Not a Trap, Just a Moment

Он шёл по коридору, закинув рюкзак на одно плечо, мысленно репетируя фразы, которые звучали одинаково плохо. Эй, хочешь… — слишком просто. Ты не занята сегодня? — звучит как ловушка. Пойдём на свидание? — он почти споткнулся от одной мысли. Чёрт. Лив как обычно была у шкафчиков, споря с замком, который явно решил проверить её на терпение. Волосы собраны в две французские косы, рюкзак у ног, на лице сосредоточенность и лёгкое раздражение — то самое, которое ему почему-то нравилось больше улыбки. Эдди замедлил шаг. Сердце предательски ускорилось. Отлично, Мансон. Сейчас или никогда. — Часто он себя плохо ведет? — спросил он, останавливаясь рядом и кивая на шкафчик. — Школьные замки чувствуют слабость.. Лив вздрогнула, потом повернулась и узнала его. Улыбнулась — широко, искренне. — Значит, это явно не личное. — Так точно, — кивнул Эдди. — Они просто ненавидят новеньких. И меня. И вообще всех. Замок наконец сдался. Лив захлопнула дверцу и посмотрела на него внимательнее. — Ты выглядишь…. напряженным? Чёрт. — Я всегда такой, — автоматически ответил он, а потом вздохнул. — Ладно. Вру.  Сейчас я соврал. Сейчас я немного больше напряжен, чем обычно. Они пошли рядом по коридору. Люди обтекали их, как вода — кто-то косился, кто-то шептался, но Оливии впервые за долгое время было всё равно. То ли смирилась, то ли компания в лице Эдди, заставляла забывать обо всем на свете.  — Это из-за школы? — спросила Лив. — Нет. — Из-за концерта? — Тоже нет. Он остановился. Резко. Лив остановилась тоже. Повернулась к нему лицом и вопросительно подняла бровь.  Эдди почесал затылок, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё — прямо, честно, без своей привычной бравады. — Слушай… я обычно не делаю этого так. И вообще, в целом не делаю.. — Уже интригует, — мягко сказала Лив. Он усмехнулся. — Я хотел спросить… — пауза затянулась, но он не отступил. — Хочешь пойти со мной куда-нибудь? Сегодня вечером? Мир будто на секунду притих. — Ты сейчас зовёшь меня на свидание? — уточнила она, весело улыбаясь. Эдди фыркнул, нервно, но искренне. — Если ты еще раз скажешь «свидание» — я сбегу. Но если это просто вечер, где мы будем разговаривать и делать вид, что мир вокруг не такой дурацкий… тогда да. Лив смотрела на него пару секунд. Долго. Слишком долго для его нервов. Потом улыбнулась. — Знаешь что? — Если ты сейчас скажешь «я подумаю», я притворюсь, что мне всё равно, и я насильно затолкаю тебя в грузовик — пробормотал он. — Я скажу «да», — ответила она. — Но с условием. Он моргнул. — Конечно. Я люблю условия. Обычно они меня и губят. — Никаких спектаклей, — сказала Лив. — Будь собой. Тем самым парнем с крыши трейлера и гитарой, а не… — она кивнула на коридор. — тем, кем ты притворяешься здесь. Эдди медленно улыбнулся. Настояще. — С этим я справлюсь. — Тогда договорились. — Сегодня? — спросил он слишком быстро. — Сегодня, — кивнула она. — Удиви меня, Мансон. Она начала уходить первой. — Я заеду за тобой в шесть! —  крикнул Эдди ей в спину, до того как она скрылась за поворотом. А Эдди остался стоять на том же месте , с глупой улыбкой и мыслью, которая звучала пугающе просто: Кажется, у меня свидание. И это было страшнее любого монстра. **** Лив ввалилась в видеопрокат так, будто за дверью её кто‑то поджёг. Колокольчик над входом истерично звякнул, дверь хлопнула, и весь магазин на секунду решил, что сейчас будет ограбление. — Я иду на свидание, — сказала она с порога так, будто сообщала прогноз погоды: без эмоций, без предисловий, просто факт. Робин замерла с кассетой в руках. Стив — с деньгами, уже протянутыми какому‑то мужчине, который внезапно перестал существовать. Дастин — с открытым ртом и