Глава 11

Она не сказала об этом Снейпу. Сама толком не понимала, почему: до конца не разобралась, что это вообще значит. Но запах Блэка не исчезал просто так. Там, где он оборвался, резко появился запах собаки. Той самой, которую она уже чувствовала раньше. И появился он из ниоткуда, так же, как запах беглого преступника исчез в никуда. Лес принял её как всегда: запах земли, гниющих листьев, старых корней, следы кентавров, лёгкий шлейф единорогов в глубине. И… собака. Он вёл от стены вниз, по склону, в сторону, где начинались перелески и ложбины. Эннит бежала почти бесшумно, уши прижаты, дыхание выровнено. Земля под лапами была мокрой, пару раз она чуть не поскользнулась, но удержалась. Запаха Блэка не было. Ни человеческого пота, ни страха, ни азкабанской ржавчины. Только собака. Та самая. Слишком крупная, слишком упорная, слишком… неправильная на запах. Ты кто такой? — раздражённо подумала она, ускоряясь. Пёс уходил не вслепую. Он явно знал местность: петлял так, чтобы ветер бил ему в спину, шёл по кромке деревьев, где легче всего терять след. Но у неё было преимущество — запах свежий, и она шла достаточно быстро. Кроны деревьев стиснулись плотнее. Впереди земля пошла волной, и внизу открылся овраг — узкий, но глубокий: чёрная полоса провала между кустами. Пёс, по запаху, не стал брать его напрямик. Он резко ушёл вбок — к кустарнику, вдоль кромки, как будто заранее знал, где край осыпается. Эннит поняла это слишком поздно. На полном ходу дёрнулась за ним, срезая траекторию — и в тот же миг след запаха сместился ещё на полкорпуса вправо, как ускользнувшая добыча. Передняя лапа встала на рыхлую кромку. Глина под когтями поехала, посыпались мелкие камни, задние не успели поймать опору. Мгновение — и её сорвало вниз, в провал. Она успела только сгруппироваться: поджала лапы, отвернула бок. Удар. Плечо распороло о торчащий обломок сланца — острый, как нож, потом боком — о влажную землю, и следом — головой о корень. Воздух вылетел из лёгких, мир на секунду вспыхнул белым и провалился в серый. Она откатилась, чувствуя, как ноет левый бок и саднит плечо. В нос ударил запах собственной крови — тёплый, металлический. Глупое человеческое «ай» застряло где-то между зубами и превратилось в рычание. Выбраться наверх было возможно, но не быстро: склон крошился, камни были скользкими. Она попробовала подняться — лапу предательски повело, боль прострелила от плеча до лопатки. Волчица зашипела, стиснув зубы. Идиотка, — отстранённо отметила она про себя. — Прекрасный охотник, ничего не скажешь. Сверху посыпались мелкие камешки. Она подняла голову. На краю оврага, на фоне ночного неба, стояла чёрная собака. Большая. Шерсть сваляна, силуэт угловатый, как у зверя, который слишком долго жил в тесной клетке. Глаза светились тусклым отражением лунного света. Он мог уйти. Просто развернуться и исчезнуть в лесу, пока она возится внизу. Он не ушёл. Пёс смотрел на неё долгую секунду — словно оценивая, насколько сильно пострадала. Потом осторожно начал спускаться, цепляясь когтями за камни. Он шёл не спеша, ступая так, чтобы не сорвать осыпь и не обрушить ей на голову каменный дождь. Подойдя ближе, остановился на расстоянии вытянутой лапы, настороженно повёл мордой, принюхиваясь. От неё пахло болью, кровью, волком — и… человеком. Не оборотнем в привычном ему понимании — не той дикой, лунной, рвущей всё вокруг яростью, а чем-то… другим. Человеческое «я» сидело очень близко к поверхности. Эннит смотрела на него снизу вверх, припав на здоровый бок. Волчица внутри шипела, готовая рвануться, если он бросится. Она сделала то, что тренировала с близнецами и что до сих пор пробовала только ради шутки. Медленно, осторожно, как будто разминая сустав, она сместила внутри