мысль. — Дочь Артура Ричардса? Да ни в жизнь! Это было бы полным безумием.» Наверное, просто популярные духи, убедил он себя, следуя за другими.       Во время экскурсии Марк неотрывно следовал за Шарлоттой, отпуская колкости с комплиментами на пару. Та отвечала убийственным сарказмом, но, казалось, это его только забавляло, и подогревало.       Декан, показав общие зоны и выдав ключ-карты, оставил их наедине друг с другом, указав, где чьи комнаты.       Марк тут же предложил Шарлотте:       — Что скажешь, принцесса, скрасим скуку? Пойдем в курилку?       Шарлотта, вздохнув, но все же с легким интересом в глазах, пожала плечами.       — Почему бы и нет. Хоть тут найдется кто-то, кто умеет разговаривать, а не строить из себя ледяную статую.       Элеонора, не говоря ни слова, направилась к своей комнате. С того самого вечера на пляже она бросила курить, а перелет и новые соседи не оставляли сил.       Адам, почувствовав внезапную усталость от всей этой показной игры, тоже развернулся и пошел к своей двери, судорожно сжимая в кармане ключ-карту. Призрачный аромат мяты и лаванды все еще витал в воздухе, навязчиво напоминая о том, что забыть не получалось.

***

      Элеонора заперла дверь и тут же без сил сползла по ней на пол, прислонившись спиной к прочному дереву. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить нарастающую панику.       «Черт, Ричардс. Из всех Адамов в Майами... ты встретила именно Эйнсворта. Черт. Черт. Черт».       Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Логика, холодный расчет — вот ее якорь.       «Клип не выйдет. Мэтту запрещена любая публикация моего творчества, даже если он и был продюсером. Контракт разорван. Если нарушит запрет, ему придется выплатить штраф, который разорит его стартап. А мой лейбл официально отказался от клипа... Все будет в порядке. Если я не выдам себя, он не узнает. Просто... не надо смотреть ему в глаза слишком долго».       Но внутри, под слоем самоубеждения, клубился хаос. Она сама не понимала — хочет ли она, чтобы он узнал ее? Чтобы эти зеленые глаза, смотревшие на нее с холодным равнодушием минуту назад, вдруг вспыхнули тем же огнем, что и в раздевалке? Или чтобы эта тайна так и осталась погребенной — идеальным, жарким воспоминанием?       Ее взгляд упал на чемодан в центре комнаты. Она поднялась, подошла к нему и начала механически распаковывать вещи. Под аккуратно сложенными кофтами и джинсами лежала та самая рубашка песочного цвета. Элеонора взяла ее, прижала к лицу, и вдохнула, после стирки она пахла порошком. Но ей все еще казалось, что в складках ткани живут отзвуки того ливня, запах моря, соли и... его.       Она накинула рубашку на плечи, запахнув ее на себе. Ткань была мягкой, успокаивающей. Щит из прошлого против неопределенности настоящего.

***

      В курилке, окутанной сизым дымом, Шарлотта с изяществом, привитым закрытой школой, держала сигарету. Марк наблюдал за ней, прислонившись к стене.       — Это правда? — спросил он, нарушая тишину.       — Что именно?       — Что ты училась в этой самой... школе для леди?       — Да, правда, — ответила Шарлотта, выпуская колечко дыма.       Марк медленно приблизился, сокращая дистанцию до опасной.       — А правда, что вы, девочки, там, по ночам... между собой... ну, ты понимаешь?       Шарлотта фыркнула, и смех ее прозвучал чуть резковато.       — Серьезно, Салливан? Что за фильмы ты смотрел? Нет, не правда. У меня и парень был.       — Был? — Марк приподнял бровь. — Стало быть, место свободно?       Она посмотрела на него, стараясь, чтобы взгляд оставался насмешливым и равнодушным.       — Смотря для кого. — Она сделала глубокую затяжку.       Марк осторожно приподнял ее подбородок двумя пальцами, приблизившись так, что их губы почти касались. Втянул дым, который она только что выпустила, задержал его, глядя ей в глаза, и выпустил тонкой струйкой в сторону.       Он увидел, как порозовели ее щеки, когда вдохнул дым, который она выдыхала. Чувствовал, как изменился ритм ее дыхания. Марк был хищником, и его добыча выдавала себя каждым движением.       — Хотел предложить тебе развеять скуку, — прошептал он, его голос стал низким и обволакивающим.       — Нам вроде не скучно, — попыталась парировать Шарлотта, но ее собственный голос едва не подвел, звуча чуть выше обычного. Она чувствовала, как бешено бьется сердце, а пальцы, держащие сигарету, предательски дрожат.       Марк наклонился к ее уху, его дыхание обожгло кожу.       — Я знаю методы повеселее. — Кончиком носа он медленно провел по линии ее шеи, от мочки уха до ключицы.       Шарлотта сглотнула. Ее тело откликалось на каждое прикосновение, вопреки воле.       — Я... не люблю, когда мальчики играют с разными игрушками. Предпочитаю тех, кто любит играть с одной.       Марк усмехнулся.       — Я предпочитаю играть до конца, не меняя игрушек, — сказал он и коснулся губами ее ключицы, в то время как его рука твердо легла на ее талию, прижимая к себе.       Его прикосновения обжигали, лишая остатков хладнокровия. Шарлотта затушила сигарету с решительным видом, который пытался скрыть панику.       — Мне... нужно разобрать вещи.       Но он не отпустил. Рука на талии лишь сильнее притянула ее, и прежде чем она успела что-то сказать, его губы нашли ее. Поцелуй был не вопросом, а утверждением. Уверенным, требовательным, сметающим все ее напускные барьеры одним движением. Шарлотта замерла на секунду, а затем, с глухим стоном, который сама ненавидела, ответила. Руки, которые хотели оттолкнуть, вцепились в складки его рубашки. Мир в курилке сузился до этого поцелуя, до его языка, до жара его тела и оглушительного стука сердца в ушах.       Марк, не разрывая поцелуя, повел Шарлотту по коридору, его рука твердо лежала на ее спине, направляя. Дверь в ее комнату захлопнулась, и щелчок замка прозвучал громко и окончательно.       Она оторвалась, пытаясь поймать воздух, ее взгляд был мутным.       — Марк... Адам тебя убьет.       Он лишь усмехнулся, его губы снова нашли ее шею, горячие и влажные.       — Ему не обязательно знать, правда ведь? — его голос был низким, полным обещания.       Он притянул ее еще сильнее к себе, и его руки опустились ниже, уверенно разминая ее ягодицы сквозь тонкую ткань брюк. Шарлотта вздрогнула, стон застрял в горле.       — Мне нравится твой королевский зад, принцесса, — прошептал он на ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки.       Не давая ей опомниться, он поднял ее на руки — легко, словно она и правда невесомая — и положил на широкую кровать, загораживая собой весь мир. Он замкнул ее в пространстве между своими руками, склонившись над ней.       — Итак, — его голос звучал деловито, но в глазах плясали искры азарта. — Есть предпочтения? В позах, интенсивности? Или готова довериться моим вкусам, принцесса?       Шарлотта почувствовала, как жаркая волна стыда и возбуждения заливает ее лицо и шею. Она отвела взгляд.       Марк усмехнулся, довольный реакцией.       — Я вижу по твоему смущению, что меня ждет что-то интересное. — Его пальцы нашли пуговицы на ее шелковой блузке и медленно, с насмешливой театральностью, начали их расстегивать, обнажая тонкую кожу, украшенную кружевным бюстгальтером.       — Сзади... — выдохнула она, едва слышно, уставившись в потолок.       Марк на секунду замер, его брови поползли вверх.       — Ого. Не думал, что ты настолько... искушена в этой области.       — Нет! — она резко повернула к нему пылающее лицо. — Поза! Когда... парень... сзади. Со спины.       Он медленно выдохнул, и губы его растянулись в понимающей, хищной улыбке.       — О-о-о... Понятно. Посмотрим.              Его движения после этого потеряли всю театральность. Они стали целеустремленными, плавными и невероятно чувственными. Он снял с нее блузку, следя за тем, как вздрагивает ее кожа от прикосновения прохладного воздуха и его пальцев. Ремень на ее брюках расстегнулся с тихим шелестом. Марк не просто раздевал — он ласкал. Каждое движение его рук было исследованием: он проводил ладонями по ее бокам, заставляя мурашки бежать вниз к бедрам, целовал и покусывал кожу на животе, когда стягивал с нее брюки и белье, оставляя на ней лишь кружевной бюстгальтер.       Шарлотта лежала, почти не дыша, охваченная бурей противоречивых чувств: стыда, неприкрытого желания и какого-то дикого освобождения от всех правил и условностей, которые на нее давили.       — Перевернись, — его команда прозвучала мягко, но не оставляла места для возражений. Дрожа, она повернулась на живот.       Марк не спеша расстегнул застежку бюстгальтера, высвобождая ее грудь, и провел ладонями по ее спине, от лопаток к самой чувствительной точке у основания позвоночника. Он приподнял ее бедра, подложив под них пару подушек, так что она оказалась в нужном, открытом положении. Ее спина была выгнута, а лицо уткнулось в прохладный шелк покрывала.       — Марк... — ее голос прозвучал слабо, почти моляще.       — Тише, принцесса. — Его пальцы скользнули между ее ног, исследуя, готовя. Он нашел ее лоно — уже горячее, влажное и пульсирующее от ожидания. Шарлотта заерзала бедрами, непроизвольный стон вырвался из ее губ.       — Да... прошу... — выдохнула она, и в этом «прошу» была вся ее нетерпеливая, стыдливая жажда.       Он не заставил себя ждать. Направив себя, он вошел в нее одним размеренным, но уверенным движением, заполняя ее сразу, до самого предела. Она вскрикнула — резко, громко, от неожиданности и обжигающей полноты.       