Часть 19

Следующая ночь была густой. Не просто тёмной — плотной, как если бы сам воздух знал, что здесь сейчас происходит нечто запретное. Они укрылись в старом убежище — бетон, глухие стены, ни одного окна. Только слабый свет лампы, дрожащей под потолком, и тишина, в которой было слышно только их дыхание. Розэ сидела на полу, спиной к стене. Ее колени были подтянуты к груди. Она смотрела в одну точку — и слишком долго не моргала. Чонгук сразу понял: это не усталость. — Розэ… — осторожно позвал ее он. — Ты здесь? Она медленно подняла на него взгляд. И он почувствовал, как его накрывает волной. Не телепатией — а ею. Слишком глубоко. Слишком близко. — Я не могу закрыться, — тихо сказала она. — После сегодняшнего… я всё ещё открыта. Слишком открыта... Он подошёл ближе. Присел перед ней на корточки, осторожно обняв ее усталое лицо своими большими, тёплыми и всегда такими безумно бережными ладонями, и мягко шепнул: — Тогда мы закроемся вместе, малыш. Я помогу тебе, как и всегда. Но она слабо усмехнулась, устало покачав головой. — Ты не понимаешь, Сэнсэй... Если я... сейчас сорвусь… я не просто услышу тебя. Я... войду в твой разум. Полностью. Он не отвёл взгляд. Не испугался. И ни один мускул не дрогнул на его невозможно красивом лице, когда он ласково шепнул, все так же мягко улыбаясь ей и при этом глядя на нее, как на совсем ещё несмышленого котенка, которого хотелось только носить у себя за пазухой, чтобы с ним никогда больше не случилось ничего плохого: — Тогда входи, маленькая. - вот так просто, словно они говорили о какой-то ерунде вроде погоды. Но Розэ, несмотря на всю свою хрупкость и миниатюрность, вовсе не была безобидным котёнком, а это было сказано слишком спокойно, чтобы быть безопасным. Розэ резко вдохнула, все ещё не теряя надежды достучаться до своего слишком безрассудного наставника. — Чонгук… если я потеряю границу… я могу привязаться к тебе ещё сильнее, чем раньше. Намного. И это... Это будет уже не протокол. Это будет… — ее голос дрогнул, — почти симбиоз. Но если она рассчитывала оттолкнуть и напугать его этим, то она полностью просчиталась и поняла это в следующую же секунду, когда он медленно протянул руку и положил свою теплую ладонь ей на грудь — ровно туда, где билось, как испуганная, пойманная в силки птица, ее сердце. — Я знаю, — глухо сказал он. — Я чувствую это с той стороны. Её дыхание совсем сбилось, став прерывистым и неглубоким. — А если я... больше не смогу без тебя? Совсем? Что тогда с нами будет, родной? - почти неслышно шепнула она. — Тогда я буду здесь всегда, любимая... — мягко ответил он, прижимая свою ладонь ещё плотнее к ее солнечному сплетению, другой рукой приподнимая ее лицо и вкрадчиво шепнув прямо в ее приоткрытые от сбившегося ко всем чертям дыхания, мягкие и такие невыносимо манящие губы. — Но не как приказ. А как выбор. Твой и мой. Она наконец закрыла глаза. И позволила себе отпустить контроль полностью. И мир вокруг них исчез. Не вспышкой — а погружением. И в следующий миг она оказалась внутри него. Не в его мыслях, а в ощущениях. Его тело стало ее якорем уже не метафорически — а физически. Его присутствие удерживало её сознание от распада. Она чувствовала, как его воля — жёсткая, дисциплинированная — образует вокруг неё настоящий стальной каркас. — Ты слишком глубоко… — выдохнул он, сжав пальцы на ее плечах сильнее, почти до боли. — Розэ… — Я не беру, — прошептала она. — Я просто держусь. Её сила обвилась вокруг него, как тёмная вода вокруг скалы. Не разрушая — цепляясь. Держась за него. Она чувствовала, как он ей это позволяет. Осознанно. Добровольно. И... Это было страшнее любого насилия. — Скажи мне остановиться, — прошептала она. — Сейчас же, Сэнсэй. Но он лишь рвано вздохнул и прижался своим горячим лбом к ее лбу, хрипло шепнув: — Если я скажу… ты сможешь? Она замерла. Честность была болезненной. — Я не... Не уверена. Он закрыл глаза. — Тогда слушай меня. И его голос снова стал тем самым. Голосом строгого Наставника. Ее Якоря. Ее... Единственного ориентира. — Ты здесь. Ты в своём теле. Ты не растворяешься. Ты со мной, но ты — не я. - тихо, но твердо произносил он. И каждое его слово было, как якорный крюк, вбитый в её сознание. Она дрожала всем телом, как осиновый лист на холодном осеннем ветру, и горячие слёзы бесконтрольно текли по ее щекам. — Это так легко… — выдохнула она. — Просто остаться в тебе. Не думать ни о чем... Ни о чем больше не волноваться... Не чувствовать... Это жуткое одиночество… Он крепче обнял её, укрывая на своей груди у самого сердца, как и всегда. — Именно поэтому это опасно, — прошептал он ей в волосы. — Потому что я хочу того же... Любимая... Хочу этого больше всего на свете... Тишина между ними была оглушающей. Связь пульсировала. Живая. Голодная. Ещё шаг — и она бы окончательно утонула в нём. Но... Он первым сделал выбор. За себя и за нее. Медленно. И мучительно больно. — Выходи, — сказал он тихо. — Сейчас. Она всхлипнула — и подчинилась. Связь разорвалась не сразу. Она отступала, цепляясь, как тонущая, пока наконец не осталась по эту сторону его кожи. Розэ рухнула ему на грудь, рыдая. — Я так испугалась… — прошептала она. — Не их. Себя. Того, как сильно я хочу быть только с тобой. Он держал её, не отпуская, и нежно гладил по мягким золотым волосам. — А я испугался того... — ответил он честно, приподняв ее лицо к своему, — как легко готов был позволить тебе исчезнуть во мне. Последовавший за его тихим признанием поцелуй был долгим, нежным и успокаивающим - как возвращение домой после долгого и трудного пути. А после они долго сидели обнявшись и просто молчали. Не касаясь больше ее силы. Не проверяя границы дозволенного. Зная, что если однажды они снова позволят этой связи раскрыться полностью — дороги назад может не быть. И именно поэтому… они ещё держались.