Глава 7

Глава 7. . . Дело было в школе, казалось бы, столь беззаботное время, о котором приятно вспоминать и порой - желанно вернуться. Школа - наверное одно из лучших времен, где ты начинаешь обретать свою собственную личность, пусть то будет задиристая и агрессивная. Либо наоборот - нежная и ранимая. Импульсивная, боязливая. Так или иначе, старшая школа дарит не только знания, но и некоторые уроки жизни. Алистер заходит в кабинет вразвалочку, кидает пустой рюкзак на изрисованную парту, с неким ехидством поглядывая на своего одноклассника, который сидел в глухом одиночестве на последней парте и играл в телефон. Звали его Кейдом и над ним все издевались из-за его заикания. Он был немного глуповат для своего возраста, излишне наивный. Кейд отставал от своих сверстников. Это и был повод для очередной насмешки. — Эй, косоглазый. — Хмыкнул Алистер, усаживаясь напротив него. Кейд ничего не ответил, лишь поджав губы и продолжил играть в игру. Тогда же, обделенный вниманием Алистер начинает донимать бедного одноклассника, выхватывая у того телефон, громко ухмыляясь, выкрикивая не совсем пристойные выражения. — Отт… Оттста… Отстань от меня! — С трудом проговорил Кейд, но это ни в коем случае не останавливало Алистера, который продолжал свои жестокие забавы. Тогда же, со стороны других одноклассников начинал раздаваться тихий смешок, и Алистер ощущал, как он самоутверждается на фоне убого. — Отстань от меня. — умоляюще прошептал Кейд, его голос дрожал от страха и унижения. Но Алистер не обращал внимания на его мольбы, продолжая свою жестокую игру. Он также не останавливался только на оскорблениях и названиях. Он высмеивал каждую черту бедолаги, словно рисуя картину его недостатков перед всем классом. Он глумился над его внешностью, указывая на его нос, который он считал слишком крупным, и на его голос, который, по его мнению, звучал слишком высоко и неприятно. Агрессия пронизывала каждое слово и каждое движение Алистера. Он не проявлял никакого уважения к своему однокласснику, словно считал его ничтожеством, которым можно безнаказанно топтаться. Его глаза блестели от злорадства, а его смех раздавался по всей аудитории, вызывая у Кейда только стыд и унижение. Весь класс был наполнен неприятной атмосферой, словно тьма и злоба окутывали каждого присутствующего. Кейд стоял перед всеми, пытаясь сохранить хоть какую-то достоинство, но его глаза были наполнены слезами, а его руки дрожали от непреодолимого страха и смущения. Вдруг, из-за двери кабинета послышался звук открывающейся ручки. Все замерли, взгляды направились к входу. В дверном проеме стояла учительница литературы, Алексия. Ее строгий взгляд и неподвижная поза заставили всех замолчать. — Что здесь происходит? — Спросила она сурово, глядя на Алистера и Кейда. Алистер попытался придать своему лицу невинное выражение, но его глаза все еще искрились злобой. Кейд смотрел на пол, стараясь не привлекать к себе внимания. — Ничего особенного, — Ответил Алистер, пытаясь звучать невозмутимо. — Мы просто играли вместе с Кейдом, ничего серьезного. Учительница подняла брови, не веря в его слова. Она знала, что это не первый случай издевательств Алистера над слабыми и беззащитными. — Такие "шутки" недопустимы в моем классе, Алистер, — Сказала она строго. — Вам следовало бы задуматься о своем поведении и о том, какие последствия оно может иметь для других людей. — К вашему глубочайшему сожалению, мне все равно. Убогие – должны учиться с убогими, но никак не со мной и остальными ребятами. — Так, я отправляю тебя к директору, не смей говорить со мной в таком тоне. Ты должен понимать, что любое твое слово – может иметь последствия. — Напугали. — Хмыкнул он. — Я как раз туда и отправлялся. Алистер был полностью готов к встрече с директором. Он был спокоен и расслаблен в ожидании. Когда его имя было названо, он поднялся со своего места и направился к кабинету директора. Дверь кабинета была приоткрыта, и Алистер постучал перед тем, как войти. Он вошел и увидел директора, за своим столом. Директор поднял глаза и уставился