Часть 4

— Ну, а ты? — спрашивает Гермиона, внимательно глядя на Драко. — Ты сказал про корпоратив… — Да, — кивает он, слегка покручивая бокал в руках. — Я приехал в Лондон на корпоратив. Сам я живу в Лос‑Анджелесе. Гермиона приподнимает брови, осмысляя эту информацию, и медленно кивает: — Судя по костюму и часам, ты бизнесмен? — пытается угадать она, слегка наклонив голову. Драко разражается тихим смехом, и в его глазах вспыхивают весёлые искорки: — Почти, — он делает небольшую паузу, словно взвешивая, стоит ли раскрывать детали. — На самом деле я занимаюсь продюсированием. В основном музыкальные проекты, иногда кино. — Ого! — искренне удивляется Гермиона. — Это… впечатляет. Никогда не думала, что встречу настоящего продюсера. — «Настоящий продюсер» звучит как персонаж из плохого фильма, — шутит он, и она невольно улыбается в ответ. — Но да, это моя работа. Хотя, признаться, иногда кажется, что я просто посредник между талантливыми людьми и их мечтами. Она смотрит на него по‑новому — уже не как на случайного гостя, а как на человека с собственной историей, со своими взлётами и падениями. — Значит, ты приехал на корпоратив, — возвращается она к началу разговора. — И как он прошёл? — Корпоратив? — Драко усмехается. — Скажем так: я понял, что британская версия веселья отличается от американской. Здесь больше формальностей, меньше спонтанности. Но было… интересно. — Я слишком много говорю о себе, — вдруг произносит Драко, слегка наклонив голову. — Что насчёт тебя? Чем занимаешься ты? Гермиона чуть улыбается, покручивая ножку бокала между пальцами. — О, ничего столь же эффектного, как продюсирование. Я работаю редактором в издательстве. — Редактором? — Драко приподнимает бровь с искренним интересом. — Это должно быть кропотливая работа? — Конечно, — её глаза загораются, когда она начинает говорить о работе. — Это как… хирургическая операция, только с текстом. Нужно чувствовать ритм повествования, следить за логикой, помогать автору раскрыть замысел. Иногда приходится быть жёсткой и вырезать целые абзацы, перестраивать главы. Но когда видишь, как сырой материал превращается в цельное произведение… это невероятно. — Звучит как искусство, — замечает Драко. — Так и есть. Хороший редактор — это ещё и психолог, и литературовед, и немного волшебник. Нужно уметь читать между строк, понимать, что автор хотел сказать, даже если он сам этого не осознаёт, — она делает паузу, задумавшись. — Хотя, конечно, бывают и дни, когда кажется, что ты просто перекладываешь бумажки. — Но это не так, — уверенно говорит Драко. — Я вижу, как ты оживилась, когда заговорила о работе. Это твоё. Гермиона слегка смущается от его прямого взгляда, но не отводит глаз: — Наверное, да. Несмотря на все сложности, я не представляю себя в другой профессии. Есть что‑то завораживающее в том, чтобы помогать историям находить своих читателей. На кухне снова становится тихо, но теперь тишина кажется тёплой и уютной, наполненной невысказанными словами и новыми возможностями. — Знаешь, — медленно произносит Драко, глядя на неё, — Я рад, что мы встретились. В воздухе незаметно нарастает новое напряжение. Но не неловкое, а волнующее. Тишина между фразами становится длиннее, взгляды пристальнее, а улыбки теплее. Гермиона поправляет прядь волос, случайно задевая пальцами шею. Драко невольно следит за этим движением, затем резко переводит взгляд на её глаза. Они оба на мгновение замирают, будто осознавая, что этот молчаливый диалог говорит больше слов. — Ты часто бываешь в Лондоне? — спрашивает Гермиона, чуть понизив голос. Вопрос звучит невинным, но в нём сквозит невысказанный подтекст: «Сможем ли мы увидеться снова?» — Теперь, видимо, буду появляться здесь чаще, — отвечает Драко с лёгкой ухмылкой. Его пальцы неторопливо проводят по краю бокала, будто рисуют невидимые узоры. — Раз здесь есть