Часть 20

После этого воспоминания стали приходить к Розэ во снах каждую ночь - слишком живые, слишком реальные... словно она снова проживала все это наяву. Ведь ее прошлое, так же, как и первый отдел, никак не желали отпускать ее. *** Её привезли на главную базу отдела глухой темной ночью. Не потому, что так было удобнее — а потому, что ночь скрывает страх лучше света. Розэ была вся в крови. Не своей — в основном. Ее хрупкие руки были скованы специальными наручниками, но вовсе не потому, что она была слаба — а потому, что она уже вырвалась один раз. Она рычала на всех, кто пытался к ней приблизиться. Не метафорически — по-настоящему. Низко. Хрипло. Как зверь, которого загнали в угол и ещё не поняли, что он не сдаётся. — Осторожно, — бросил кто-то из охраны. — Она телепат. Нестабильная. А по сути, настоящая дикарка. Розэ резко дёрнулась, ее цепи зазвенели, и сразу трое мужчин отшатнулись от нее, потому что в их головах одновременно вспыхнула чужая паника. — Не смотри ей в глаза! — Быстро! Усыпляй эту тварь! — Слишком поздно! Она кричала не словами. Она кричала мыслями. Не трогай! Не подходи! Я убью вас всех! И вдруг — наступила тишина. Не пустота. А ровное, мягкое присутствие. И в этой тишине внезапно раздался низкий, теплый, тяжёлый, как темный дорогой бархат, мужской голос, заставивший ее замереть и затаить дыхание, настороженно прислушиваясь, как дикую кошку на охоте. — Розэ, — мягко произнес этот до мурашек приятный голос. — Дыши. Просто дыши. Она замерла, наоборот почти не дыша. Но этот голос не давил на нее. Не командовал. Он просто... присутствовал. Просто был рядом с ней, как незримая поддержка. — Ты в безопасности. Я здесь. Она повернула голову... И наконец увидела того, кому принадлежал этот бархатный глубокий баритон, от которого по ее коже побежали целые табуны взволнованных мурашек. Он стоял чуть в стороне. Высокий, темный, с ног до головы одетый во все чёрное и... Нереально, просто преступно красивый. Розэ могла поклясться, что никогда прежде не видела настолько красивых мужчин. И потому он совершенно не вписывался в это проклятое место, но, возможно, ей так просто показалось, потому что этот незнакомый статный красавец с колдовским убаюкивающим голосом был без халата и совершенно без оружия. И это невероятно подкупало, сразу вызывая совершенно иррациональное желание довериться ему. Это и ещё... Его глубокие, темные глаза, которые словно видели ее насквозь, и спокойное лицо — слишком спокойное для этого места. — Кто… ты?.. — прошептала она едва слышно. И по его губам скользнула едва заметная улыбка. — Меня зовут Чонгук. - мягко произнес он, - И я тебе не враг. Ну да, конечно, так она и поверила! Розэ наконец очнулась от того мистического транса, в который ее погрузил одним своим появлением и голосом этот таинственный красавец брюнет, и рванулась к нему — резко, яростно, но... впервые её сила не ударила. Она... встретила отражение. Не стену. Не подавление. Он просто принял её страх — и вернул его назад, но уже мягче. Розэ ощутила, что начинает задыхаться. Слёзы отчаяния смешивались с яростью и бесконтрольно текли вниз по ее щекам, падая на грязный бетонный пол. — Уберите цепи, — спокойно сказал Чонгук. — Ты с ума сошёл?! - воскликнул один из тех, что держали ее, как зверя. — Сейчас же. - голос брюнета стал твёрже и в нем засквозила ледяная несгибаемая сталь, - Иначе она сожжёт половину сектора. Он не повышал голос. Но почему-то его послушались. *** Первый отдел прекрасно знал, что делает. Розэ была слишком сильной. Слишком древней по структуре сознания. Слишком… нечеловеческой. Её нельзя было сломать. Но можно было привязать. И Чонгук был идеальным кандидатом для этого. Эмпат экстра-класса. Один на всю Корею. Его силой было не внушение. Не контроль. Его силой была регуляция. Он чувствовал всплески эмоций ещё до того, как они