форму. Не до конца — только горло. Позвоночник, лапы, грудная клетка остались волчьими, но гортань потянуло, хрящи дрогнули, рот наполнился странным чувством чужой артикуляции. Пёс дёрнулся: запах магии от неё вспыхнул, как искра. Она хрипло вдохнула и выдавила: — …ты… кто?.. Голос прозвучал очень плохо. Глухо, низко, с хрипом, словно старая дверь заскрипела. Но это были слова. Собака замерла. В глазах мелькнуло человеческое — недоверие, изумление, как будто в его голове мелькали отрывочные мысли: говорит. волк говорит. не оборотень. что за… Потом воздух вокруг дёрнулся. Собачий облик словно сполз. Прямо перед ней, на влажной земле оврага, вместо пса стоял человек — высокий, исхудавший, с длинными спутанными волосами, обросшей щетиной и глазами, которые когда-то, наверное, умели смеяться, а теперь были острыми и настороженными, как у зверя. Сириус Блэк смотрел на неё сверху вниз. — Это я как раз хотел спросить, — хрипло сказал он. Бок ещё ныл, но уже не рвался огнём. Под кожей тянуло знакомым тёплым зудом — ткань стягивалась, кость схватывалась. Не показывать. Она дышала чуть чаще и громче, чем нужно. Лапой прижимала бок. Встать и прыгнуть она уже могла. Он же не мог этого ожидать. Сириус какое-то время просто смотрел. Потом хрипло сказал: — Для того, кого только что вынесло по склону… ты слишком быстро приходишь в себя. Эннит сделала вдох глубже, чем стоило, и специально сорвала его на хрип. Позволила себе короткий, жалобный выдох сквозь зубы, будто всё ещё очень больно. Он фыркнул. — И притворяешься ты паршиво. Чёрт. — Кто ты? Оборотень? — прищурился он. — Оборотни обычно либо бегут, либо бросаются. Ты — просчитываешь варианты. Говорить волчьей пастью было неудобно. Слова ломались, цеплялись за язык. — Оборотень, — выдавила она. — Истинная. У него дёрнулась бровь. На секунду в глазах мелькнуло что-то живое, почти мальчишеское удивление. — Настоящая? — хрипло переспросил он. — Думал, это очередные сказки для впечатлительных. Она промолчала. Воздух вокруг него был тяжёлый — холод железных прутьев, чёрная вода, собачий запах ярости и голода. Но не было того липкого, довольного хищничества — как у того, кто охотится ради крови. — Ты – убийца? — спросила она. Прямо. Как есть. Он будто удар получил. Лицо стало жёстче, взгляд — резче. — Нет, — сказал он тихо. — Я никого не убивал. Никакого колебания. Никакого “ну, понимаешь”. Тяжёлая, рваная вина за то, что не успел защитить — да. Грязного удовлетворения от преступления — ноль. Запах не врал. — Тогда кто? — рыкнула она. Он смотрел ей прямо в жёлтые глаза. — Крыса, — отрезал Сириус. — Я за ним охочусь. Слово ударило в голову, как камень. Крыса. Перед внутренним взглядом тут же всплыло серое тельце Коросты, запутавшийся в складках одеяла хвост, маленькие жёлтые зубы, кислый мышиный запах. Этот запах… и под ним — ещё один, старый, тухлый. Волчица едва заметно дёрнула плечом. Сириус это увидел. Конечно, увидел. — Ты его уже чуяла, — хрипло сказал он. — В замке. Рядом с Гарри. Эннит опустила голову, уткнулась носом в собственную кровь, будто проверяя рану. Молчать. Пока непонятно, кто здесь на самом деле что делает. Ляпнуть “я знаю, где твоя крыса” — глупо. Девушка вдохнула глубже. Его запах — острый, ободранный, насквозь пропахший тюрьмой — тянулся в одну сторону: дальше в лес, туда, где давным-давно оборвалась чья-то свобода. Не пахло азартом охоты на человека. И то, что он сказал, не выходило из головы: крыса. Грудь сжало. Она резко выдохнула. — Не выдам, — прохрипела она. — Пока. Он молчал. — Но запомнила, — добавила. — Твой запах. Это уже не угроза. Это просто факт. Эннит всегда находила то, что отметила. В уголке его рта дёрнулась тонкая, почти невидимая, кривая усмешка. — Справедливо, — сказал