Его рука мгновенно легла ей на рот, приглушая звук. Он притянул ее спину к своей груди, и его губы коснулись ее уха.       —Тихо, принцесса, — прошептал он, и в его голосе слышалась и страсть, и железная воля. — Как мышка. Страстно... но тихо.       И он начал двигаться. Не спеша сначала, позволяя ей привыкнуть к каждому сантиметру, к каждому ощущению. Но чем дальше тем все больше его ритм становился все властнее, неумолимее. Его рука, все еще прикрывавшая ее рот, не давала издать ни звука, кроме глухих, захлебывающихся стонов в его ладонь. Его другая рука крепко держала ее за бедро, контролируя глубину и угол.       Шарлотта потеряла всякую связь с реальностью. Мир сузился до жара его тела за ее спиной, до влажных губ у ее уха, шепчущих то ласковые, то откровенно грязные слова, и до нарастающего, невыносимого напряжения внизу живота. Его движения были идеально выверенными, будто он с первого касания понял каждую ее тайную потребность. Он то погружался медленно и глубоко, заставляя ее задыхаться, то учащал ритм до безумия, доводя до грани.       Она уже не пыталась сдерживаться. Ее тело трепетало в его руках, полностью отдавшись ему. Когда волна накрыла ее, это было оглушительно и всепоглощающе. Спазмы волнами прокатились по всему телу, она вцепилась пальцами в его бедра и выгнула спину, а ее беззвучный крик растворился в его ладони. Марк, почувствовав ее кульминацию, с низким, победным стоном последовал за ней, на несколько последних, глубоких толчков отпустив ее и вжимая в матрас.       Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым, прерывистым дыханием. Он оставался внутри нее еще несколько мгновений, его тело тяжело лежало на ее спине, а губы касались ее мокрой от пота шеи.       Шарлотта лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как безумный стук сердца постепенно замедляется. Стыд, триумф, опустошение и какая-то новая, странная зависимость — все смешалось в ней в один клубок.       Он медленно вышел из неё и завалился рядом, повернув к ней голову. Его взгляд скользил по её профилю, по разметанным тёмным волосам на простыне.       — Вас в школе леди учат так стонать? — произнёс он тихо, и в его голосе слышалась смесь сарказма и неподдельного интереса.       Шарлотта промолчала. Она лежала, перевернувшись на спину и уставившись в потолок, и осознание накатывало тяжёлой, холодной волной. Она только что переспала с человеком, которого узнала только сегодня. Ещё и с Марком Салливаном. Соперником и другом Адама. Мелкая, предательская дрожь пробежала по её спине и рукам.       — Если Адам узнает... он тебя убьёт, — повторила она шёпотом, уже не как угрозу, а как констатацию ужасного факта, в котором она теперь соучастница.       Марк повернул её лицо к себе пальцами. Его выражение было серьёзным, без тени прежней насмешки.       — От меня он не узнает, а ты не расскажешь. Как я вижу, ты уже давно не ищешь его защиты. Но, принцесса... — он провёл большим пальцем по её влажной щеке, неожиданно мягко. — Не вымещай на мне свой гнев на весь мир. Мне казалось... тебе было хорошо. Сейчас.       Эти слова, произнесённые без обычной напускной бравады, обожгли её сильнее, чем его прикосновения. Они вскрыли ту самую рану — одиночество, злость на брата, на родителей, на свою предназначенную роль «удачной невесты». И он это увидел. Не просто тело, а именно это. Шарлотта съежилась, отворачиваясь, чувствуя себя не просто раздетой, а вывернутой наизнанку и… использованной. Не только физически. Её ярость, её бунт — он превратил их в часть этой игры.       Марк вздохнул, увидев, как она отстраняется. Он резким движением, подтащил её к себе, прижав её спину к своей груди, так что она оказалась в его «ложке». Его объятия были крепкими, почти неудобными, не оставляющими выбора.       — Я предупредил, — напомнил он ей на ухо, и его голос снова приобрёл оттенок привычного высокомерия. — Предпочитаю играть до конца, не меняя игрушек. Так что привыкай.       Он натянул на них скомканное одеяло, накрыв обоих. В комнате стало тихо, слышно было только их дыхание.       — Спи, принцесса, — скомандовал он, уже закрывая глаза. — Завтра рано вставать. Твой чемодан, кстати, так и не разобран.       Шарлотта лежала неподвижно в его объятиях, слишком ошеломлённая, чтобы протестовать. Тепло его тела постепенно прогоняло дрожь, но внутри всё было холодно и пусто. Она проиграла. Не ему, а себе. И теперь Марк, кажется, считал её своей по праву завоевания, а она, загнанная в угол собственными эмоциями, даже не знала, хочет ли вырваться. Сон не шёл. Она слушала, как его дыхание выравнивается, и думала, что утро принесёт новую, ещё более сложную игру, правил которой она не знала.