Часть 7

Гермиона замирает. В первое мгновение смысл фразы не доходит до неё. Слова словно отскакивают от сознания, не находя опоры. Она моргает, глядя на блики света на кухонной столешнице, и только потом осознаёт услышанное. — Что?.. — голос звучит глухо, будто издалека. — Как… женат? В груди разрастается ледяная пустота. Она пытается вспомнить, уловить хоть какой‑то намек, хоть одно упоминание о жене. Но нет. Ничего. И кольца на его пальце не было. — Ты… ты серьёзно? — переспрашивает она, чувствуя, как дрожит голос. — Я ничего об этом не знала. Пэнси вздыхает: в этом звуке смешались сочувствие и лёгкая горечь. — Да. Он женат уже больше трех лет. Гермиона медленно опускается на стул, пальцы сжимают край столешницы так, что белеют костяшки. Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний: его улыбка, прикосновение, слова, которые казались такими искренними. И ни единого намёка. Ни единого знака. — Но почему… — она запинается, пытаясь сформулировать вопрос. — Почему он не сказал мне? — Не знаю, — честно отвечает Пэнси. — Может, ему просто хотелось почувствовать себя свободным. А может… — она делает паузу, — Может, он и сам не знает, чего хочет. У них там не совсем всё гладко… Гермиона закрывает глаза. В голове настоящий хаос из вопросов, обид и горького осознания собственной наивности. — Что мне теперь делать? — спрашивает Гермиона почти беззвучно. — Для начала выдохнуть, — советует Пэнси твёрдо. — Ты не виновата. Ты ведь не знала. Гермиона кивает, хотя подруга этого не видит. Она смотрит в окно, где медленно падают снежинки, и пытается собрать себя по кусочкам. Спешно прощается с Пэнси и медленно опускает телефон на стол. Она сидит неподвижно, уставившись в одну точку. В голове оглушительная пустота. Только эхо слов Пэнси снова и снова отдаётся где‑то на задворках сознания: «Он женат». Ей не хотелось бы, чтобы с ней так поступали. Это… так мерзко. Особенно сейчас. Особенно после того, что она пережила сама. Перед глазами вспыхивает картина: Уизли, растерянный и виноватый, бормочущий что‑то про «ошибку». Тогда ей казалось, что мир рухнул. Что земля ушла из‑под ног, а воздух стал слишком густым, чтобы дышать. Гермиона резко встаёт, чуть не опрокинув стул. Делает несколько шагов к окну, обхватывает себя руками, будто пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу эмоции. — Как он мог? — шепчет она, и голос звучит незнакомо, надтреснуто. В памяти всплывают детали той ночи. Она вспоминает, как Драко слушал её, когда она, сама не зная зачем, рассказывала о предательстве. Как в его глазах читалось что‑то вроде сочувствия, понимания, даже гнева. И теперь это кажется особенно циничным. Гермиона закрывает глаза, пытаясь собраться. Но мысли разбегаются, как вода сквозь пальцы. Она чувствует не только обиду — она чувствует себя глупой. Наивной. Потому что позволила себе совершить то, чего никогда не совершала и снова обожглась. Тишину, тяжёлую и гудящую вдруг разрезает резкий звонок в дверь. Гермиона вздрагивает, а Баффи, до этого мирно дремавший у камина, вскидывает голову, настороженно принюхивается и в следующее мгновение уже несётся к двери, заливаясь громким, бдительным лаем. Его хвост напряжён, уши подняты: в нём мгновенно пробуждается сторожевой пёс, готовый защищать свой дом. Сердце Гермионы стучит где‑то в горле, мешая дышать. Она делает несколько шагов к двери, прислушиваясь к лаю и к собственному пульсу, отдающемуся в висках. Осторожно заглядывает в глазок и замирает. На пороге он. Драко. В руках у него букет, слегка наклонённый от ветра, и бумажный пакет из продуктового магазина. Его пальто слегка влажное от мокрого снега, волосы взъерошены, а в глазах то самое выражение, которое она так старалась забыть: смесь растерянности, вины и отчаянной решимости. — Гермиона, — его голос за дверью звучит приглушённо, но отчётливо, — Прости. Я был дураком. Я не должен был уезжать. Но я слишком поздно