Часть 8

Вечер течёт легко и непринуждённо. Драко включает негромкую музыку, а Гермиона открывает вино, и по кухне разносится тонкий фруктовый аромат. Они расставляют блюда с приготовленным ужином, обмениваются шутливыми репликами о том, кто хуже режет овощи. Постепенно напряжение растворяется в тепле свечей, мягком свете ламп и неспешных разговорах. Гермиона рассказывает о детских рождественских традициях, о забавных случаях из студенчества, о том, как в детстве любила петь и мечтала когда‑то стать певицей. Драко слушает, не перебивая, лишь иногда вставляет остроумное замечание или делится собственной историей. Вино делает взгляды мягче, слова откровеннее, а прикосновения дольше. В какой‑то момент они замирают у окна, наблюдая за падающим снегом. Драко смотрит на снег, потом переводит взгляд на Гермиону. Его голос звучит тихо, почти шёпотом: — Знаешь… я давно не чувствовал себя настолько… хорошо. Она не отвечает сразу. Просто смотрит на него, и в её глазах читается что‑то неуловимое, тёплое, почти уязвимое. Драко делает шаг ближе, но не касается её. Вместо этого он чуть наклоняет голову, будто прислушивается к чему‑то внутри себя, и вдруг говорит: — Ты говорила, что мечтала стать певицей. Может, споешь что-нибудь? Для меня. Гермиона вздрагивает, отводит взгляд. На её щеках появляется лёгкий румянец, не то от вина, не то от смущения. — Я не… не уверена, что готова, — бормочет она, нервно перебирая пальцами край свитера. — Это просто детская мечта, ничего особенного. — Пожалуйста, — настаивает он мягко, без давления, но с такой настойчивостью, от которой сложно отказаться. — Я хочу услышать. Она колеблется. Взгляд мечется между его лицом и окном, за которым всё так же неспешно падает снег. Затем глубоко вздыхает, закрывает глаза на секунду, и начинает петь. Голос её негромкий, но удивительно чистый. Он заполняет гостиную, как тёплый свет, обволакивает пространство, растворяя последние остатки напряжения. Песня простая, почти детская, но в исполнении Гермионы она звучит трогательно, искренне, с той особой интонацией, которая заставляет сердце сжиматься. Драко слушает, не шевелясь. Его глаза чуть расширяются, будто он видит её впервые. Когда она замолкает, в комнате ещё несколько секунд висит эхо последнего звука. — Ты… чудесно поёшь, — говорит он наконец, и в его голосе слышно искреннее восхищение. — У тебя удивительный голос. Гермиона опускает взгляд, снова смущаясь, но на губах появляется робкая улыбка. — Спасибо, — благодарит она. — Стать певицей было действительно моей мечтой, и я хотела посвятить себя этому делу, но… Родители говорили, что мне нужна серьёзная профессия, а пение это… Баловство. — Зря ты их послушала, — качает головой Драко. — У тебя талант. И я тебе говорю это не потому, что ты мне нравишься, а потому что это правда. Он делает шаг ближе и касается её щеки. — Когда ты пела, комната изменилась. Не просто сам звук, а… ощущение. Как будто это не просто твой голос, а целый мир, который кто‑то должен услышать. Гермиона молчит. В груди разливается странное тепло, будто давно запертая дверь чуть приоткрылась, и оттуда вырвался лучик того, что она так долго прятала. — Я даже не думала, что это… заметно, — шепчет она. — Заметно, — твёрдо повторяет он. — И знаешь что? Никогда не поздно идти к своей мечте. — Ты правда думаешь, что у меня что-то получится? — спрашивает она почти шёпотом, будто боится спугнуть хрупкую надежду. — Я не думаю, — отвечает он твёрдо. — Я знаю. Он чуть улыбается, и в этой улыбке ни тени насмешки, только искренняя вера. Гермиона закрывает глаза на секунду, позволяя этому образу проникнуть глубже. Впервые за долгое время мечта не кажется далёкой и недостижимой: она будто становится ближе, обретает очертания, запах, звук.