такие интересные и талантливые девушки. — Ты льстишь мне. — Нисколько. Просто констатирую факт, — он чуть наклоняется вперёд, и расстояние между ними сокращается. — Знаешь, в Лос‑Анджелесе редко встретишь человека, который может так живо говорить о книгах. Там все обсуждают сценарии, рейтинги, бюджеты… Гермиона чувствует, как теплеют щёки, но не отводит взгляда. Алкоголь мягко размывает границы сдержанности, а искренность в его голосе подталкивает к откровенности. — А ты… — она делает паузу, подбирая слова, — Не похож на типичного продюсера. Нет этого самодовольного блеска в глазах, нет вечного «я знаю, как лучше». — О, поверь, он есть, — шутливо поднимает руки Драко. — Но только для особо сложных случаев. С тобой… не хочется его включать. Их глаза встречаются, и на секунду мир вокруг будто замирает. Даже Баффи, обычно чуткий к переменам настроения, лишь тихо вздыхает и укладывается поудобнее. Они неспешно перемещаются в гостиную, не выпуская из рук бокалы с вином. Мягкий свет торшера окрашивает пространство в тёплые янтарные тона, а за окном тихо кружатся снежинки, создавая ощущение уединённого, почти волшебного кокона. Гермиона опускается на диван, а Драко садится рядом. Сначала на почтительном расстоянии, но постепенно, будто подчиняясь невидимому притяжению, они сближаются. Она и сама не замечает, в какой момент между ними остаётся лишь несколько сантиметров: настолько мало, что она начинает различать тонкие ноты его парфюма: древесные аккорды с лёгким шлейфом цитруса. Её сердце учащённо бьётся, тепло разливается по телу не только от вина, но и от близости этого человека, от его взгляда, от едва уловимого дыхания на её коже. Неосознанно она придвигается ещё ближе, и Драко замечает это движение. Его бровь слегка приподнимается, в глазах вспыхивает искра. — Я могу расценить это как попытку поцеловать меня? — тихо произносит он, и его голос звучит почти шёпотом, будто он боится спугнуть момент. — Так и есть, — кивает Гермиона, и в её ответе нет ни тени сомнения, ни капли неловкости. Она подаётся вперёд, и её губы едва касаются его. Это лёгкое, почти невесомое прикосновение — пробный шаг, проверка. Но Драко не отстраняется. Напротив, он мягко обхватывает её губы своими, отвечая на поцелуй осторожно, трепетно, будто она нечто невероятно хрупкое и драгоценное. Гермиона медленно отстраняется, прерывая поцелуй. Её дыхание чуть сбивчиво, а в глазах смесь растерянности и сосредоточенности. Она встречается с его серым, чуть затуманенным взглядом, в котором читается немой вопрос. — В чём дело? — тихо спрашивает Драко, слегка приподнимая голову, чтобы сохранить зрительный контакт. — Я пытаюсь понять… — начинает она, подбирая слова, — Нравится мне или нет. Драко на мгновение замирает, затем приподнимает бровь, словно говоря: «Серьёзно?» В его глазах мелькает лёгкая усмешка. — Даже немного обидно, — произносит он с напускной драматичностью, но без тени настоящего раздражения. — Я, между прочим, старался. Гермиона невольно улыбается, чувствуя, как напряжение уходит. — Я просто… — она делает паузу, глядя куда‑то в сторону, словно пытаясь сформулировать мысль, — Пять лет целовалась только с одним мужчиной. И… это непривычно. В её голосе не оправдание, а скорее искреннее признание, попытка объяснить то, что сама ещё до конца не осознала. — Надеюсь, я не разочаровал тебя, — усмехается Драко, но в его тоне нет легкомыслия. Лишь осторожный интерес и желание услышать правду. Гермиона качает головой, и её губы снова трогает улыбка. — Нет, — отвечает она твёрдо, — Совсем не разочаровал. Она наклоняется к нему, на этот раз без колебаний. Её губы касаются его губ уже настойчивее, увереннее, словно она наконец нашла ответ на свой вопрос. Драко отвечает мгновенно: его рука мягко ложится на её затылок, пальцы осторожно перебирают пряди волос. Поцелуй становится