Глава 10

Октябрь в Хогвартсе пах мокрым камнем, мокрой формой и мокрыми нервами. Дементоры делали воздух тяжелее, чем он должен был быть, даже днём. Близнецы, конечно, пытались игнорировать общий тон. Они запускали фейерверки в коридорах, состряпали «антидементорские» леденцы с таким количеством перца, что у Эннит слезились глаза, и устроили тотализатор на тему, какой преподаватель первым сорвётся и наорёт на них. Но Эннит всё чаще ловила себя на том, что сидит не рядом с ними. Например, в библиотеке — за одним столом с Седриком. Эннит уже десятый раз читала один и тот же абзац: «Стабилизирующая формула для сложной трансфигурации живой материи…» Символы плавали перед глазами, в голове всё смешивалось: матрица исходной формы, целевая структура, какой-то идиотский коэффициент, который «очевиден любому ученику». Она раздражённо ткнула пером в страницу. — Если ты её проткнёшь, формула всё равно не станет проще, — тихо сказал кто-то сбоку. Седрик. Опустил книги на стол, сел напротив, наклонился так, чтобы видеть тот же абзац. Пах травой и пергаментом, как обычно. — Смотри, — он перевернул к себе её тетрадь и несколькими аккуратными линиями переписал формулу, разбивая её на блоки. — Вот это — про «что ты меняешь», а вот это — про «насколько сильно». Ты пытаешься охватить всё сразу, как один ком. Раздели: сначала форма, потом свойства. Магия идёт по шагам, а не прыгает сразу в конец. Он говорил спокойно, почти лениво, но по ходу фразы сложная конструкция в её голове начала распутываться. Эннит проследила за его стрелками и вдруг поняла, где именно каждый раз «спотыкается» мысль. — Так понятнее, — призналась она. — Спасибо. Седрик тепло улыбнулся и остался рядом, бок о бок с ним заниматься было на удивление комфортно. С Люпином они встретились днём, на мостике между уроками. Она ждала близнецов, которые обещали притащить ей какие-то новые конфеты, и честно собиралась не ввязываться в очередную авантюру. Люпин проходил мимо, остановился, вглядываясь. — Выглядишь усталой, — сказал он, без прелюдий. — Прости, что добавил хлопот. — Всё в порядке — отозвалась Эннит. — Скажу по секрету, у меня есть друзья, которые добавляют хлопот ещё больше. Он чуть усмехнулся, но не ушёл. — Можно… задать тебе личный вопрос? — осторожно спросил он. — Если тебе будет некомфортно, можешь не отвечать. — Конечно. Люпин прислонился к перилам, посмотрел на темнеющее небо над озером. — Зачем ты это делаешь? — наконец выдохнул. — Превращаешься так часто. Ты можешь не делать этого. Можешь провести всю жизнь в человеческом теле. Для тебя это выбор. Для меня — нет. Он говорил без обвинения. Скорее — как больной, который спрашивает здорового, зачем тот бегает под дождём, когда можно сидеть под крышей. Эннит тоже облокотилась на перила, почувствовала холод камня под ладонями. — Потому что если я перестану, — сказала она медленно, — у меня внутри будет жить… пустой зверь. Неприкасаемый. Как комната, в которую давно никто не заходил: там сыро, темно и воняет. Когда я обращаюсь, — она чуть пожала плечами, — я знаю, где он. Что он делает. Что я делаю. Если не делать этого — будет хуже. Он слушал внимательно, с той самой хриплой завистью, которую она уже училась узнавать в его запахе. — Ты могла бы забыть, — тихо сказал Люпин. — Вот… перестать. Спрятаться. Сделать вид, что это не с тобой. Жить обычной жизнью. Есть в ней своя магия. — А вы так пробовали? — спросила она. Он усмехнулся безрадостно: — Я пробовал притворяться, что могу жить как все. Но это… невозможно. — Понимаю, — спокойно ответила Эннит. — Но все-таки это часть меня. Не единственная, но часть. Если её закатать под пол — я начну кидаться хотя бы на людей в очереди в библиотеке. И не в волчьем теле. Он на секунду улыбнулся чуть теплее. — Иногда мне кажется, — сказал он, — что ты намного старше своих семнадцати. — Иногда мне самой так кажется, — отозвалась она. — А потом близнецы Уизли втягивают меня в очередную авантюру. Он