понял… Что не хочу оставлять тебя одну. Баффи продолжает лаять, бросаясь на дверь. Гермиона не двигается. Её пальцы сжимают дверную ручку, но не поворачивают её. — Ты имеешь право злиться на меня, — продолжает он тише, — Но… пожалуйста, позволь мне провести Рождество вместе с тобой. Баффи наконец затихает, переводя взгляд с хозяйки на дверь, словно ждёт её решения. Гермиона закрывает глаза. Вдыхает. Выдыхает. Её пальцы разжимаются. Она медленно отпирает замок, тянет на себя дверь, и на мгновение замирает на пороге. Драко улыбается робко, почти виновато, — и протягивает ей цветы. Гермиона не спешит их брать. — Может, лучше проведёшь Рождество вместе со своей женой? — произносит она тихо, но твёрдо. Улыбка сходит с его лица. Он резко вскидывает взгляд, в глазах появляется растерянность. — Откуда ты… Тебе Пэнси рассказала? — Да,— голос Гермионы звучит резче, чем она ожидала. — А ты, видимо, не собирался говорить, что у тебя есть жена. Впрочем, это удобно. Я ни на что не рассчитывала, но ты мог бы сказать, что женат, тогда я бы не стала спать с тобой! Слова вырываются, обжигают горло. Она чувствует, как внутри поднимается волна обиды, которую так старательно держала под контролем. Драко опускает букет, пальцы сжимаются вокруг стеблей. Он делает шаг вперёд, но тут же останавливается, будто осознаёт, что это неуместно. — Я развёлся три месяца назад, — вздыхает он, глядя ей в глаза. — Пэнси не знает. Никто из родственников не знает. Тишина повисает между ними. Тяжёлая, колючая. Гермиона смотрит на него, пытаясь прочесть правду в его взгляде, в его словах, но не находит ни одной зацепки, ни одного намёка на ложь. Только усталость. И что‑то ещё, неуловимое, похожее на раскаяние. — Думаешь, я поверю в это? — выдыхает Гермиона, голос звучит ровно, но в глазах настороженность, недоверие, словно она уже приготовилась к очередной лжи. — Показать документ? — хмыкает Драко, чуть склонив голову, в его тоне лёгкая ирония, но без вызова, скорее как попытка разрядить напряжение. Гермиона поднимает подбородок выше, взгляд остаётся холодным. — Покажи, — пожимает она плечами, ожидая, что он начнёт искать отговорки, сошлётся на «забыл», «не при себе». Но в следующую секунду Драко протягивает ей букет: — Подержи. Нехотя Гермиона принимает цветы. Пальцы касаются прохладных, упругих стеблей, взгляд невольно задерживается на безупречной красоте цветов, идеальной гармонии форм. Тем временем Драко неторопливо тянется к внутреннему карману пальто, достаёт паспорт, а следом аккуратно свёрнутую бумажку. Протягивает ей. Гермиона берёт бумажку, раскрывает её. Штамп о расторжении брака. С датой и печатью. Теперь никаких сомнений. Она медленно поднимает глаза, смотря на него. — И вы не живёте вместе? — уточняет Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Вопрос звучит почти буднично, но в нём скрытые боль и страх снова ошибиться. Драко качает головой. — Нет. Гермиона чувствует, как внутри неё что‑то сдвигается: облегчение от того, что он не солгал. Она смотрит на цветы в своих руках — теперь они кажутся не просто подарком, а символом хрупкого равновесия между правдой и обманом. Она медленно складывает документ, протягивает его обратно. Гермиона смотрит на него долго, внимательно, словно пытается прочесть между строк то, что он не решился сказать вслух. В её глазах смесь недоверия, растерянности и робкой надежды, которую она сама ещё не готова признать. — Ты ведь должен был улететь, — произносит она наконец, чуть склонив голову. Голос звучит тише, чем прежде, без прежней резкости. — Зачем ты здесь? Драко делает небольшой шаг вперёд, но тут же останавливается, будто опасаясь нарушить невидимую границу. — Чтобы отпраздновать с тобой Рождество, — говорит он просто. Пауза. — Надеюсь, ты не против? Гермиона задерживает дыхание. Она смотрит на него ещё несколько секунд: долго, пристально, будто принимая решение. Затем её губы медленно растягиваются