глубже, чувственнее, в нём больше уверенности и меньше сомнений. Гермиона чувствует, как её тело откликается на каждое прикосновение, как исчезает последняя тень неуверенности. Гермиона медленно приподнимается, не разрывая поцелуя, и плавно пересаживается к Драко на колени. Он на мгновение замирает, словно не веря в реальность происходящего, но тут же обнимает её крепче: его ладони уверенно ложатся на тонкую талию, пальцы слегка сжимают ткань свитера. Их дыхание смешивается, а сердца бьются всё чаще, отзываясь на нарастающее напряжение. Гермиона чувствует, как тепло разливается по телу: оно начинается где‑то в груди и растекается волнами, заставляя кожу гореть, а пальцы дрожать. Она обхватывает его лицо ладонями, углубляя поцелуй, и Драко отвечает с той же страстью: его руки скользят по её спине, притягивая ближе, пока между ними не остаётся ни малейшего расстояния. Жар становится почти невыносимым: то ли от выпитого вина, то ли от бешеного ритма сердец, то ли от того, как его пальцы осторожно, но уверенно исследуют изгибы её тела. Гермиона едва слышно вздыхает, когда его губы на мгновение отрываются от её рта и скользят по линии подбородка, к шее, оставляя за собой след из обжигающих прикосновений. Её пальцы запутываются в его волосах, слегка оттягивают пряди, и он тихо стонет, прижимая её к себе ещё теснее. Каждое движение, каждый вздох, как искра, поджигающая что‑то давно дремавшее внутри них обоих. В воздухе пахнет вином и возбуждением: густым, пьянящим ароматом, от которого кружится голова. Гермиона чувствует, как её разум тонет в этом вихре ощущений, как все сомнения, переживания, страхи — всё это становится далёким, неважным. Гермиона отстраняется чуть‑чуть, только чтобы заглянуть ему в глаза. Её дыхание всё ещё сбивчивое, прерывистое; на щеках горит румянец, который не скрыть даже в приглушённом свете торшера. — Я ещё никогда не целовалась с человеком, которого едва знаю, — произносит она тихо, почти шёпотом, будто признаётся в чём‑то стыдном. Драко улыбается не насмешливо, а мягко, с тёплой искринкой в глазах. Он не торопится, не давит: просто аккуратно держит её за талию. — Всё когда‑то бывает впервые, — тихо отвечает он. — Но, признаюсь, я тоже. Гермиона приподнимает бровь, в её взгляде мелькает недоверие, а затем лёгкая усмешка. — Ни за что не поверю, — говорит она, слегка покачивая головой. — Эй, — он мягко проводит пальцами по её плечу. — Ты, видимо, считаешь, что я — легкомысленный мужчина, который целуется с незнакомками? Она смеётся коротко, искренне, и этот звук будто снимает последнее напряжение между ними. — Ну… — Гермиона делает паузу, притворно задумываясь, — У тебя было всё, чтобы создать такое впечатление. Костюм, часы, уверенный тон… Но всё же ты не легкомысленный. — И что же развеяло этот миф? — интересуется он, приподнимая уголок рта в полуулыбке. — То, как ты разговаривал со мной. Не как человек, который ищет мимолетного приключения, а как… Она замолкает, не договорив, но Драко понимает без слов. Его пальцы осторожно касаются её щеки. — Как человек, который неожиданно нашёл то, что даже не искал, — завершает он за неё. Гермиона прикусывает губу, взгляд скользит по его лицу: по линии скул, по едва заметной тени от ресниц, по губам, которые ещё хранят тепло её поцелуев. В груди сумасшедший ритм, в голове вихрь мыслей. Она никогда не делала так. Никогда не предлагала подобное человеку, с которым знакома считаные часы. Но сейчас всё кажется… правильным. — Знаешь… — начинает она, голос чуть дрожит, но она не отводит глаз. — Ты можешь посчитать меня совсем чокнутой, но… Я всё же спрошу. Пауза. Длинная, тягучая. Драко не шевелится, только смотрит внимательно, без насмешки, без легкомысленного блеска. Ждёт. — Ты не хочешь… заняться сексом? — выдыхает она наконец, и слова повисают в воздухе, как искрящиеся частицы.