на парня. — Алистер, садись, — Сказал он, указывая на стул напротив своего стола. Парень спокойно опустился на стул и ожидал, что директор начнет разговор. Директор смотрел на него серьезным взглядом, но Алистер не испытывал нервозности. — Мне сообщили, что ты был замечен в неуместном поведении в классе, — Начал директор. — Ты обижал одного из своих одноклассников, Кейда. Правда ли это? Алистер спокойно сделал глоток и кивнул, не в силах произнести слова. Он был осознанным своих поступков и готов был принять ответственность за них. — Я очень разочарован, Алистер, — Продолжал директор. — Такое поведение недопустимо в нашей школе. Мы стараемся создать здесь безопасную и дружелюбную среду для всех учащихся, а ты нарушаешь это. Я надеюсь, что ты сможешь исправиться, Алистер, и научиться быть более сострадательным и добрым к окружающим. Это будет лучшим уроком для тебя. Алистер вышел из кабинета директора, хмуря брови он в издевательской форме повторил слова директора, закатывая глаза. — Как же я хочу, чтобы все люди исчезли. Чтоб я остался один в этом мире, быть может тогда – все наладится. *** Мотор машины заглох, и ночь мгновенно сомкнулась вокруг них. Елена не спешила выйти — её руки всё ещё дрожали на руле, будто она держала не пластик, а скользящий лёд. Алистер молчал, чувствуя, как каждая боль в ребрах отзывается в висках. Удар о зеркало оставил не просто синяк — он оставил память. Они даже не пытались притворяться, что всё нормально. — Мы… никому не расскажем, — тихо сказала Елена, повернув к нему лицо. Лунный свет тонко очерчивал линию её скул, и в этой хрупкости была какая-то опасная красота. — Ни о тени. Ни о том, что произошло в музее. Ни о… — она замялась. — Ни о нас. Слово «нас» повисло между ними, тёплое и пугающее. Алистер хотел кивнуть, но вместо этого задержал взгляд на её пальцах. Они были в воске — засохшие маслянистые разводы, которые она то ли не заметила, то ли боялась стереть. Он аккуратно взял её руку. — Ты в порядке? — его голос прозвучал хрипло, будто сорвался. — Нет, — честно ответила она. — Но я держусь. Ради тебя… и остальных. Он почувствовал, как что-то внутри сместилось. Её ладонь была тёплой. Живой. Реальной. Впервые за долгое время он ощутил, что не один в этом кошмаре. И от этого становилось только страшнее. Она приподняла его руку и едва заметно коснулась губами костяшек — там, где уже темнели кровоподтёки. Не поцеловала. А успокоила. Словно обещала: ты ещё здесь. Ты живой. — Если они узнают, — прошептал он, — они никогда не позволят нам ехать дальше. — Если расскажем… они решат, что ты опасен, — добавила она мягко. — Что тень опасна. Они начнут бояться. Нас. Друг друга. Это разорвёт группу. Она была права. Страшно, как точно она была права. Алистер выдохнул: — Тогда это будет наш секрет. — Наш, — повторила Елена. И впервые за всё это время чуть улыбнулась — болезненно, осторожно, как будто улыбка давалась ей труднее, чем дыхание. Они вышли из машины почти синхронно. Ночь дышала им в спины — влажно, холодно, так, как дышат в затылок тем, кто слишком близко подошёл к правде. Когда они поднялись на крыльцо, Алистер заметил: на воротах, которые они закрывали перед уходом, теперь была царапина. Тонкая. Вертикальная. Будто кто-то провёл там ногтем. Или лезвием. Он замер на секунду — но Елена легко коснулась его спины пальцами, словно возвращая в тело. — Не сейчас. Пожалуйста, — шепнула она. Он послушался. Коротко кивнул головой. И вспомнил кое-что. — Рейчел. Она ведь… — Алистер вобрал воздух в легкие, чуть прищурившись. — Она ведь видела нас. — Придумаем что-нибудь. — Резко ответила Елена. — Нужно выспаться. Перед дорогой. — Спокойной ночи. — Алистер улыбнулся уголками губ. — Спокойной… — Ответила она и вошла вовнутрь, скрываясь в темени коридоров. *** Он проснулся от того, что грудь горела. Не как при простуде, не как при тревоге. Будто кто-то внутри приложил к рёбрам раскалённый металл и держал, не отнимая. Алистер резко вдохнул. Воздух вошёл в лёгкие жарко, с хрипом. На секунду мир поплыл, потолок над головой дрогнул, как вода. Он рывком сел. Футболка прилипла к спине. Лоб был мокрым, как после бега. Пальцы дрожали — мелко, раздражающе.