***

Утро встречает их мягким зимним светом, пробивающимся сквозь занавески. На столе остатки вчерашнего ужина, пустые бокалы. В воздухе всё ещё держится аромат розмарина и вина. Драко готовит завтрак. Неидеальный, но трогательный: слегка подгоревшие тосты, кофе, яйца, жаренные с излишней старательностью. Он ставит всё это на стол с преувеличенной торжественностью, и Гермиона улыбается, глядя на его сосредоточенное лицо. — Знаешь, — начинает он, размешивая сахар в кофе, — Сегодня в центре проходит рождественская ярмарка. Гирлянды, горячий глинтвейн, карусели… Может, сходим? Гермиона задерживает взгляд на его лице и кивает: — Я уже сто лет не была на ярмарках. Конечно, сходим. Они гуляют с Баффи вместе прежде, чем уехать из дома и оставить его одного. Дороги переполнены автомобилями — желающих окунуться в сказку и докупить необходимое к рождественскому вечеру на удивление очень много. Драко и Гермиона выходят на площадь и сразу окунаются в море света, звуков и запахов. Рождественская ярмарка раскинулась перед ними, словно сказочная декорация: деревянные павильоны, увитые гирляндами, мерцают тёплыми огоньками; над головами арка из переливающихся лампочек, будто звёздный тоннель. Воздух наполнен ароматами: пряный глинтвейн с корицей и гвоздикой, дым от жареных каштанов, сладкая ваниль от свежеиспечённых вафель. Где‑то вдалеке играет живая музыка — скрипка и флейта выводят знакомые рождественские мелодии, а рядом дети смеются, кружась на миниатюрной карусели с резными лошадками. Драко и Гермиона медленно идут по нарядной аллее, разглядывая прилавки. На одном расписные ёлочные игрушки ручной работы: стеклянные шары с миниатюрными снежными пейзажами внутри, деревянные ангелы с позолоченными крыльями. На другом вязаные шарфы и перчатки, пахнущие домашней пряжей и зимним лесом. — Здесь… по‑настоящему волшебно, — тихо говорит она. Он кивает, не отпуская её руки: — Как и должно быть на Рождество. Они продвигаются вглубь ярмарки, впитывая праздничную суету: где‑то звенят колокольчики, рядом смеются дети, а из передвижной пекарни тянет ароматом свежеиспечённых булочек с корицей. Вдруг из‑за невысокого прилавка с мягкими игрушками раздаётся приветливый голос: — Не хотите сыграть? Главный приз — большая игрушка! Они оборачиваются. За столиком женщина средних лет в вязаной шапке с помпоном, с широкой, искренней улыбкой. Перед ней на столе лежат пластиковые кольца, а позади стоят деревянный палки разной высоты. Гермиона сразу понимает суть игры: нужно с расстояния закинуть кольца на палки. Чем больше колец на палках, тем ценнее приз. На самом видном месте, подсвеченная гирляндами, красуется огромная мягкая игрушка — пушистый белый медведь почти с неё ростом. — Как у тебя с меткостью? — вдруг спрашивает Гермиона, поворачиваясь к Драко. Её глаза блестят то ли от предвкушения, то ли от игривого азарта. — Неплохо, — отвечает он с лёгкой полуулыбкой, разглядывая расставленные палки. — А у тебя? — Думаю, лучше, чем у тебя, — самоуверенно заявляет Гермиона и растягивает губы в ухмылке, чуть приподнимая подбородок. — Вот как? — Драко приподнимает бровь, в его взгляде вспыхивает вызов. — Ну, давай тогда сыграем. Женщина за прилавком радостно хлопает в ладоши: — Отлично! Игра стоит десять долларов. Кто закинет больше колец — забирает главный приз. Готовы? Драко достаёт из кармана деньги и расплачивается. Женщина вручает им по три кольца. Гермиона торжествующе смотрит на Драко: — Если я выиграю, то ты покупаешь мне горячий шоколад. — Идёт, — кивает Малфой. Грейнджер отходит на обозначенную линию, прищуривается, прицеливаясь к самой высокой палке. Залп аплодисментов уличных зевак откуда‑то сбоку чуть сбивает её, но она сосредотачивается, размахивается и первое кольцо ловко опускается на стержень. — Есть! — восклицает она, оборачиваясь к Драко с победным взглядом. Он лишь усмехается: — Погоди, это только начало. Драко берёт следующее кольцо, взвешивает его в руке, прищуривается, прицеливаясь. Вокруг понемногу собирается небольшая толпа людей — кто‑то подбадривает, кто‑то делает шуточные ставки. Он делает плавный, уверенный бросок, и кольцо мягко опускается на палку. — Хороший бросок, — объявляет женщина за прилавком. — Отличный результат! Гермиона хлопает в ладоши и подходит к линии броска, берёт кольцо, на секунду закрывает глаза, вспоминая, как в детстве играла в похожее на школьных ярмарках. Бросок. Кольцо плавно опускается на ту же палку, что и предыдущее. Толпа одобрительно гудит. Второй бросок, и Драко снова попадает в цель. Теперь ход Гермионы. Драко подходит ближе, встаёт чуть позади Гермионы. Его голос звучит тихо, только для неё: — Если выиграю я, то ты согласишься пойти со мной на свидание. Настоящее свидание. В ресторане. Гермиона поворачивается к нему. В его улыбке что‑то замышляющее, но при этом тёплое, искреннее. Он не давит, не требует — просто предлагает игру, в которой оба могут выиграть. — Хорошо, — улыбается она, глядя ему в глаза. Затем снова сосредотачивается на палках, берёт последнее кольцо, делает размах… и в последний момент чуть меняет траекторию, намеренно промахиваясь. Кольцо пролетает мимо цели и падает на землю. Толпа ахает, кто‑то сочувственно вздыхает, кто‑то смеётся. Драко делает последний бросок и попадет точно в цель. — Вы победили! Поздравляю! — улыбается женщина и снимает огромную игрушку, протягивая её Драко. Малфой смотрит на Гермиону, и в его взгляде читается не торжество победителя, а скорее нежность и благодарность. Он подходит к призовому стенду и, взяв огромного белого медведя, протягивает его ей: — Это тебе. За честную игру. Гермиона принимает игрушку, прижимая её к груди. В глазах пляшут смешинки и что‑то ещё, неуловимое, тёплое. — Значит, свидание в ресторане? — спрашивает она, чуть приподнимая бровь. — Я не шутил, — кивает он. — Я правда хочу сходить с тобой на свидание. Скажем… После Нового года. Гермиона улыбается сначала едва заметно, краешками губ, потом всё шире, и в этой улыбке тает последняя тень настороженности. Она смотрит на Драко, на его чуть приподнятую бровь, на искорку в глазах, и чувствует, как внутри неё растёт, разливается тёплым током то самое чувство — симпатия, уже не робкая, не спрятанная за шутками и оговорками, а ясная, почти осязаемая. Где‑то позади смеются дети, кто-то ругается из-за выбора подарков для друзей, но для неё сейчас есть только этот момент, этот человек и это странное, новое ощущение, будто она наконец попала туда, где должна быть. В этот миг ей кажется, что даже снег падает иначе: медленнее, бережнее, словно боясь нарушить хрупкую магию момента. Она знает, что это только начало. Но именно сейчас, здесь, под мерцающими гирляндами рождественской ярмарки, всё вдруг становится на свои места.