тихо рассмеялся. Смех пах облегчением, коротким, как вспышка. — Ладно, — Люпин кивнул. — Спасибо, что ответила. Профессор развернулся и ушёл, что-то для себя решив. Хэллоуин начался обычно. Тыквы, магические свечи по всему залу, тыквенный сок, пироги, шоколад. Близнецы тихо спорили, в какой момент лучше всего выпустить в потолок летучих мышей собственного производства. Седрик махнул ей через зал из-за стола Хаффлпаффа, и она в ответ чуть приподняла кубок. Дементоры в этот вечер не чувствовались — их как будто оттеснили подальше. Праздник закончился позже обычного. Сытый, довольный гул прокатился по коридорам, когда толпа студентов потянулась к лестницам. Всё стало плохо уже наверху. Крики, шум, чей-то визг. Эннит, поднявшись вместе с остальными гриффиндорцами, увидела, как в коридоре перед входом в их гостиную столпились ученики всех факультетов. Кто-то из преподавателей пытался навести порядок. Лестницы скрипели под весом. Полная Дама на своём портрете отсутствовала. Точнее, портрет был, но сам холст был изодран, будто по нему прошлись когтями чудовища. Рама висела набок. Обрывки холста скукожились, как кожа после ожога. Запах кричал в нос. Чужой. Резкий. Мужской. Старый пот, мокрые камни, собачья шерсть, дым, старые страхи. И поверх всего — металлический привкус Азкабана, который она научилась узнавать по стоящему вокруг замка льду. Эннит дёрнула волчьим нутром: это он. Сириус Блэк: вся площадка перед портретом была пропитана этим запахом. — Успокойтесь, пожалуйста! — голос Дамблдора перекрыл гомон. — Все в Большой зал. Немедленно! Преподаватели проводите студентов. Профессор МакГонагалл, профессор Снэйп, Аргус — останьтесь. Толпа зашевелилась. Близнецы что-то возмущённо шептали про «урод испортил нашу дверь», но пошли вниз. Седрик, проходя мимо, коротко сжал Эннит плечо, и это было единственное касание, которое она вообще почувствовала во всём сумбуре. Она осталась. — Мак-Фэген! — сипло рявкнул Снэйп, увидев её в коридоре. — Вам сказали — в Большой зал! — Профессор, — она шагнула ближе, не повышая голоса. — Я чувствую его запах. Снэйп замолчал. Медленно повернулся. — Кого, по-вашему, «его»? — холодно уточнил он. — Того, кто разорвал портрет, — спокойно ответила Эннит. — Того, кого все ищут. Блэка. Он был здесь. Недавно. Я могу идти по следу. Дамблдор, стоявший у рамы, обернулся. Взгляд под полукруглыми очками стал острее. — Насколько далеко вы можете за ним идти? — спросил он. Без сюсюканья, без «дорогая девочка» — как у взрослого у взрослой. — Пока запах есть — буду идти, — честно сказала она. — Если он не переместился магически, я найду. Она помолчала, вдохнула глубже. — Сейчас он уходит к… — она чуть сморщилась, выстраивая карту в голове. — К одному из выходов. Камни, сырость, мох. Ветер тянет оттуда. Снэйп уже смотрел не на неё, а на Дамблдора: — Это безумие, — процедил он. — И логично одновременно. Никто другой не чувствует так запахи. — Я не позволю ей идти одной, — спокойно сказал Дамблдор. — Но разумно использовать то, что у нас есть. — Он повернулся к Эннит. — Вы уверены? Она кивнула. Страх был, конечно. Но поверх него было что-то другое — холодная концентрация. Та самая, которая включалась в лесу, когда она выходила на след добычи. — Тогда так, — сказал Дамблдор быстро. — Профессор Снэйп, вы пойдёте за ней на расстоянии. Эннит, вы идете не нападая. Если увидите Блэка — не вступайте в бой. Сигнализируйте. Любым доступным способом. Эннит кивнула. Снейп нахмурился, но промолчал. Дамблдор бросил на них обоих короткий взгляд: — действуйте. И будьте осторожны. Они спустились на один из нижних этажей, где коридоры были уже почти пустыми: всех студентов действительно согнали в Большой зал. Факелы горели тусклее. Шум толпы остался далеко наверху. Запах Блэка вёл вниз, к боковому выходу. Эннит шла быстро, но не бежала, чтобы не сбить нюх. Нос ловил тонкие оттенки: тут он прислонился к стене, тут задержался у окна, тут прошёл мимо