Он машинально посмотрел себе на грудь. Ничего не было. Не ожогов, ни ран. Только учащённое сердцебиение и тупая боль, скрывающаяся где-то в глубине. — Опять., — Тихо произносит Алистер. — В памяти вспыхнуло: чёрная стена тумана, трасса, ночь, Тень, отделяющаяся от его же собственных ног. Голос в голове — двойной, ломанный: Пора домой. Он выдохнул, сжал пальцы в кулаки. Комната была полутёмной. Генератор давно выключили — экономили бензин. Сквозь щели в шторах просачивался ранний свет — бледный, как будто грязный. День девятнадцатый после того утра, когда люди исчезли. День второй после их ночной поездки к координатам, о которой никто, кроме него и Елены, не знал. Он встал, натянул джинсы, кожаную куртку, провёл рукой по волосам и вышел на крыльцо. Вобрал в легкие свежий воздух. Рассвет цеплялся за край горизонта. Золотистые лучики медленно просачивались сквозь высотки, что стояли вдали, сквозь ветви деревьев. Роса блестела на траве слишком ярко для этого мира. За домами чернели обгорелые остовы высоток. В воздухе стоял запах дыма и чего-то химического; лёгкий ветер разносил его по пустым улицам. Алистер сел на ступени, опёрся локтями на колени и просто смотрел вперёд. Он больше не чувствовал, что это тот самый город, в котором некогда рос. Это просто декорация, для пустой сцены театра, где все несколько актеров Шуршание сзади было тихим, но он всё равно услышал. — Ты опять не спал, — Четко подметила Елена. Он слегка повернул голову, искоса взглянув на девушку. Она была босиком, в чужой рубашке поверх своей футболки, с заспанными глазами. Волосы растрёпаны, Елена опустилась рядом, подтянув колени к груди. Несколько секунд они молча смотрели на то, как туман над дальними домами подсвечивается слабым солнцем. — Можно… я задам странный вопрос? — Тихо спросила она. — Мы живём в мире, где исчезло человечество, — Заметил он. — Попробуй удивить. Он посмотрел на нее, снова. Слишком пристально, слишком… С интересом, он начинает подмечать каждую деталь. До этого Алистер не смотрел на ее глаза, даже не знал их цвет… А сейчас? Елена не улыбнулась, продолжая свой говор: — Я могу тебе доверять? Он моргнул. Обычно люди начинали с чего-нибудь попроще. — Думаю, да, — Сказал он, после короткой паузы. — Во всяком случае, я стараюсь не бросать тех, кто оказался со мной в одной реальности. Альтернатива так себе. Она кивнула, словно отметила это где-то внутри. — Мне кажется… — Елена сжала ладони. — Я снова его видела. Его сердце дернулось. — Кого? — Хотя он уже знал ответ, но уж очень надеялся на то, что это не окажется правдой. Внутри что-то заскреблось. — Его, — Елена посмотрела прямо на него. — Тень. Или… что бы это ни было. Он… оно… — девушка запуталась в местоимениях, замолчала, а после глубоко вдохнула. — Это был сон. Или не сон. Я не могла пошевелиться. Как тогда… когда он впервые заговорил со мной. Но сейчас… всё было по-другому. — Расскажи, — сказал он, стараясь держать голос ровным. Елена переводила взгляд с горизонта на свои руки. — Сначала… просто темнота, — Начала она. — Не такая, как обычная. Более… плотная. В комнате было тихо, но я слышала, как… что-то там дышит. Не человек. Будто дом дышит. И я не могла даже пальцем шевельнуть. Он коротко кивнул. Слишком знакомо. — Потом… на стене снова появились цифры. Как будто кто-то проводил по штукатурке чем-то острым, очень медленно. Я чувствовала звук… не ушами, а… как будто внутри зубов скребли. Они… цифры… были кровью. Красные. Очень яркие. Елена закрыла глаза, словно снова видела их. — Я пыталась закричать, но… — Она замотала головой. — Это был паралич. Я знала, что сплю. Или не знала. Я видела его силуэт… там, у стены. Он был как дым, но плотнее. И я… я поняла, что если не запомню эти цифры, то… он придёт ещё раз. И ещё. — Запомнила? — Осторожно спросил Алистер. — Да, — Едва слышно ответила она. — Как разрез на коже. Я… проснулась. Смогла двигаться. Долго не могла нормально дышать. Потом… взяла