в короткой, чуть дрожащей улыбке. — Не против, — отвечает она. *** Гермиона возится на кухне: нарезает овощи, ставит на огонь сковороду, время от времени поглядывает на Драко, который с несколько неуверенным, но старательным видом перекладывает специи по баночкам. В воздухе уютный микс ароматов: тимьян, чеснок, лёгкий дымок от разогретого масла. Баффи дремлет в углу, изредка приоткрывая глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке. Вдруг раздаётся резкий звонок телефона. Драко, не глядя, берёт аппарат со столешницы, нажимает «принять» и ставит на громкую связь. — Драко Люциус Малфой! — голос Пэнси взрывается в динамике, громкий, яростный, не терпящий возражений. — Ты переспал с моей подругой?! Но это полбеды… Ты… изменил Астории! У тебя вообще совесть есть?! Гермиона на секунду замирает с ножом в руке, затем тихо усмехается, опуская взгляд. Драко медленно выдыхает и спокойно, почти устало, произносит: — Пэнс, ты на громкой связи. — Пэнси, рада снова тебя слышать, — добавляет Гермиона, и в её голосе ни капли обиды. Скорее лёгкая ирония. В динамике на мгновение повисает тишина. Затем шумный вздох, будто Пэнси пытается собраться с мыслями. — Боже! Вы… Вы снова вместе? Гермиона, ты же сказала, что он уехал! Гермиона переглядывается с Драко. Она кладёт нож, вытирает руки о фартук и отвечает: — Он… Вернулся. И, кажется, решил остаться. По крайней мере, на Рождество. — Пэнс, я не говорил ещё никому, но… — Драко делает небольшую паузу, подбирая слова, — Я развёлся с Асторией ещё три месяца назад. Гермиона переводит взгляд на Драко, но он смотрит только на телефон, будто Пэнси может прочесть его выражение лица через динамик. — Если не веришь мне, можешь позвонить ей, — продолжает он ровным тоном, — Но вряд ли она будет рада, если ты в канун Рождества напомнишь ей об этом. Мы расстались без скандалов, но всё же… Тема довольно неприятная, и это может её ранить. На несколько секунд в кухне повисает тишина: только едва слышное шипение масла на сковороде и мерное тиканье часов. Затем из динамика доносится изумлённый вздох Пэнси. — Ну вы даёте вообще! — выдыхает она. — Нарцисса упадёт в обморок, когда узнает. Драко чуть улыбается, но в глазах нет ни тени веселья. — Обещай, что никому не расскажешь. А родителям я сообщу сам после праздников. Пэнси долго молчит, видимо, переваривая новость. Затем вздыхает: — Обещаю. Её голос звучит уже не так резко, как в начале разговора. В нём понимание, даже сочувствие. — Ладно, я не буду вам мешать и мне пора бежать. С Рождеством и целую вас обоих! Она отключается, а на кухне снова становится тихо. Гермиона смотрит на Драко, пытаясь прочесть в его взгляде то, что он не сказал вслух. — Если ты хочешь знать, почему мы развелись, то… Всё довольно сложно, — начинает Драко, но Гермиона качает головой. — Не стоит. Ты не обязан объяснять, — говорит она мягко. Драко некоторое время молчит, поглощённый готовкой, но потом всё же говорит, понимая, что хочет быть с Гермионой честным: — Просто… В какой-то момент мы перестали слышать друг друга, а попытки что-то исправить делали только хуже. Мы жили в таком режиме полгода или даже больше, но потом всё же приняли решение разойтись. Астория… Она уже встретила другого мужчину, и я рад за неё. Правда. — Вижу вам удалось сохранить хорошие отношения после расставания. Это… Редкость, — грустная улыбка касается губ Гермионы. — Пожалуй, нам пора закрыть тему бывших, — усмехается Драко и смотрит на неё с улыбкой. — Как ты смотришь на то, чтобы начать праздновать прямо сейчас? Гермиона улыбается. Сначала едва заметно, потом шире, и в этом движении губ растворяется последнее напряжение. — Я согласна, — говорит она, и в голове звучит не просто согласие, а лёгкость. Почти радость. Драко протягивает руку, чтобы коснуться её пальцев. Это прикосновение короткое, но в нём молчаливое «спасибо» за то, что она согласилась провести этот праздник вместе с ним.