выражением «я знал, я знал, Я ЗНАЛ». — С кем, — очень медленно спросил Стив, не моргая, — и почему мне кажется, что я уже знаю ответ? Лив прошла к стойке, бросила сумку, опёрлась локтями и только тогда посмотрела на него: — С Эдди. Робин расплылась. Прямо вот физически. — О‑о‑о. — Нет, — тут же сказал Стив. Громко. Уверенно. — Нет‑нет‑нет. — Это «нет» сейчас с нами в комнате? — не отрываясь от кассеты, уточнила Робин. — Он… — Стив махнул рукой в воздухе, будто пытался поймать определение. — Он хаос. Он не надежный и он толкает дурь! — А Ты встречался с Нэнси Уиллер, — напомнила Робин, наконец положив кассету. — Камни. Не кидай. Дастин, всё ещё с раскрытым ртом, наконец включился: — Я же говорил. — Ты ничего не говорил, — отрезал Стив. — Я думал очень громко. Лив усмехнулась, явно наслаждаясь этим цирком. — Всё будет нормально.   — Ладно, ладно, — Харингтон поднял руки. — Ты уверена? — Да. Он секунду подумал. — Тогда вот правила. Лив прищурилась: — О, боже. — Первое: если он предложит что-то глупое — ты говоришь «нет». — Второе: если он предложит что-то очень глупое — ты убегаешь. **** Фургон Эдди стоял чуть в стороне от дома Лив — старый, помятый, но живой, как и всё, что он любил. Он вышел из машины заранее, чтобы не выглядеть так, будто ждёт. Спойлер: выглядел именно так. Эдди проверил карманы. Ключи — есть. Деньги — есть. Сигареты — есть, но он решил, что сейчас это плохая идея. Он как раз думал, не слишком ли это всё похоже на настоящую жизнь, когда дверь дома открылась. И всё. Мозг отключился первым. Лив вышла на крыльцо, поправляя ремешок платья. Белое. Лёгкое. Такое, которое не кричит, а просто существует — и этим сводит с ума. Кеды, завитые волосы, улыбка, будто она идёт не на свидание, а навстречу чему-то очень правильному. Эдди моргнул. Потом ещё раз. Не пялься. Не пялься. Ты взрослый. Ты почти рок-звезда. Дыши. — Эй, — выдавил он наконец. Это было всё, на что хватило. Лив заметила паузу и чуть наклонила голову: — Что? — Ничего, — слишком быстро сказал он. — Просто… ты… Он махнул рукой, окончательно сдавшись. — Чёрт. Ты красивая. Прямо. Честно. Без защиты. Лив улыбнулась шире, чуть смутившись. — Спасибо. Ты тоже… ничего. — «Ничего»?! — он прижал руку к груди. — Я ранен. — Ты переживёшь, — рассмеялась она и подошла ближе. Когда она оказалась рядом, Эдди окончательно понял, что план «вести себя спокойно» был изначально обречён. От нее пахло чем сладким, что то вроде желейных мишек, но с нотками кислых тянучек — Готова? — спросил он, открывая пассажирскую дверь. — Куда бы мы ни ехали, — ответила Лив. — Да. Это почему-то ударило сильнее, чем комплимент. Фургон завёлся с привычным рыком. Дорога вытянулась вперёд, Хоукинс остался позади — редкие фонари, тёплый асфальт, окна домов, где у кого-то была обычная пятничная ночь. — Ты всё ещё не скажешь, куда мы едем? — спросила Лив, пристёгиваясь. — Нет, — ухмыльнулся Эдди. — Это подорвёт мою репутацию. — У тебя есть репутация? — К сожалению, да. И я её лелею. Она усмехнулась, глядя в окно. — Тогда ладно. Мне нравится быть в неведении. Эдди бросил на неё взгляд. Она доверяет. Не ведись, Мансон. Не делай глупостей. Хотя… ты уже. — Музыка? — спросил он. — Только если это не что-то совсем пугающее. — Обижаешь, — он включил магнитолу. Заиграло что-то тяжёлое, но неожиданно мелодичное. — Видишь? Я умею быть романтичным. — В своём стиле, — кивнула Лив. — Мне нравится. Они ехали молча пару минут — не неловко, а спокойно. Дорога шуршала под колёсами, ветер бился в открытое окно. — Ты нервничаешь? — вдруг спросила она. — Я? — Эдди усмехнулся. — Нет. Пауза. — Ладно, да. Но это… хороший нервяк. — У меня тоже, — призналась Лив. — Как будто сейчас происходит