маркер и написала эти координаты там же, на стене. Пока они не исчезли из головы. — Снова координаты, отличные от тех, что были ранее? — В висках почувствовалась едкая вибрация. Елена молча кивнула головой. — Это может быть снова ловушкой этого существа, тени, неважно. — Произнесла она. — У нас есть другие варианты? — Со смирением произнес Алистер. Он поймал себя на том, что дыхание участилось. — Где? — Спросил он. — Показать можешь? — Могу, — она подняла на него глаза. — Но мне… страшно. Потому что… если это ловушка? Если мы туда поедем, а там… — она не закончила. Он посмотрел на неё — бледную, с дрожащими пальцами, но упрямо сидящую прямо, не сворачивающуюся в клубок. — Нам всё равно некуда больше ехать, — Сухо сказал он. — У нас пожары, станции, голод и злобные собаки по всем направлениям. Это — единственная осмысленная вещь, которую нам кто-то… или что-то… подкинуло. Я не верю в совпадения такого уровня. Тем более, может это существо хочет что-то показать нам? — Это… снова он подкинул, — шепнула Елена. — Да, — Сказал Алистер. — И мне это тоже не нравится. — Они помолчали. Ветер слегка усилился. Где-то вдали рухнул ещё какой-то кусок цивилизации — глухой грохот докатился через секунду. — Покажешь? — Повторил он. Елена кивнула. — Только… Алистер? — остановила она его, когда они уже поднялись. — Ник… Рональд… остальные… Они не должны знать, откуда мы это взяли. Не сейчас. — Согласен, — тихо ответил он. — Особенно Рональд. Он и так чувствует, что с нами что-то не так. И это, как оказалось, было недооценкой. *** Комната, которую Елене выделили, находилась на втором этаже — бывшая детская спальня. На стенах ещё кое-где висели выцветшие наклейки, на подоконнике стояли перевёрнутые горшки без цветов. Координаты были на стене справа от кровати. Кривые цифры, написанные маркером, вели диагональную линию, как порез. Алистер подошёл ближе. Холодок прошёл по спине. Он снова был здесь. — Ты точно не ошиблась? — Спросил он, хотя цифры уже читались чётко. — Ни одной? — Точно, — Елена подошла рядом, тоже глядя на стену. — Я повторяла их вслух, пока писала. Каждую. Несколько раз. Воздух в комнате был странно плотным, будто его налили сюда, как воду. Где-то на границе слуха раздавался тихий гул — или это просто кровь стучала в висках. — Ладно, — тихо сказал Алистер. Он достал из кармана блокнот, ручку. Пальцы изрядно дрожали, когда он переписывал цифры. Каждое число отзывалось внутри, будто по сердцу проводили наждаком. «54.22…» «36.13…» — Я не знаю, где это находится, но уже точно не трасса, — Пробормотал он сам себе. — Нечто другое. — Ты… видел эти цифры раньше? — Спросила Елена. — Не уверен, — честно ответил он. — Но чувство такое, будто да. Будто я тоже был там, как и на трассе, но… Что-то тут не чисто. Тень показывает координаты мест, где я был? Странно. Глупо и невозможно. — Алистер опустил глаза под ноги. Он ещё раз посмотрел на стену и неожиданно ощутил чей-то взгляд. Не просто присутствие — именно пристальное, холодное внимание. Как будто кто-то стоял прямо за спиной читал вместе с ним. Он резко обернулся. Комната была пустой. В этот момент в дверях появился силуэт. — А вот это, — сказал Рональд, облокотившись о косяк, — Уже интересно. Елена вздрогнула так, будто её выдернули из сна. — Ты как тихо входишь, — Буркнул Алистер, закрывая блокнот. — Профессиональная деформация, — Сухо отозвался Рональд. — Что за художественная самодеятельность на стенах? У нас, вроде, был уговор не превращать дом в палатку сумасшедшего выживальщика. Елена открыла рот, но слова застряли. Она всё ещё чувствовала давление невидимого присутствия. — Это координаты, — Сказал Алистер, решив перехватить инициативу. — Мы думали… проверить, что там есть. — Рональд пересёк комнату двумя шагами. Остановился прямо перед стеной, наклонился ближе. На его лице что-то поменялось. — Чёрт, — Тихо выдохнул он. — Ты их знаешь? — Напрягся Алистер, хмуря брови.