Горькое Утро

      Элеонора вышла из своей комнаты на рассвете, надеясь ускользнуть на кухню, пока все спят. Но, едва сделав несколько шагов по коридору, она столкнулась с Марком Салливаном, который выходил из комнаты Шарлотты. Его рубашка была слегка помята, волосы небрежно зачёсаны, а во взгляде светилось самоуверенное удовлетворение. Увидев её, он лишь подмигнул и поднёс палец к губам в шутливом жесте «тише».       «Похоже, Салливан ближе к Эйнсвортам, чем я думала», — моментально пронеслось в голове Элеоноры. Она лишь едва заметно кивнула и прошла мимо. Информация. Может пригодиться. Надо будет понаблюдать.       На кухне запах свежего кофе смешивался с напряжённой тишиной. За стойкой, спиной к ней, стоял Адам. Надежда на тихое одиночное утро, рассыпалась как пыль.       Он обернулся на её шаги.       — Доброе утро, — бросил он безразлично, как будто обращаясь к пустому месту.       — Доброе утро, — так же ровно и холодно ответила она.       Адам, наливая себе кофе, не глядя на неё, произнёс с лёгкой усмешкой:       — Интересный парфюм. Мята, лаванда… Это такой имидж? Напускать на себя ауру ледяной безмятежности, а потом петь хиты про секс и желание?       Он не намекал. Он просто озвучивал свои наблюдения, и острая, почти хирургическая точность, с которой он это делал, доставляла почти физический дискомфорт.       Элеонора сделала максимально безразличное лицо. Включила кофеварку, и её голос прозвучал отстранённо:       — А ваш парфюм должен подчёркивать врождённую заносчивость английских аристократов? Или это естественное амбре?       Она взяла свою кружку и сжала ручку так, что костяшки пальцев побелели. Внутри всё закипало. «В нём нет ничего от того парня. Ничего. Тот мог смотреть без высокомерия. Тот видел человека, а не титул. Этот же… Этот видит только конкурента, дочь Ричардса, очередную «звезду». Как я вообще в это вляпалась?»       Её мысли прервало появление Марка. Его вид был уже безупречен: свежая рубашка, уложенные волосы.       — Доброе утро, соседи! Ну что, готовы к жарким спорам и тесным дебатам? Или, может, кто-то предпочитает… страстные дуэты? — его взгляд скользнул между ними с явным намёком.       Элеонора холодно посмотрела на него.       — Я предпочитаю сольные партии. Особенно когда партнёр оказывается без голоса и слуха. — Быстро допив кофе, она удалилась с кухни, чувствуя на спине два тяжёлых, оценивающих взгляда.       На выходе она почти столкнулась с Шарлоттой, которая шла с опущенной головой. Та буркнула:       — Утра.       Элеонора лишь кивнула в ответ, отмечая необычную для Шарлотты сдержанность и отсутствие заносчивости, которое она показала при первом знакомстве.