что-то важное, но без давления. Он кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Точно. Фонари сменились темнотой, впереди замаячили огни другого городка — ярче, шумнее, живее. — Мы почти приехали, — сказал Эдди. — И всё ещё сюрприз? — Всегда. Лив улыбнулась, откинулась на сиденье и подумала, что дорога почему-то ощущается частью свидания. Не паузой. Не ожиданием. А чем-то своим. А Эдди за рулём вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет, чтобы поездка заканчивалась слишком быстро. По мере того как фургон съезжал с шоссе, ночь вдруг стала другой — шумнее, ярче, живее. Огни вырастали из темноты постепенно, как будто кто-то рассыпал по горизонту пригоршню лампочек и не стал убирать лишнее. Музыка, смех, крики, визг — всё смешивалось в одно большое живём сейчас. Лив выпрямилась на сиденье. — Ого… Эдди ухмыльнулся, не без гордости: — Добро пожаловать в Мэдисонвилл, городок, где каждый август люди дружно забывают о здравом смысле. Фургон припарковался на краю огромного поля, заставленного машинами. Эдди заглушил двигатель, но не спешил выходить. Он на секунду задержал руку на руле, словно проверяя реальность происходящего. Музыка лезла отовсюду — из динамиков, из горла пьяного мужика у каруселей, из визга детей. Огни моргали так, будто кто-то щёлкал выключателем в такт сердцу. Пахло сахаром, жареным тестом, машинным маслом и летом — тем самым, которое быстро проходит. Ты реально привёз девушку на свидание. На ярмарку. Мансон, ты растёшь. Или глупеешь. Лив уже расстёгивала ремень. — Теперь я понимаю, почему это был сюрприз. — Надеялся, что понравится, — он пожал плечами, выходя и обходя фургон, чтобы открыть ей дверь. Жест вышел автоматически, и он сам удивился, что сделал это так… просто. Она спрыгнула на землю и на секунду остановилась, оглядывая всё вокруг. Карусели крутились, свет переливался, запах сладкой ваты и жареного теста висел в воздухе густо, почти липко. — Это… — Лив улыбнулась, — очень похоже на кино. — Только без сценария, — сказал Эдди. — И с большим шансом опозориться. — Отлично, — она посмотрела на него. — Я люблю честные форматы. Они пошли к огням. Сначала рядом, но не слишком близко — будто оба чувствовали эту тонкую грань между мы уже вместе и мы ещё привыкаем. Толпа постепенно подхватила их, и шаги синхронизировались сами собой. — Итак, — начала Лив, — какие у нас правила? — Никаких правил, — сразу ответил он. — Это принципиально. — Даже никаких «я предупреждал»? — Особенно таких. Она рассмеялась, и Эдди поймал себя на том, что всё время отслеживает этот звук. Как будто боится пропустить. Первым делом они оказались у тира. Плюшевые игрушки висели плотным рядом — уродливые, огромные, слишком яркие. — Хочешь одну? — спросил Эдди. — Если ты сейчас скажешь «я выиграю тебе», я начну подозревать клише. — Я скажу иначе, — он протянул деньги. — Я попробую. А дальше — как повезёт. Он стрелял не идеально, но с упрямством, достойным лучшего применения. Лив стояла рядом, комментируя: — Левее. Нет, теперь правее. Нет, вообще забудь всё, что я сказала. — Ты сбиваешь мне настрой! — Я добавляю хаос. Это полезно. В итоге он всё-таки сбил нужные мишени. Продавец протянул им плюшевую летучую мышь — чёрную, с кривой улыбкой. Эдди фыркнул: — Ну конечно. — Она милая, — Лив прижала игрушку к груди. — И очень в твоём стиле. — Это комплимент? — Абсолютно. — Теперь моя очередь!  