Рональд выпрямился, обернулся. Взгляд стал острым, как нож. — Не просто знаю, — Сказал он. — Это те же самые координаты, которые я вычислил вчера ночью. — Ты… что? — Произнесла Елена недоумевающе. — Когда вы все спали, — Пояснил он, промокнув ладонью лоб. — Я ещё раз проверял карты. Искал место, где нет атомных станций в радиусе нескольких сотен километров, плюс наличие воды и источника энергии. Река, гидроэлектростанция, побережье… Эти цифры — Точка, где всё это сходится. Небольшой город, курортного типа. Относительно безопасно. Ну, насколько это слово ещё что-то значит. Он снова перевёл взгляд на Алистера. — Откуда ты их взял? — Прямо спросил Рональд. Вот он, момент. В воздухе повисла тонкая, звенящая пауза. — Нашёл, — Ответил Алистер, стараясь говорить спокойно. — В одной из комнат, на старой карте. Там вещи наполовину в коробках, кто-то собирался переезжать. Координаты были помечены. Я подумал… — Не ври мне, Алистер, — Перебил его Рональд. Голос был спокойным, почти мягким — от этого ещё более опасным. — Я знаю, как выглядит почерк на старой карте, и как — маркером по свежей стене. Это написано чьей-то рукой сегодня ночью. Не позавчера, не месяц назад. Сегодня. И ты стоял здесь с блокнотом не потому, что любишь чужой дизайн. — Елена переглянулась с Роном, который пристально осматривал каждого. Алистер встретил его взгляд. Внутри поднялась знакомая злость — не на Рональда, а на саму ситуацию. На то, что его снова загоняют в угол, как в школе. — Ты же сам говоришь, что это правильное место, — Сказал он. — Значит, не так важно, кто и чем его обвёл. Важно, что туда стоит ехать. — Я не люблю совпадения, — жёстко ответил Рональд. — Особенно такие. Он подошёл ближе, почти вплотную. — Ты что-то скрываешь, Алистер. Я это чувствую уже не первый день. На трассе, когда ты смотрел в пустоту, как будто она смотрит в ответ. Вчера, когда ты проснулся, будто тебя током ударило. Сейчас — эти цифры. Он на секунду замолчал. — Это не твой секрет. Это вопрос нашей жизни. Или же смерти. Если мы не будем работать вместе, то не сможем отыскать ответы. — В комнате стало тесно от напряжения. — Это… я написала, — Тихо сказала Елена, чуть выдохнув. Оба повернулись к ней. — Мне… снился сон, — Продолжила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Сон, который был как не сон. Паралич. Координаты на стене. Я боялась их забыть. Я… не хотела никому говорить, чтобы… ну… не казаться сумасшедшей. Но Алистер сказал, что мы можем проверить их. И только. Она не упомянула Тень. Пока что. Рональд смотрел на неё долго. В его взгляде было меньше раздражения, больше анализа — он как будто прокрутил в голове все варианты. Потом коротко кивнул. — Ладно, — Сказал он. — Сон, не сон — но факт в том, что цифры совпадают. И я не верю в такие совпадения. Значит, мы и так туда поедем. Он снова перевёл взгляд на Алистера. — Но разговор с тобой, Алистер, не закончен. Не сейчас — позже. Алистер выдержал его взгляд. — Жду с нетерпением, — Сухо ответил он. — Отлично, — Рональд смерил их обоих ещё одним коротким взглядом и направился к двери. — Через час — общее собрание. Нам нужно валить из этого города. Ветер меняется, и я не хочу выяснять, насколько далеко донесёт облако от последнего взрыва. Дверь закрылась.Комната, казалось, выдохнула вместе с ними. — Он прав, — Прошептала Елена, когда шаги удалились. — Про совпадения. — Знаю, — сказал Алистер. — Но если я сейчас начну рассказывать всем про голос в голове, тени и то, как я, возможно, попросил вселенную убрать людей… нас свяжут по рукам и ногам и никуда не повезут. И будут по-своему правы. — Значит, пока мы делимся правдой только друг с другом, — Тихо подытожила она. Он посмотрел на стену ещё раз. Цифры, казалось, слегка дрожали — или это просто глаза устали. — Пока — да. И где-то в этой комнате, на самой границе восприятия, что-то беззвучно усмехнулось. *** Они уезжали днём. Солнце поднялось выше, но мир от этого не стал светлее. Дым и гарь делали небо мутным, будто его закрыли матовым стеклом. Два пикапа и одна легковушка стояли у подъезда, нагруженные до отказа: канистры с бензином, коробки с едой, аптечки, инструменты, немного одежды, одеяла. Ник ворчал, затягивая ремни