Глава 15

Он лежал, свернувшись в клубок, ближе к самому входу, куда падал слабый ночной свет. В овраге он был худой. Сейчас — тощий. Рёбра торчали, как палки под тёмной, спутанной шерстью. Шерсть местами свалялась, на лапе заметила уже стянувшийся шрам — похоже недавно зацепился за камни. Дышал неглубоко, обоняние выдавало усталость и тот странный запах, который она уже выучила: смесь озера, мокрой каменной пыли и голода — старого, въевшегося. Он приподнял голову, когда волчица зашла. Глаза в темноте всё равно были видны — слишком светлые для собаки, слишком осмысленные. Она остановилась в паре шагов, лапы упруго уперлись в камень. Он узнал её. Это чувствовалось по тому, как изменился запах: резкий всплеск тревоги, потом — узнавание, потом — то странное, человеческое облегчение, которого у животных не бывает. Она медленно обошла его по кругу, нюхая. Голод. Холод, въевшийся в кости. Упрямство. Боль в суставе задней лапы. Тревога за кого-то далеко в замке. И поверх всего — эта проклятая решимость: дойду до конца, даже если сдохну по пути. «И ведь сдохнешь же», — подумала она. — «Вот в таком виде — запросто». До замка она добежала быстро. Одежда ждала всё ещё под теми же корнями ели. Перевоплощение отбило дыхание, кости хрустнули — но в человеческом теле мыслить было проще. Сначала в башню, в комнату. По запаху обошла Филча и профессора Флитвика, который патрулировал этой ночью. В спальне нашла старое шерстяное одеяло и какой-то лишний свитер, который никогда не нравился. Схватила ещё шарф и перчатки. «Еда», — поставила следующую цель. — «Теперь еда». Кухни Хогвартса она нашла с закрытыми глазами. Под сводом коридора, портрет с фруктами, привычный жест — пощекотать грушу. Та хихикнула и превратилась в дверную ручку; Эннит проскользнула внутрь. Там было тепло, ярко и пахло… всем. Домовики спали кто где: кто на полу под столом, кто, свернувшись клубком на краю огромного котла, кто вообще на подвешенном гамаке из старой скатерти. Девушка подошла к ближайшему столу, где на подносе остывали чьи-то недоеденные пироги, и уже протянула руку, как за спиной проскрипел тонкий голос: — Мисс не должна быть здесь так поздно. Она обернулась. Маленький домовик в чистой наволочке, с огромными глазами и торчащими ушами, стоял, уцепившись за ручку котла, и смотрел на неё так, будто был готов забить тревогу. — Мне нужно немного еды, — тихо сказала она, делая голос максимально спокойным. — Я засиделась до поздна, пропустила ужин и теперь не могу уснуть. Домовик поморгал. — Подождите, мисс. Он исчез с глухим хлопком. Через минуту вернулся с большим свёртком: хлеб, куски жареного мяса, сыр, пара яблок, ещё что-то пахнущее курицей. Свёрток был тяжелее, чем хотелось бы. Эннит прижала его к груди, вышла обратно в коридор и снова побежала к лесу. Перед кромкой деревьев Эннит снова нырнула к своей ели, положила сверток с едой в одеяло к свитеру, связала все это потуже и сдёрнула мантию, позволив телу снова пойти в обратную сторону. На этот раз превращение далось быстрее: словно волчица уже стояла рядом и только ждала команды. Хвост сам собой дернулся от облегчения, стоило ей встать на лапы. Волчица ухватила зубами узелок одеяла и потащила всё это вглубь леса, к чёрному псу. Когда она снова подошла к пещере, пёс поднялся быстрее. Запах еды достиг его раньше, чем она. Эннит положила одеяло на камень у входа и отошла на пару шагов, опускаясь на лапы. Он подошёл, обнюхал узел, потом метнулся назад к ней — проверяя, не ловушка ли. Волчица спокойно выдержала взгляд. После этого он снова ткнулся в одеяло и, хрипло зарычав — уже себе, — превратился. Через секунду на камне сидел человек. Вблизи он выглядел ещё хуже, чем она успела представить. Слишком худой, плечи острые, волосы спутаны. Щетина, смазанные грязью следы усталости на лице. Глаза — светлые, живые, и от этого всё остальное казалось ещё более ободранным. Сириус мотнул головой, встряхивая остатки шерсти, и хрипло усмехнулся: — Странный ты волк, — хрипло сказал он наконец. — Обычно волки приносят кость, а не целый ужин беглому убийце. Она фыркнула. Волчья морда не умела ухмыляться, но взгляд вполне умел. — И свитер, — добавил мужчина, покосившись на свёрток. — Щедро. Он развязал узел, запах еды ударил по пещере почти физически. Сириус вдохнул глубоко, на секунду закрыл глаза — и начал есть. Быстро, но не жадно. Видно было, что он умеет экономить каждое движение. Ни крошки не падало на пол. Потом он наконец откинулся к стене, доел последний кусок и дыхание у него выровнялось. Мужчина провёл рукой по лицу, стирая усталость, и посмотрел прямо на волчицу. Эннит понимала, что нужно поговорить, нормально его расспросить обо всём. И в волчьей ипостаси это делать было неудобно. Ладно. Давай, Мак-Фэген. Или трусиха, или нет. Она чуть