Эдди полез за деньгами, но Лив опередила его, выложив монеты. Он приподнял бровь: — Уверена? Она взяла винтовку с такой спокойной уверенностью, что у него внутри что-то щёлкнуло. Лив прищурилась, чуть подалась вперёд — движение было точным, выверенным. Первый выстрел. Второй. Третий. Все три — точно в цель. На секунду стало тихо. Продавец выдохнул: — Ну… чёрт. Эдди медленно повернулся к ней: — …Ты сейчас серьёзно? Лив пожала плечами, возвращая винтовку: — Отец военный. Детство — это не только мультики. Продавец молча снял с крючка огромного плюшевого осьминога — фиолетового, нелепого, с щупальцами, которые жили своей жизнью — и протянул ей. Лив прижала трофей к себе. — Он идеален. — Я чувствую себя бесполезным, — честно признался Эдди. — Привыкай, — усмехнулась она и вдруг сунула осьминога ему в руки. — Подержи. Они пошли дальше. Купили сладкую вату, липкую до неприличия. Эдди испачкал пальцы и попытался незаметно вытереть их о джинсы. — Стой, — Лив поймала его за запястье. — Так не пойдёт. Она аккуратно, почти торжественно, вытерла ему руки салфеткой. Мир на секунду сузился до этого жеста. — Спасибо, — сказал он тихо, глядя в изумрудные глаза напротив. — Пожалуйста, — ответила она так же тихо. Она взяла его за руку сама. Без слов. Как будто так и должно быть. И дальше они не спешили. Бродили между аттракционами, катались на старых машинках, смеялись, когда их нарочно таранили дети, ели кукурузу, обжигаясь и ругаясь вполголоса. Лив не отпускала его руку — иногда сжимала пальцы сильнее, иногда просто позволяла им лежать рядом, переплетёнными. Эдди поймал себя на том, что перестал думать, как он выглядит, что говорит, правильно ли это. Он просто был. — Ты какой-то тихий, — заметила Лив, покачивая в руках летучую мышку . — Я наслаждаюсь моментом, — ответил он. — Ого. Мансон и момент. Я запомню твою сентиментальную сторону!  Они остановились у колеса обозрения, но не пошли кататься. Просто стояли, глядя, как кабинки поднимаются и исчезают в огнях. — Мне не хочется, чтобы это заканчивалось, — сказала она вдруг, очень спокойно. Эдди посмотрел на неё. Свет лампочек отражался в её глазах. Она держала его за руку так, будто не собиралась отпускать. Эдди перекинул осьминога через плечо, как трофей с поля боя. Один из щупалец сполз ему на грудь, другой норовил залезть за ворот куртки. — Он тяжёлый, — заметил он с достоинством. — И, между прочим, подозрительно липкий. — Он плюшевый, — возразила Лив. — Это называется характер. — Это называется попытка задушить меня во сне. Лив рассмеялась и подтянула одно из щупалец, аккуратно обмотав его вокруг его руки. — Не драматизируй. Он просто привязывается. — Вот именно, — Эдди покосился на осьминога. — Поэтому нам срочно нужно дать ему имя. Пока он не начал диктовать условия. — У него уже есть имя, — уверенно сказала Лив. — Конечно. И ты скажешь его с таким видом, будто это очевидно? Она кивнула. — Оливер. Эдди остановился. Медленно повернулся к ней. — …Нет. — Почему сразу нет? — Потому что он выглядит так, будто его зовут что-то вроде… — он прищурился, — Лорд Кракен Седьмой. Разрушитель браков. Пожиратель диванов. — Ты просто не хочешь признать, что он милый. — У него взгляд такой , будто он знает мои слабости. Лив поднялась на носки и заглянула осьминогу в морду. — Он действительно осуждает тебя. — Вот! — торжествующе сказал Эдди. — Я же говорил. — Ладно, — вздохнула она. — Тогда компромисс. — Я весь внимание. — Его зовут Олли. — Это сокращение от Оливер? — сощурился Эдди, с улыбкой глядя на девушку. — Нееет, — Лив улыбнулась слишком невинно. — От «Осьминог, который определенно выиграл право жить у тебя в доме». Эдди фыркнул. — Ты опасный человек. — Ты только сейчас это понял? Он поправил осьминога на плече, и тот снова попытался сползти. — Слушай, Олли, — сказал Эдди с важным видом, — если ты собираешься быть частью моей жизни, у нас должны быть границы. — Он их не признаёт, — заметила Лив. — Это семейное, да? Она посмотрела на него искоса, всё ещё держа его за