на багажнике: — Всё, что удалось вынести из цивилизации, так это тушёнка, макароны и твоя любимая карта, Рон, — бурчал он. — Никаких приставок, никакого интернета, даже нормальной музыки. Апокалипсис — худший продюсер в мире. — Зато у тебя есть мы, — Флегматично отозвалась Кейтлин, закидывая в кузов ещё одну сумку. — Что может быть лучше компании людей, которых ты не выбирал? — О, это меня и пугает, — Отозвался Ник. Рейчел молча проверяла закреплённость боковых канистр. Лицо у неё было сосредоточенным, но глаза всё время скользили в сторону Алистера и Елены. Рональд стоял с картой, сверяясь с тем, что помнил наизусть. — Едем северо-западнее, — Сказал он, когда все собрались вокруг. — Дорога не идеальная, но проходимая. До города по координатам — часов шесть-семь, если не встрянем в завалы и не встретим ещё одну стаю собак. Он специально не упомянул туман. — Ночевать будем по пути или уже там — по обстоятельствам. Главная задача — держаться вместе. Понятно? — Как будто у нас есть кто-то ещё, к кому примкнуть, — Недовольно пробормотал Ник. — У нас есть выбор, — хмуро сказала Кейтлин, посмотрев на парня. — Либо вместе, либо поодиночке. И ты точно не хочешь второй вариант. Ник фыркнул, но промолчал. Она была права. Алистер сел за руль одного из пикапов. Рядом — Елена. На заднее сиденье забралась Кейтлин, устроившись поперёк, с рюкзаком под головой. — Если усну, не убивайтесь, — Предупредила она. — Но желательно не умирать и без меня. — Приложим все усилия, — Ответил Алистер. Рональд вёл второй пикап. С ним ехали Ник и Рейчел. Легковушка шла замыкающей, с остатком вещей. Когда машины тронулись, Алистер мельком взглянул в зеркало. Дом остался позади — тёмный, с пустыми окнами. Как будто никогда и не был домом. — Жалеть потом, — Сказал он себе. — Сейчас — просто ехать. Дорога встретила их всё теми же декорациями конца света, брошенные машины, погасшие светофоры, вывески, покосившиеся над закрытыми кафе. Через пару часов город окончательно разорвался — многоэтажки сменились частными домами, потом — полями и полосами леса. — Нам нужно будет остановиться и переночевать, если что, — Вполголоса сказал Алистер, когда солнце начало клониться. — Ты же сам говорил, что время поджимает, — отозвалась сзади Кейтлин, едва разлепив глаза. — Если устал — посади меня. Я тоже умею жать на педали. — Лучше ненадолго притормозим, — буркнул он, не сводя взгляда с дороги. — Иначе я впишусь в какого-нибудь оленя, и тогда всё точно подожжём. Через несколько километров он включил поворотник и аккуратно съехал на обочину. Второй пикап и легковушка последовали за ним. Едва мотор стих, Елена заговорила: — Можно… вопрос? — Её голос был тихим, но в нём было больше решимости, чем утром. — Только отвечай честно. Он устало усмехнулся. — Попробуй. — Ты когда-нибудь хотел, — Она глядела куда-то в сторону, в линию горизонта, — чтобы все люди… исчезли? Вот так. Раз — и нет никого. Кроме пары человек. Или вообще никого. Он на секунду застыл. — Странный вопрос, — Произнёс он. — Я предупреждала, — Напомнила Елена. Он задумался. Говорить правду было больно, но сейчас это почему-то казалось важным. — Да, — сказал он наконец. — Хотел. Особенно в подростковом возрасте. Когда каждый взгляд казался приговором, а каждое слово — ножом. Я мечтал, что проснусь однажды, выйду на улицу, а город пустой. Ни людей, ни их ожиданий, ни того, каким должен быть ты по их мнению. Только ты и тишина. Делай что хочешь, бери что хочешь. Он усмехнулся. — Тогда мне казалось, что это будет свобода. А теперь… — Он повёл плечами. — Теперь я знаю, что тишина может орать. Громче, чем любой толпа. Елена слушала его, не перебивая. Пальцы её скребли по краю сиденья, оставляя белёсые полосы. — А ты? — спросил он в ответ. — Раз уж пошли в откровения. Она молчала пару секунд, потом заговорила: — После того, как отец умер, — сказала она негромко, — я… часто думала о том, чтобы все исчезли. Не потому, что я ненавидела конкретных людей. Я… ненавидела саму структуру. Обязанности. «Должна». «Нельзя». Мама… — она дернула плечом, — она