изменила горло и прохрипела: — отвернись. Затем вдохнула поглубже и позволила волку раствориться. Хруст костей, резкая ломота, тянущаяся через всё тело, кожа, вспыхивающая огнём, пока мех уходит внутрь. Она давно привыкла не кричать, но губы всё равно прикусила до крови. Пару мгновений мир был тонким и хрупким, как стекло, потом форма сложилась — и вместо волка на холодном камне стояла девушка. И, разумеется, полностью голая. Пауза повисла тяжёлая. Сириус резко дёрнулся, выругался приглушённо и резко отвёл взгляд в сторону. — Мерлин, — процедил он в сторону стены. — Ты вообще слышала когда-нибудь о таком понятии, как предупреждение? Она моргнула, потом автоматом схватила с камня одеяло, в которое было завёрнуто всё добро, и подтянула его до подбородка. — Я предупредила, между прочим! — Надо было еще дать время среагировать на твоё предупреждение! —- Мне нужно было поговорить, — выдохнула Эннит возмущённо. — Волком говорить… неудобно. Он по-прежнему смотрел в потолок, как прилежный ученик на лекции. — Не спорю, — сухо сказал он. — Но в следующий раз, если ты соберёшься… — он неопределённо махнул рукой в воздухе, — проделывать такое в трёх шагах от меня, дай хотя бы несколько секунд, чтобы я отвернулся. А то у меня сердце и так не в лучшей форме. Она хмыкнула. — Ладно. В следующий раз если я говорю “отвернись” — действуй быстро. Сириус осторожно повернул голову обратно, посмотрев ей в лицо. — Ну вот, — выдохнул он. — У нас уже есть план на следующий раз. Значит, я живу хотя бы до завтра. Удивительно. Он кивнул в сторону пустой посуды: — Спасибо за ужин, оборотень-фея крестная. Она уселась напротив, поджимая ноги под себя и поправляя одеяло. — Эннит, — сказала она. — Эннит Мак-Фэген. Он повторил: — Эннит. — И коротко кивнул. — Сириус. Хотя, подозреваю, ты и так знаешь. Весь замок, судя по всему, в курсе. — В курсе, — признала она. — Беглый убийца. Предатель. Очень страшный. Слова прозвучали ровно, без обвинения. Она принюхалась — запах его при этом почти не изменился. Ни вспышки паники, ни волны лжи. Только та же усталость и упрямство. — И всё равно ты приносишь мне еду, — заметил он. — Странный у тебя вкус на чудовищ. — Я пытаюсь решить, — честно сказала она. — В овраге ты сказал, что не убивал. И тогда я тебе поверила. Почти. Она посмотрела на него внимательнее: — Так что говори. Кто? Он замолчал. Лицо стало жёстче. Несколько секунд он просто молча дышал, словно решая, стоит ли тратить на неё остатки сил. — Питер, — наконец сказал он. — Питер Петтигрю. Имя прозвучало чуждо и мелко для такого обвинения. Эннит прищурилась. — Ты тогда сказал “крыса”. Сириус посмотрел на неё внимательно — слишком внимательно. — В замке есть крыса, — сказала она. — У ученика. Она пахнет странно. Не как обычный зверёк. Как существо, которое долгое время находится в страхе. Тишина стала гуще. — И эта крыса боится тебя, — тихо добавил он, будто не спрашивая, а проверяя. Эннит замерла на секунду. — Да. Сириус медленно кивнул. — Петтигрю — анимаг, — сказал он. — Крыса. Эннит не пошевелилась, только голос стал чуть холоднее: — Ты хочешь сказать, что тринадцать человек… убил анимаг-крыса? — Я хочу сказать, что он умеет исчезать так, что его невозможно найти, — ответил Сириус. — И умеет делать так, чтобы виноватым выглядел кто-то другой. — И какой у него мотив? Зачем он это сделал? — спросила Эннит. У Сириуса на мгновение поднялась злость — и тут же схлопнулась обратно. — Вот это я тебе сейчас не расскажу, — сказал он. — Не потому что “тайна”. Потому что ты мне не доверяешь — и правильно делаешь. Эннит выдержала паузу. — Тогда чего ты хочешь от меня? — Поймай крысу, — коротко сказал Сириус. — И посмотри. — Я не буду никого “ловить”, — отрезала Эннит. — У меня нет фактов. Ученик, которому она принадлежит, мне её не даёт. А крыса меня боится — значит, будет дёргаться. Я не собираюсь устраивать цирк в гостиной. Сириус посмотрел на неё — и в этом взгляде было почти одобрение. — Умная, — сказал он. — Значит, делай по-умному. Наблюдай. Поймай момент. — Мне нужно больше, — спокойно сказала Эннит. — Не всё. Но достаточно, чтобы я понимала: это вообще реально, а не “беглый убийца рассказывает сказки”. Сириус усмехнулся одними губами. — Через неделю, — сказал он. — Если ты за эту неделю меня не сдашь — я скажу больше. — Ты шутишь? Я и так тебя не сдала, — удивилась Эннит. — Тогда ты не знала, где я, — Сириус устало прикрыл глаза: — Сейчас знаешь. Разница — огромная. — Ну хорошо. Отвернись, — буркнула она. На этот раз Сириус выполнил просьбу очень быстро. Она позволила волчице снова выйти наружу. Через несколько секунд боли пещеру занимал уже серый зверь. Эннит бросила напоследок взгляд на человека у стены, на свитер, который он всё-таки натянул на костлявые плечи, и выскользнула в ночь.