руку. — Знаешь, — сказала она, — я думаю, он тебя любит. — Отлично, — вздохнул Эдди. — Ещё один, кто привяжется. Но уголки его губ предательски дрогнули. И они пошли дальше — он с осьминогом на плече, она с победной улыбкой, укачивая летучую мышь. И ночь вокруг них казалась удивительно правильной. **** Фургон урчал ровно и лениво, будто тоже устал от ярмарки, людей и огней. Дорога уходила в темноту, фары вырезали из ночи узкую полосу асфальта, и всё остальное будто исчезло — остались только они, старая машина и огромный плюшевый осьминог, пристёгнутый ремнём безопасности на пассажирском сиденье. — Я до сих пор не могу поверить, что ты его реально пристегнул, — Лив повернула голову, глядя то на Эдди, то на Олли. — Во-первых, это безопасность, — серьёзно сказал Эдди. — Во-вторых, если мы врежемся, я не хочу, чтобы он вылетел мне в лицо и задушил меня. — Ты сам сказал, что он липкий. — Вот именно. Липкие существа всегда выживают. Лив фыркнула и подтянула колени к себе на сиденье, развернувшись боком к Эдди. Летнее платье слегка задиралось, кеды упирались в бардачок, волосы пахли чем-то сладким — сахарной ватой и ночным воздухом. — Ты вообще понял, что произошло? — спросила она. — Я понял, что проиграл спор с жизнью, — не отрывая взгляда от дороги, ответил он. — Я рассчитывал на «погуляем и неловко разойдёмся». — А получил? — Тебя. Осьминога. И ощущение, что мой фургон теперь — семейный транспорт. — Не преувеличивай. — Он уже часть семьи, Лив. Посмотри на него. Он смотрит, будто собирается унаследовать мои пластинки. Она наклонилась ближе, заглядывая осьминогу в морду. — Олли, — сказала она тихо и серьёзно, — ты же не будешь трогать винил? Осьминог, разумеется, промолчал. — Видишь? — Эдди кивнул. — Уклончивые ответы. Опасный тип. Из магнитолы хрипло заиграла кассета. Что-то роковое, с медленным ритмом, идеально подходящим под дорогу. Эдди машинально подкрутил громкость. — Ты это специально включил? — спросила Лив. — Нет, — честно. — Но если скажу «да», буду выглядеть круче? — Немного. — Тогда да. Специально. Она улыбнулась. Та самая улыбка — не громкая, не показная, а тёплая, для одного человека. — Спасибо за свидание, — вдруг сказала она. Он моргнул. — За что? — За всё. За сюрприз. За ярмарку. За то, что не смеялся, когда я выиграла. — Я смеялся внутри, — возразил он. — Врёшь. — Ладно. Я гордился. Она приподняла брови. — Прямо гордился? — Я был на расстоянии одного шага от фразы «это моя девушка», — сказал он, тут же кашлянув. — Теоретически. В будущем. Возможно. Не сейчас. Лив рассмеялась — легко, почти беззвучно, и потянулась к магнитоле, переключая трек. — Расслабься, Мансон. — Я расслаблен. — Ты ведёшь машину, как будто сдаёшь экзамен. — Потому что в ней находится опасный груз. — Я? — Нет, — он кивнул на пассажирское сиденье. — Он. Дорога тянулась, становилась тише. Ярмарочные огни остались далеко позади, и Лив вдруг почувствовала, как усталость накрывает мягко, без предупреждения. Она зевнула, прикрывая рот ладонью. — Ты устала, — заметил Эдди. — Немного. — Можешь поспать. — А если я захраплю? — Я буду отрицать это до конца жизни. — Джентльмен. — Я стараюсь. Она колебалась секунду, потом медленно склонилась ближе, сначала не касаясь, будто давая ему шанс отстраниться. Он не отстранился. Тогда она аккуратно опустила голову ему на плечо. Эдди замер. Руки на руле сжались чуть крепче. — Ты… удобно? — Угу, — пробормотала она, уже почти с закрытыми глазами. — Просто… скажи, если неудобно. — Эдди. — Да? — Не дыши так, будто я стеклянная. Он тихо хмыкнул. — Извини. Это мой первый раз, когда девушка засыпает у меня на плече, а я не паникую. — Врёшь. — Ладно. Я паникую. Она усмехнулась и устроилась удобнее, её