доспехов. Снэйп держался позади, его шаги отдавались от камня негромким эхом. Он не задавал вопросов, не комментировал, просто шёл, время от времени проверяя коридор впереди чарами. У бокового выхода запах стал резче. Влажный воздух снаружи ударил в лицо, как только они вышли на узкий дворик между стенами. — Он был здесь, — сказала она. — Совсем недавно. Камень под ногами был скользкий, в трещинах темнел мох, из-за стен тянуло сырым лесом. Эннит остановилась почти сразу. — Стойте, — выдохнула она, вбирая воздух носом. Снэйп остановился в паре шагов, палочку не убирал. — Что? — холодно. Она вдохнула ещё раз, глубже. Третий. — Запах Блэка… пропал. — В смысле «пропал»? — голос у него стал резче. — Он не может просто… — Может, — отрезала она. — Он был здесь, — она показала вниз, к площадке, — и вот… здесь обрывается. Резко. Как будто его ножом отрезали. Снэйп прищурился, шагнул вперёд, по инерции тоже вдохнул воздух, хоть и понимал, что его нос здесь бессилен. И в тот момент, когда Снэйп хотел было бросить что-то язвительное, Эннит внезапно потянулась к застёжкам мантии и резко её сбросила. — Что, по-вашему… — Он осёкся, разворачиваясь спиной почти рефлекторно. — Мак-Фэген, какого дементора, вы делаете? — А какой есть выбор? — фыркнула она, уже стягивая через голову свитер. — Мне нужен нормальный нюх. В волчьем теле он лучше. Я обернусь и пробегусь вокруг. Если запах появится в другом месте — я его поймаю. — Нет, — в его голосе не было обычной ленивой насмешки, только жёсткость. — Вы никуда не побежите. В лесу — ночью — за беглым убийцей. В одиночку. Без сопровождения. Он почти рычал. Это было очень странно: Снэйп, который переживает. Эннит осталась в тонкой рубашке и брюках, босыми ступнями ощущая холодный камень. — Профессор, — она посмотрела на него через плечо, — вы всё равно не сможете меня сопровождать так, как мне нужно. Я буду быстрее. И я не собираюсь на него прыгать. Мне нужно только понять, где он. — Это небезопасно, — отрезал он. — Мы возвращаемся в замок и докладываем директору. Девушка не стала отвечать, лишь сбросила остатки одежды, вздрогнула от холода, но не остановилась. — Мак-Фэген, — в голосе Снэйпа появилась почти паника, тщательно замаскированная под раздражение, — если вы сейчас начнёте… — Уже начала, — коротко бросила она. — Я истинный оборотень, помните? Это как раз то, что входит в мои компетенции. Она глубже вдохнула, уже настраиваясь на внутреннее движение. — Если что-то пойдёт не так, я завою так, что пол-Хогвартса проснётся. У вас будет шанс прибежать и прочитать мне лекцию о безрассудстве. — Вы не понимаете… Она не стала дослушивать, закрыла глаза, позволила волчице подняться. Кости потянуло, выгнуло, мышцы пошли волной. Она стиснула зубы, выдохнула сквозь них шипящий звук. Позвоночник щёлкнул, вытягиваясь, пальцы скрючило, ногти начали менять форму. Снэйп сдавленно выругался, но остался рядом, не уходя. Воздух вокруг наполнился знакомым для Эннит привкусом боли и облегчения: тело ломало, но даже через боль было хорошо — как будто наконец-то вставило на место вывихнутый сустав. Несколько секунд хруста, дрожи, судорог — и на камне осталась лежать чёрно-серая волчица. Она встряхнулась, сбрасывая остатки человеческой слабости, поднялась на лапы и тряхнула головой. Мир сразу стал резче. Влажность, ветер, следы — всё зазвучало в носу громко и ясно. Снэйп резко вдохнул, уже глядя прямо на неё: — Возвращаемся, — упрямо сказал он. — Это приказ. Она ответила тихим рыком, больше похожим на раздражённый смешок, и сделала шаг назад. — Мак-Фэген. Она развернулась и сорвалась с места. Он успел только выстрелить ей вслед: — Чтоб тебя… Заклинание, которое рванулось к кончику палочки, он так и не произнёс. Оглушить её? Стянуть силой? В тёмном лесу, в пяти шагах от границы школьных чар? Он сжал пальцы вокруг палочки так, что костяшки побелели, и остался стоять на границе камня и травы, чувствуя, как в него врезается голый ночной воздух.