не любила меня. Она любила контроль. Меня держали, как… вещь. Как птичку в клетке, которой обрезали крылья и сказали: «Сиди. Тебе же безопасно». И когда я смотрела на других — на улицу, на свободных людей — мне казалось, что если весь мир исчезнет, маме просто некого будет контролировать. И тогда… я перестану быть её проектом. — Она горько усмехнулась. — Детская логика. Но мысль была такая. Он вспомнил Кейда, директора, свои собственные мысли в кабинете. «Как же я хочу, чтобы все люди исчезли.» Две одинаковые мысли. Два одинаковых желания. Слишком похожие, чтобы казаться случайностью. Он чуть дольше, чем нужно, задержал взгляд на ней. Совершенно не вовремя впереди мелькнула стоящая поперёк дорога машина. — Чёрт, — Выдохнул он. Резко вывернул руль. Машину повело, заднее колесо скользнуло по гравию. Кейтлин взвизгнула, ухватившись за ручку над дверью. Елена сдавленно вскрикнула, вцепившись пальцами в сиденье. Пикап резко вернулся на полосу. Несколько секунд никто не говорил. — Ты… — Елена шумно втянула воздух. — Ты же знаешь, что я боюсь машин. — Серьёзно? — Вырвалось у него. — Откуда? — Я… — она заморгала. — Я же рассказывала тебе. Про аварию. Про отца. Я говорила, что ненавижу ездить… — Ты этого не говорила, — Спокойно сказал он, хотя внутри всё сдвинулось. — Ни разу. Она уставилась на него, явно ошеломлённая. — Мне казалось… — Произнесла она. — Будто мы уже говорили об этом. Как будто… я уже слышала твой ответ. Точно такой же. Они молчали. Ощущение было странным: как будто кто-то сверху записал их историю, а теперь включил повтор, но с небольшими изменениями. — Может, это просто… мозг так играет, — осторожно пробормотала Кейтлин сзади. — Мысли закольцевались, вот и кажется, что что-то уже было. — Или кое-кто переписывает наш сценарий по кругу, пока не добьётся нужного эффекта, — Произнес Алистер, не сводя взгляда с дороги. Никто не стал спрашивать, кого он имеет в виду. *** Город на пути к координатам встретил их как будто из другой жизни. Старые дома в европейском стиле, с лепниной, балкончиками и чугунными решётками. Узкие улочки, мощёные плиткой. Площадь с фонтанами — сейчас сухими, но всё равно красивыми. Вдалеке мерцала широкая река, разливаясь серебром под вечерним солнцем. Над ней — разводной мост, увешанный десятками замков в форме сердечек. Ник первым нарушил тишину: — Ну да, — сказал он, высунувшись из окна. — Апокалипсис апокалипсисом, а туристические открытки никто не отменял. — Это место… — Рональд говорил тихо, будто боялся спугнуть воспоминания. — Я здесь провёл половину детства. Родители брали отпуск, и мы жили в маленьком домике у реки. Он остановил машину у края площади, заглушил мотор. — Я думал, что никогда сюда не вернусь. Тем более… вот так. — Как минимум, тут красиво умирать, — заметила Рейчел, выходя из пикапа. В её голосе не было привычной колкости — скорее усталое восхищение. Кейтлин выбралась из их машины, вытянулась, хрустнув спиной. — Я пока не планирую умирать, — Сказала она. — Но да, картинка приятная. Если не думать о том, что фонтан сухой не потому, что его отключили на зиму, а потому что некому нажать на кнопку. — Вы как хотите, а я пойду разведаю, есть ли где-нибудь что-то крепче воды, — Заявила Ник, забрасывая рюкзак на плечо. — Не обещаю найти бармена, но бутылку — вполне. — Я с тобой, — Тут же отозвалась Кейтлин. — Вдруг там зомби-бармены, нужна поддержка. Или твои пришельцы. — Подметила она. — Только далеко не уходите, — Напомнил Рональд. — Час свободы, не больше. Потом собираемся, разводим костёр где-нибудь у рощи и думаем, что дальше. — О, стратегический костёр, — Кивнул Ник. — Люблю совещания с огнём. Они всегда заканчиваются либо откровениями, либо истериками. — Иногда всем сразу, — Добавила Рейчел. Она смотрела не на Ник, а на Алистера. Он это почувствовал, но сделал вид, что не заметил. — Ладно, — Сказал он. — Час так час. Елена? — Я… немного пройдусь, — Ответила она, оглядываясь вокруг. — Хочется посмотреть на это место, пока оно не превратилось в очередной всполох на горизонте. — Я тоже, — кивнул