***

      На первой паре Марк без тени сомнения уселся рядом с Шарлоттой на последнем ряду. За завтраком она его яростно игнорировала, не удостаивая даже язвительными ответами. Теперь же, пока преподаватель разглагольствовал об основах менеджмента, он осторожно положил руку ей на колено.       — Если ты будешь вести себя не как обычно, твой брат начнёт подозревать, — прошептал он, не глядя на неё, и провёл ладонью вверх по её бедру, чувствуя, как дрогнули её мышцы даже сквозь ткань брюк.       Шарлотта замерла. Она пыталась сосредоточиться на лекции, но слова профессора превратились в отдалённый гул. Марк же своей правой рукой спокойно конспектировал, а левая методично, почти небрежно, двигалась выше. Он коснулся ребром ладони самого чувствительного места между её ног, и она чуть слышно, но шумно выдохнула.       — Боже, принцесса, ты настолько горячая? — его шёпот был полон притворного удивления и торжества.       Она пыталась вырваться мысленно, но тело предательски откликалось. Он просто слегка сжимал и разжимал ладонь, и этого уже было достаточно, чтобы низ живота сладко и мучительно ныл, а мысли путались.       В это время преподаватель задал вопрос Элеоноре. Та дала чёткий, выверенный ответ, основанный на свежих рыночных отчётах. Но Адам, сидевший через ряд, тут же вступил, поправив её, внося альтернативную трактовку данных, более консервативную и основанную на долгосрочных трендах.       — Смотри, сейчас будет жарко, — шепнул Марк Шарлотте на ухо, его пальцы продолжали своё темное дело. — Несмотря на то, что столкнулись две ледяные статуи.       Дискуссия между Элеонорой и Адамом мгновенно накалилась. Это был не просто спор, а столкновение двух блестящих, абсолютно уверенных в своей правоте умов. Каждое слово было ударом, каждое возражение — контратакой. Преподаватель, в конце концов, остановил их, но его лицо светилось удовольствием.       — Прекрасное начало! Видно, что вы оба глубоко понимаете суть. А потому… — профессор обратился ко всем студентам — сегодня в конце пары я вывешу списки пар для подготовки к дебатам на всех семинарах в этом семестре. Это ваш постоянный партнёр. После каждой лекции я буду давать тему, и вам нужно будет готовиться вместе, чтобы показать не только знание, но и умение вести продуктивную дискуссию, а не устраивать балаган.       Когда пара закончилась и все подошли к доске, Элеонора почувствовала, как мир на секунду сжимается до точки. Напротив её фамилии стояло: АДАМ ЭЙНСВОРТ. Шарлотта была в паре с Марком. Это пахло уже не случайностью, а чьим-то злобным (или гениальным) замыслом.       Не раздумывая, она подошла к профессору.       — Профессор Дарви, можно ли рассмотреть возможность смены партнёра по подготовке?       Тот посмотрел на неё поверх очков.       — А в чём проблема, мисс Ричардс? Списки составлялись исходя из результатов вступительных испытаний и аналитических способностей. Мне неинтересно, чтобы сильные студенты делали всю работу за более слабых. И вам не помешает научиться работать с… прямыми конкурентами. Это важнейший навык в нашем мире.       Подошедший Марк, уловивший конец разговора, вставил с улыбкой:       — Профессор, мисс Ричардс отлично поёт и танцует. Зачем ей другие навыки?       Адам, стоявший рядом, подавил короткий смешок и, глядя прямо на Элеонору, спросил с холодной вежливостью:       — В чём именно проблема, мисс Ричардс? Считаете, я не дотягиваю до вашего уровня?       Она встретила его взгляд, и в её голубых глазах вспыхнули ледяные искры.       — Я считаю, что ваше непробиваемое высокомерие испортит весь процесс подготовки и сведёт любую дискуссию к пустой конфронтации.       Шарлотта, наблюдавшая за этим с мрачным интересом, не выдержала и фыркнула:       — А что, вам подходит. Два самоуверенных высокомерных выскочки по одну сторону баррикады. Забавно будет посмотреть на вашу «подготовку». — Она сделала жест пальцами обозначающих кавычки. — Похоже, грядёт апокалипсис.       Профессор лишь улыбнулся, как будто это и было целью всего упражнения.       — Отлично. Напряжение уже есть. Первая тема для дебатов будет в ваших почтовых ящиках к вечеру. Начинайте искать общий язык, господа. Или, по крайней мере, научитесь вести диалог сквозь взаимное презрение. Это тоже искусство.       Элеонора, не оборачиваясь, вышла из аудитории и зашагала по коридору, её каблуки отстукивали чёткий, нетерпеливый ритм по каменному полу. В её голове уже строились планы, как минимизировать контакт с Эйнсвортом. Поэтому, когда сзади раздались быстрые, уверенные шаги, и Адам поравнялся с ней, она лишь мысленно вздохнула.       — Ричардс, семинар через три дня, — заявил он без предисловий, глядя прямо перед собой. — Так что пора готовиться, начинаем сегодня. В гостиной, в 17:00       Она остановилась и медленно повернулась к нему. Её лицо было безупречно спокойным маской вежливого безразличия.       — Мистер Эйнсворт, — произнесла она с лёгким ударением на формальности, — у меня сегодня репетиция до позднего вечера. Я освобожусь не раньше 23:00. Поэтому, прежде чем назначать встречи, убедитесь, что у вашего собеседника есть свободное время.       Адам замер, его зелёные глаза сузились. Усмешка тронула уголок его губ, но в ней не было ничего весёлого.       — И как, по-твоему, мы тогда готовиться будем? В перерывах между танцами?       Она поправила ремень сумки на плече, и это движение было исполнено такого холодного достоинства, что казалось вызовом.       — Во-первых, — её голос стал тише и острее, — я не давала вам разрешения переходить на «ты». То, что мы одногруппники и соседи по общежитию, не даёт вам на это никаких прав. А во-вторых, — она посмотрела прямо на него, и в её голубых глазах отразилась вся ледяная мощь её рода, — я свободна завтра и послезавтра. Двух дней более чем достаточно для подготовки к семинару. А если нет… — Она сделала маленькую, едва заметную паузу, чтобы слова легли точно в цель. —…то, возможно, вы действительно не дотягиваете до требуемого уровня, мистер Эйнсворт.       Она повернулась и пошла дальше, не дожидаясь ответа, оставив его стоять в коридоре с лицом, на котором сначала промелькнуло чистое изумление, а затем — тёмная, сконцентрированная ярость. Никто, абсолютно никто не говорил с ним так, тем более не ставил под сомнение его компетентность. И уж точно не дочь какого-то нувориша, пусть и из списка Форбс.       Элеонора же, удаляясь, чувствовала, как адреналин потихоньку отступает, сменяясь холодным удовлетворением. Он не узнал в ней ту Нору. Он видел только Ричардс — высокомерную, избалованную, звездную. Что ж. Пусть так и останется. А что касается подготовки… она и в одиночку сделает работу лучше, чем с ним.