пальцы случайно коснулись его руки. Он вздрогнул, но не убрал её. Наоборот — слегка повернул ладонь, чтобы касание стало естественным. — Если усну, — сонно сказала Лив, — не буди меня. — Даже если ты начнёшь рассказывать секреты? — Особенно тогда. — Это жестоко. — Я предупреждала. Он улыбнулся, глядя на дорогу, на тёмные деревья, на отражение её лица в стекле. — Лив? — М? — Я рад, что ты согласилась. — Я тоже. Она не сразу уснула. Просто лежала так, слушая двигатель, музыку и его дыхание. А Эдди ехал медленно, аккуратно, будто весь мир теперь держался на том, чтобы не разбудить девушку у него на плече. И даже осьминог, казалось, одобрял. ***** Утро в видеопрокате начиналось не с кофе — оно начиналось с Лив. Колокольчик над дверью звякнул так, будто тоже был в хорошем настроении. Лив влетела внутрь слишком бодро для человека, который вернулся домой почти на рассвете. Волосы собраны кое-как, платье сменилось на шорты и футболку, кеды — те же самые, но шаг… шаг был подозрительно лёгкий. Стив как раз протирал стойку. Робин копалась в коробке с возвратами. Дастин сидел на полу между стеллажами и что-то объяснял Лукасу, размахивая кассетой, как указкой. Лив сделала ровно три шага. Стив поднял голову. Замер. Прищурился. — …Нет, — сказал он медленно. — Мне это не нравится. — Доброе утро, — слишком радостно сказала Лив. — Ты сияешь, — заметила Робин, даже не глядя. — Это плохо. Это всегда плохо. Дастин резко обернулся. — О. Пауза. — О-о-о. — Не «о», — автоматически сказал Стив. — Очень «о», — возразил Дастин, уже вскакивая. — Я знаю это лицо. Лив подошла к стойке и оперлась на неё локтями. — У вас что, с утра коллективный приступ подозрительности? Стив медленно скрестил руки. — Ты выглядишь так, будто: а) не спала, б) отлично провела время, в) сейчас скажешь что-то, что мне не понравится. — Это бинго, — радостно кивнула Робин. — Приз — моральный ущерб Стиву Харрингтону. Лив улыбнулась. Широко. Беззащитно. Слишком. — Свидание прошло хорошо, — сказала она. Тишина. Где-то за стеллажами упала кассета. — Прошло, — повторил Стив. — В прошедшем времени. — Да. — Хорошо. — Да. — С Эдди. — Да. Он выдохнул. — Ладно. Он жив? — Да. — Ты жива? — Более чем. Робин наконец выпрямилась и посмотрела на Лив во весь рост. — Так, — сказала она с интересом. — Рассказывай. Медленно. С деталями. Я никуда не тороплюсь. У меня эмоциональный голод. — Мы просто… — Лив пожала плечами. — Поехали покататься. — «Покататься», — эхом повторил Стив. — В соседний город. — Конечно. — Там была ярмарка. — Ага. — Аттракционы. — Угу. — Тир. — Стоп, — Стив поднял палец. — Тир? Дастин расплылся в ухмылке. — Я знал. — Ты снова ничего не знал, — буркнул Стив. — Я чувствовал. Лив чуть смутилась. — Я… выиграла приз. — Она выиграла приз, — повторила Робин, уже улыбаясь до ушей. — Господи, мне нравится эта версия тебя. — Какой приз? — спросил Стив настороженно. — Большой. — Насколько большой? — Слишком. — Он сейчас с тобой? — Нет, — честно ответила Лив. — Он временно проживает у Эдди. — ОН ОСТАЛСЯ У НЕГО?! — хором выдали Стив и Робин. — Это осьминог, — пояснила Лив. — Плюшевый. — Конечно, — Стив потер переносицу. — Почему бы и нет. Робин расхохоталась. — Я знала, что это будет странно. Но не думала, что настолько. Стив посмотрел на Лив внимательно. Уже без паники. Просто… по-настоящему. — Тебе было хорошо? Она кивнула. Просто. Честно. — Да. Он задержал взгляд ещё на секунду, потом вздохнул. — Ладно. Тогда я официально… Пауза. — …не против. — Ого, — протянула Робин. — Исторический момент. — Запишите дату, — добавил Дастин. — Стив Харрингтон не психанул. — Я психанул внутри, — огрызнулся Стив. — Это считается. Лив рассмеялась и обошла стойку, беря фартук. — Значит, я