происходили, и мог с лёгкостью смягчать их, направлять и удерживать. — Ты будешь её куратором, — сказали ему. — Якорем. Сдерживающим фактором. — Она не объект, — ответил он холодно. - Она - живой человек. — Для тебя — пока нет. - безапелляционно заявил ему его непосредственный начальник. И он согласился. Потому что знал: если он не возьмёт эту бесстрашную малышку под свою защиту — они её просто уничтожат. *** Первые недели Розэ вообще не говорила. Она сидела в углу камеры, сжавшись, как пружина. Любой подход к ней вызывал дикое, почти звериное рычание. Любой вопрос — получал мысленный удар. Но капитан Ли Чонгук все равно приходил к ней каждый день. Садился на пол — на безопасном расстоянии, достаточном для того, чтобы она чувствовала себя более менее спокойно в его присутствии. И просто чувствовал. — Я не буду лезть к тебе, малышка, — говорил он, мягко улыбаясь. — Просто побуду здесь, хорошо? Как будто от ее ответа что-то здесь зависело! Она ненавидела его. Потому что рядом с ним ей становилось... легче. А легче — значит опаснее. Однажды она сорвалась. Ударила его телепатически — резко, грязно, изо всех сил. Он упал на колени. Задышал тяжело. Но не отстранился. — Вот так, — хрипло сказал он, не сводя с нее внимательных темных глаз, — Выпусти свой гнев, маленькая. Не бойся и не сдерживай себя. Бей изо всех сил. Я выдержу. Она замерла. И впервые… заплакала. Тихо, горько, безнадежно... А он... Он не тронул её. Не наказал. Не доложил наверх о ее нападении. Он... Просто сидел рядом с ней, почти касаясь ее плеча своим, пока её шторм постепенно стихал. С того дня она перестала на него рычать. *** Спустя несколько дней он стал приносить ей чай. А она, устав от молчания и одиночества, начала отвечать на его вопросы. Поначалу коротко. Но это был уже прогресс. — Ты не боишься меня? - как-то задала она самый главный для нее вопрос. Чонгук замер. Смерил ее задумчивым темным взглядом, в котором она, как ни пыталась, не могла прочитать абсолютно ничего. А затем улыбнулся, честно признавшись: — Боюсь. Очень боюсь. Но это не повод тебя ломать. Постепенно она оттаяла настолько, что даже начала смеяться. Иногда. Тихо. Почти неслышно. Но это было больше, чем он смел надеяться. Он учил её дышать. Она учила его молчать — так, чтобы весь мир замирал. Первый их физический контакт случился совершенно случайно. Она пошатнулась после эксперимента. Он подхватил ее. И они замерли. Её сила дрожала. Его эмпатия пела. — Не отпускай меня, — прошептала она едва слышно. — Пожалуйста. - Никогда не отпущу, маленькая, - тихо ответил он, глядя ей в самую душу. И это была нерушимая клятва. Именно с этого момента они стали запрещёнными. Не любовниками. Не союзниками. Ведь все было намного страшнее. Их связь стала системной ошибкой. — Ты не должен быть моим якорем, — сказала она ему однажды. — А кем ты хочешь, чтобы я был для тебя, зайка? - с мягкой улыбкой спросил он, нежно убирая светлые мягкие волосы ей за уши и глядя на нее с уже не скрываемым обожанием в полуночном взгляде, в котором звёзды вспыхивали лишь для нее одной. — Тем, кого я выбираю. - шепнула она едва слышно, протянув руку и погладив его по теплой щеке. Он улыбнулся. Усталой, но такой... настоящей улыбкой. — Тогда я останусь, маленькая. И всегда буду рядом с тобой. - Ты обещаешь мне? - Розэ улыбнулась абсолютно счастливой улыбкой. Он кивнул, притягивая ее к себе и оставляя на ее виске невесомо нежный покровительственный поцелуй. - Обещаю, котенок. И где-то в архивах первого отдела появилась пометка: Связь субъекта R и куратора J выходит за пределы допустимого. Рекомендация: разделение. Они уже знали. Разделение — значит смерть. Для неё. И для него. И потому они держались друг за друга не как якорь и объект — а как два равных, которые ещё не знают, что однажды им придётся сломать весь мир, чтобы остаться вместе.