Удовлетворительно

      Атмосфера на дебатах была электризующей, но ток бил в разные стороны. Элеонора и Адам выступали не как единый фронт, а как два блестящих, но абсолютно самостоятельных снайпера. Они по очереди разносили аргументы оппонентов в пух и прах, их логика была безупречна, фактура — безукоризненна. Но стоило им задеть тему, по которой у них самих были расхождения, как между ними тут же вспыхивала короткая, острая перепалка. Они мгновенно забывали об общем противнике и начинали ожесточённо спорить друг с другом, лишь через пару минут, с почти синхронным сжатием губ, осознавая, что делают это на глазах у всей аудитории. Это была демонстрация не командной работы, а параллельного монолога двух гениев, которые случайно оказались на одной сцене.       Марк и Шарлотта, напротив, выглядели как отлаженный механизм. Марк брал на себя агрессивную, напористую атаку, Шарлотта — тонкие, саркастические контратаки и железную логику в защите. Они перебрасывались взглядами, подхватывали мысли друг друга, создавая эффект единой, неразрывной позиции. Их личная вражда и напряжение были спрятаны глубоко внутри, выливаясь лишь в особую, заряженную энергию их выступления.       Когда время вышло, профессор Дарви поднялся и, обращаясь ко всей группе, жестом указал на две пары.       — Мистер Салливан и мисс Эйнсворт, — начал он, — несмотря на историю конкуренции ваших семей, вы продемонстрировали сегодня, что такое временный, но эффективный стратегический альянс. Вы дополняли друг друга, а не перекрывали.       Затем его взгляд переместился на Адама и Элеонору. Он стал холоднее.       — Мистер Эйнсворт, мисс Ричардс. Ваша индивидуальная подготовка, бесспорно, на высочайшем уровне. Вы одержали тактическую победу. Но цель этих семинаров — не в том, чтобы просто «разбить» оппонента. Цель — научиться создавать временные союзы. Умение объединяться с конкурентом, даже с врагом, ради общей, более значимой цели — это один из краеугольных камней большого бизнеса.       Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание студентов.       — Вспомните кейс прошлого года: холдинги Ричардс и Салливан, два мастодонта, вечно грызущих друг другу глотки, объединили усилия, чтобы вытеснить с азиатского рынка компанию Эйнсвортов. Они временно забыли о разногласиях, чтобы поделить более крупный пирог.       Его палец указал на Адама и Марка.       — Или кейс четерхлетней давности: альянс Эйнсвортов и Салливанов, чтобы не пустить стремительно растущих Ричардсов на ключевой европейский рынок. Вы, мистер Эйнсворт, должны помнить это по семейным советам. Вы тогда были ещё подростком, но суть должны были уловить.       Профессор скрестил руки на груди.       — Вы двое, — его взгляд снова вернулся к Адаму и Элеоноре, — продемонстрировали полную неспособность к такому альянсу. Вы были не командой, а двумя одиночками, случайно оказавшимися в одной клетке. За блестящую индивидуальную работу — только «удовлетворительно».       В аудитории повисла напряжённая тишина. Для таких, как они, «удовлетворительно» было хуже, чем откровенный провал.       — И вам предстоит, — продолжил профессор, и в его голосе прозвучала стальная непреклонность, — за оставшуюся часть семестра научиться взаимодействовать. Найти общий язык. Или, как минимум, научиться его имитировать достаточно убедительно. Следующий семинар через две недели. Тема будет сложнее, и от вас я жду не двух отдельных блестящих выступлений, а одного — общего. Удачи. Вам она понадобится.       Преподаватель кивнул, давая понять, что занятие окончено. Элеонора, бледная от сдержанной ярости и унижения, молча стала собирать свои вещи. Адам сидел неподвижно, его пальцы сжимали ручку до побеления костяшек, — «удовлетворительно». Эта оценка жгла его гордость сильнее любого оскорбления. И виновница этого сидела в двух метрах от него, и от неё, как и всегда, тянуло этим холодным, сводящим с ума ароматом, который теперь казался ему запахом поражения.       Аудитория опустела, напряжение ещё висело в воздухе, как запах озона после грозы. Марк, с деланно-сострадательной ухмылкой, похлопал Адама по плечу.       — Ну что, старина, похоже, в первом семестре, высший балл достанется мне. И, как ни странно, твоей очаровательной сестрёнке. Ну как, уже чувствуешь вкус поражения? Непривычно, да?       Адам резко стряхнул его руку, даже не повернув головы.       — Отвали, Марк, — прорычал сквозь стиснутые зубы. В его глазах бушевала ярость — не столько на Салливана, сколько на себя, на ситуацию, и на ту ледяную стерву, которая своим присутствием сводила с ума и рушила все его планы.       Элеонора вышла первой, её шаги были быстрыми и отрывистыми. Она была не просто раздражена — она была в бешенстве. За все время учебы она не получала ничего ниже «отлично». «Удовлетворительно»… это было клеймо, унижение, которого она не заслуживала. «И всё из-за его упрямого, высокомерного, невыносимого…»       Мысли прервались, когда чья-то рука резко схватила её за запястье, выдернув из потока студентов. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Мэттью Вейс. Он выглядел взволнованным, его обычно аккуратные волосы были слегка растрёпаны, а в карих глазах читалась смесь настойчивости и укоризны.       — Элли. Нам надо поговорить, — сказал он, не отпуская её руку. Его хватка была твёрдой.       Холод, который всегда был её щитом, на этот момент растаял под наплывом чистого раздражения. Она резко дёрнула руку, вырываясь из его захвата с такой силой, что он от неожиданности отступил на шаг.       — Не сейчас, Мэтт. И не трогай меня, — её голос был низким, острым, как лезвие бритвы. В нём не осталось и тени той мягкости или нерешительности, что он, возможно, ожидал услышать.       Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и зашагала прочь, направляясь к выходу из здания и к Стейт Холлу, оставляя его стоять в коридоре с глупым выражением на лице. Ей было не до его претензий, не до раскаяния. Ей нужно было пространство, тишина и план, как пережить остаток семестра в одной команде с человеком, который, казалось, был создан, чтобы испытывать её терпение на прочность. А ещё — стереть это проклятое «удовлетворительно» любыми возможными средствами.       Дверь в её комнату с силой распахнулась и захлопнулась, едва не сорвавшись с петель. Элеонора срывала с себя «академичную» блузку и юбку, швыряя их в сторону шкафа. Её движения были резкими, порывистыми.       — Наглый! Надменный! Самодовольный! Высокомерный придурок! — шипела она сквозь зубы, натягивая джинсы и заправляя в них простую чёрную водолазку. Каждое слово было как плевок, призванный смыть горечь унижения от этой оценки. Она собрала волосы в небрежный пучок, схватила сумку и, не помня себя от ярости, вылетела из комнаты.       Элеонора мчалась по коридору, не глядя по сторонам, и буквально врезалась в чью-то твёрдую грудную клетку. Сильные руки мгновенно схватили её за плечи, удерживая от падения.       — Вау, — раздался над её головой насмешливый голос Марка. — Оказывается, даже ледяная королева может что-то чувствовать, кроме презрения и безразличия. Интересное открытие.       — Свали, Салливан! Не до тебя сейчас! — вырвалось у неё, и она резко вырвалась из его хватки, даже не взглянув на него. Она промчалась дальше, к лестнице.       Спускаясь вниз, она пронеслась как ураган, мимо Адама, который стоял внизу, опершись о перила, с мрачным видом изучая что-то на телефоне. Он поднял глаза, но она уже была у двери. Громовой хлопок тяжёлой дубовой двери отозвался эхом по всему холлу, заставив дрожать стеклянные вставки.       Марк, не торопясь спустившись вслед за ней, прислонился к косяку и посмотрел на Адама.       — Ну что, — протянул он. — Похоже, во льдах горит огонь. Да ещё какой. Она, кажется, ненавидит тебя теперь не меньше, чем ты её.       — Не смешно, — отрезал Адам, убирая телефон в карман. Его лицо было напряжённой маской, но в зелёных глазах бушевала своя собственная буря.       — Да я и не смеюсь, — пожал плечами Марк. — Просто констатирую. Чтобы ты кого-то ненавидел настолько сильно и очевидно — это что-то новенькое. Обычно ты просто… презираешь. А тут прям цунами.       — Это не ненависть. Просто она… невыносимо раздражает, — сквозь зубы процедил Адам, отводя взгляд. — Вся эта её заносчивость. Словно она единственная во всём мире, кто знает, как правильно, а все остальные — просто пыль под её ногами.       Марк рассмеялся, коротко и громко.       — О, да, знакомо! Есть тут один такой же, знаешь ли. Очень похожий взгляд свысока. Прямо родственные души.       Адам бросил на него убийственный взгляд, но Марк лишь махнул рукой в сторону гостиной.       — Пошли. Выпьем. Завтра всё равно выходные. Нужно отпраздновать мою блестящую победу и твоё оглушительное поражение.       Адам вздохнул, сдаваясь. Внутреннее напряжение требовало выхода.       — Да. Пожалуй.       Через пару минут они сидели в глубоких креслах в гостиной. Марк налил два бокала виски, протянул один Адаму.       — Так, — начал он, откинувшись в кресле и наблюдая за другом. — Раскрывай карты. Что за дела? Какая-то слишком личная неприязнь получилась. Обычно ты с конкурентами так себя не ведёшь. Даже со мной.       Адам сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается теплом по груди. Он долго молчал, глядя на огонь в камине.       — Да нет… никакой личной неприязни, — наконец выдавил он, и это звучало неубедительно даже для него самого. — Просто не знаю. Она бесит. С первой минуты. Эта её… аура.       — Аура? — поднял бровь Марк. — Или, может, что-то другое? Тебя от нее будто в жар бросает.       Адам резко посмотрел на него, но Марк лишь безобидно улыбался.       — Не меняй тему. Она раздражает и всё тут. Как пыль в глазу.       Марк засмеялся снова.       — Пыль в глазу, которая хлопает дверьми и кричит в своей комнате? Да уж. Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но, друг, совет: тебе стоит разобраться с этим отношением к пыли, иначе соревноваться с тобой будет не интересно. — Он чокнулся своим бокалом с Адамом. — За мою с твоей сестрой победу. И за твою… интересную реакцию.       Адам лишь мрачно кивнул, снова уставившись в огонь. Образ разъярённой Элеоноры, мелькнувшей мимо него, никак не выходил из головы. И это раздражение, которое он так яростно отрицал, горело внутри него куда сильнее виски.