он. Ветер шевельнул ветви наверху. За деревьями что-то глухо треснуло — где-то далеко, не рядом, но этого было достаточно, чтобы лес напомнил: пора обратно. Эннит осторожно поднялась на лапы. Бок тянул, но держал. Если бы он не смотрел так пристально, она бы почти не хромала – а сейчас нарочно тянула лапу. Он заметил и это — и ничего не сказал. Просто шагнул назад, в тень, и тело его словно сложилось, переломилось. Через секунду неподалеку стоял уже не человек, а большой чёрный пёс — худой, но крепкий. Пёс бросил короткий взгляд — быстрый, оценивающий, без прощаний — и развернулся. Через пару мгновений его уже не было видно между стволами. Остался только запах, который вскоре растворился в хвойной сырости. Она вернулась к тому месту почти на запах и память: кусты, примятая трава, её одежда возле стены замка. Пёс давно ушёл, лес пах только гнилой листвой, а от камня тянуло холодом. Эннит ещё раз проверила — присела, принюхалась. Где-то рядом только держался запах Снэйпа. Хорошо. Мир хрустнул, сжался, вытянулся — привычная, но всё равно мерзкая смена форм. Мгновение абсолютной слабости, когда любая тень могла добить её одним ударом, — и вот уже вместо зверя дрожит на земле голая девчонка. Холод сразу укусил за кожу. Пальцы всё ещё слегка тряслись, когда она натягивала рубашку и застёгивала мантию. Рёбра ныли, но уже не так, как в первый миг после падения: боль стала далёкой, управляемой. Организм делал своё дело. — Довольно характерная манера возвращаться с прогулки, — раздалось за спиной. Она дёрнулась, резко обернулась. Снэйп стоял в нескольких шагах, частично сливаясь с тёмным стволом. Чёрная мантия, бледное лицо, прищуренные глаза. — Профессор… — голос предательски охрип. — Отчёт, Мак-Фэген, — сказал он так спокойно, будто ничего необычного не происходило.. — Кратко и по существу. Эннит на секунду замолчала, собирая мысли. Перед глазами мелькнули жёлтые глаза пса, одно слово — «крыса» — и Рон с Коростой на плече. Если скажу — придётся объясняться. А объяснять ей было нечего, кроме самого худшего: она его видела. И отпустила. — Я поймала запах недалеко отсюда. След вёл к оврагу, — начала она ровно. — Дальше начались камни, сильный ветер, запах сбился. Я спустилась, поскользнулась, — она коснулась рёбер сквозь ткань, — ударилась. Потеряла след. Дальше его не нашла. Он некоторое время молча смотрел на неё. Слишком долго, чтобы это было комфортно. — Понимаю, — тихо сказал Снейп. — Блэк десятками заманивал в ловушку авроров. Ожидать, что ученица шестого курса сумеет справиться лучше, было бы… оптимистично. Слов в его голосе было немного, но Эннит уловила и усталость, и раздражение. Не ярость — именно то, что план не сложился так, как ему хотелось. — Я старалась, — упрямо повторила она. — Он просто ушёл. Снейп держался так, словно прекрасно понимал, что она что-то недоговаривает, но по какой-то причине решил это пока оставить. Он скользнул взглядом по её фигуре — быстро, деловито. Задержался на месте, где ещё недавно было кровавое пятно, и на лице, в котором уже почти не осталось следов боли. Он чуть качнул головой, будто отмечая что-то про себя. — На сегодня с вас достаточно. Возвращайтесь в замок, — сказал он, уже отворачиваясь. — И постарайтесь хотя бы не попадать под ноги остальным участникам охоты. В этой фразе скользнуло что-то вроде чёрного юмора, но без привычной ядовитой растянутой издёвки. Больше усталость, чем желание уколоть. — Поняла, — коротко ответила Эннит. Она развернулась и пошла к замку, чувствуя его взгляд в спину. Никакого открытого «я разочарован» он не сказал — и не сказал бы. Но она прекрасно понимала: он рассчитывал на большее. На чёткий результат, на найденного преступника, а не на «потеряла след».