сегодня работаю? — Да, — кивнул Стив. — Но если ты ещё раз так улыбнёшься, я отправлю тебя домой. Это отвлекает клиентов. — Ты просто завидуешь, — сказала Робин. — Я переживаю. — Ты завидуешь, — повторила она. Лив надела фартук, всё ещё с этой счастливой, чуть растрёпанной улыбкой. — Кстати, — сказала она невзначай. — Он заедет за мной на выходных. Стив закрыл глаза. — Я знал, что утро будет тяжёлым. Дастин победно поднял кулак. — Я. ЖЕ. ГОВОРИЛ. Колокольчик снова звякнул — вошли первые клиенты. А Лив стояла за стойкой, принимала кассеты, смеялась, и внутри у неё всё ещё было то самое чувство: что-то началось. И оно — хорошее. Грусть пришла не сразу. Она всегда так делала — ждала, пока все отвлекутся. После обеда в видеопрокате стало тише. Клиенты рассосались, Дастина утащили Лукаc и Макс (очень срочно, прямо сейчас, обсуждать что-то «важное»), Робин ушла на склад разбираться с коробкой, на которой было написано «НЕ ТРОГАТЬ» — а значит, трогать надо обязательно. Лив осталась за стойкой одна. Она перебирала кассеты механически, уже не читая названия. Улыбка никуда не делась, но стала… спокойнее. Тише. Как музыка, которую убавили на пару делений. Стив заметил это не сразу. Он вообще редко замечал сразу. Но когда замечал — уже не отпускал. — Эй, — сказал он, подойдя и облокотившись на стойку рядом. — Ты сейчас не здесь. Лив моргнула. — М? — Ты улыбаешься, — продолжил он. — Но как будто по инерции. Это плохой знак. Я так делал после расставаний. — У тебя было много расставаний, — хмыкнула она. — Я опытный страдалец. Она тихо усмехнулась, потом вздохнула и пожала плечами. — Просто… утро закончилось. — Ага, — кивнул Стив. — Самая коварная часть дня. После «вау» всегда приходит «а». Лив провела пальцем по краю кассеты. — Вчера было слишком хорошо. — И? — И я всё время жду, что за это прилетит. Стив помолчал. Серьёзно, без шутки — что для него почти подвиг. — Это из-за отца? — осторожно спросил он. Лив подняла глаза. Не удивлённо. Скорее… благодарно. — Наверное. — Он всё ещё на операции? — Да. И связи нет. И каждый раз, когда всё хорошо, я думаю: «Ну вот, значит сейчас…» Она не договорила. И не надо было. Стив кивнул. — Понимаю. — Правда? — Моя версия — менее героическая, — признался он. — Но да. Когда ты привыкаешь, что мир в любой момент может щёлкнуть тебя по носу, расслабляться страшно. Она посмотрела на него сбоку. — Ты сейчас очень мудрый. — Не привыкай. Это побочный эффект тишины. Лив снова улыбнулась — уже мягче. — Я просто боюсь радоваться. — А я боюсь, что ты перестанешь, — честно сказал Стив. — Это было бы… неправильно. Он постучал пальцами по стойке. — Слушай. Один важный взрослый совет. — Ты уверен, что готов? — Нет. Но рискнём. Пауза. — Иногда хорошее — это просто хорошее. Не пролог. Не ловушка. Не плата вперёд. Она задумалась. — А если всё-таки ловушка? — Тогда мы разберёмся, — пожал он плечами. — У тебя есть я, Робин, дети с нулевым чувством самосохранения и… — он усмехнулся, — …парень с осьминогом. Лив рассмеялась. Тихо. — Олли. — Конечно, у него есть имя. Она посмотрела на дверь, на колокольчик. — Он странный. — Да. — Громкий. — Очень. — И иногда пугающе честный. — Это худшее, — согласился Стив. Пауза повисла тёплая. Не неловкая. — Мне просто не хочется, чтобы это исчезло, — сказала Лив. — Тогда не гони его, — мягко ответил он. — Дай ему побыть. Колокольчик снова звякнул — вернулась Робин, с победным видом и какой-то совершенно ненужной кассетой в руках. — Я нашла фильм, который никто не должен смотреть. — Отлично, — вздохнул Стив. — Именно то, что нам нужно. Лив выпрямилась, снова включаясь в работу. Грусть не ушла — но села рядом, тихо, не мешая. И этого пока было достаточно.