Алистер. — Потом — костёр. Он попытался забыть, что где-то в глубине черепа всё ещё тлели цифры, написанные кровью на стене. *** Костёр разожгли ближе к ночи — в небольшой рощице, неподалёку от площади. Сухих веток хватало, листья шуршали под ногами. Небо над головой было неожиданно чистым — дым отдалился, и даже звёзды робко проглядывали сквозь остатки смога. Пламя плясало, отражаясь в глазах. Ник сидел на поваленном бревне, раскачиваясь взад-вперёд, с бутылкой дешёвого вина в руках, найденной в подвальчике какого-то магазина. — Знаете, чего не хватает? — Объявил он. — Чёртовых гитар. Каждому уважающему себя концу света положен парень с гитарой, поющий что-то душераздирающее под костёр. — Ты забыл добавить «фальшиво поющий», — Поправила Кейтлин, пододвигаясь ближе к огню и укутываясь в плед. — Тогда картинка будет полной. — Могу петь, — Предложил Ник. — Фальшиво у меня выходит прекрасно. — Пожалей наш слух, — Отрезала Рейчел, но уголки её губ чуть дрогнули. Рональд молча перевернул в огне толстую ветку, добиваясь более равномерного жара. Алистер сидел рядом с Еленой. Она смотрела на пламя так, будто пыталась прочитать в нём будущее. — Помните, — Начал Ник, — как мы в детстве играли в политику? — Он покрутил бутылкой. — В песочнице, мать её. Остальные строили замки, а мы обсуждали международные отношения. — Ты обсуждал, — Хмыкнула Рейчел. — Мы делали вид, что нам интересно. — А ты, кажется, всё время записывал это в свой блокнот, — Кивнул Ник в сторону Алистера. — Типа: «День двадцать третий. Ник снова считает, что может управлять миром». — А теперь у тебя есть шанс, — Ьихо заметил Алистер. — Мир свободен, вакансия открыта. — Спасибо, не надо, — Ник отхлебнул из бутылки. — Я всегда подозревал, что управлять людьми — это неблагодарное дело, но управлять их отсутствием — ещё хуже. — Я помню другое, — сказал вдруг Рональд. — Как мы запускали кораблики по той… стоковой канаве. Ты, Алистер, тогда хотел «ходить в море», но моря не было, и мы решили, что подойдёт любая проточная вода. Алистер невольно улыбнулся. — Я ещё умудрился туда провалиться, — вспомнил он. — В эту «говнотечку». Всё ради спасения картонной лодки. — А ещё… — Кейтлин задумчиво смотрела в огонь. — Блины у бабушки Алистера. Мы их уплетали килограммами, а потом обнаружили, что в шкафу с вареньем живут тараканы. После этого я неделю не могла есть варенье вообще. — Ты и сейчас его ненавидишь, — Заметила Рейчел. — Потому что некоторые травмы необратимы, — вздохнула Кейтлин. Смех получился тихим, но настоящим. На секунду действительно показалось, что они просто компания старых друзей, выбравшихся на выходные — а не последние люди в мире. — Мы ещё боялись троек по алгебре, — усмехнулся Алистер. — Мне казалось, что это конец света. Лучше бы кто-то показал мне альтернативный вариант. — Ты и тогда любил драматизировать, — заметила Рейчел. — А сейчас у него есть куда более достойный материал для драм, — Поддакнул Ник. Пламя трещало, время растягивалось. Минуты текли вязко. — Мы всё вернём, — вдруг сказал Алистер, сам не зная, откуда взялись эти слова. — Людей. Город. Или хотя бы… возможность выбирать. Не обещаю, что будет так же, но… я верю, что можно что-то исправить. — Он посмотрел на каждого по очереди, словно хотел закрепить это обещание в их глазах. — Это если нас раньше не сожрёт радиация, — тихо заметила Кейтлин. В её голосе не было яда, только усталость. — Или… что-то ещё, — Добавила Рейчел, бросив короткий взгляд в темноту за кругом света. Тишина стала тяжелее. Пламя вспыхнуло ярче, языки огня вытянулись, словно пытаясь дотянуться до веток выше. Елена внезапно поднялась. — Я… пройдусь, — сказала она, избегая смотреть на Алистера. — Голова гудит. Нужно немного движения. — Хочешь, я… — Начал он. — Нет, — мягко, но твёрдо перебила она. — Я в порядке. Просто… посмотрите за огнём. И ушла, растворившись в тени деревьев. Ник проводил её взглядом. — Она всегда так… резко? — Спросил он. — Не всегда, — Ответила Рейчел. — Но часто. В её голосе было что-то ещё — что Алистер предпочёл не анализировать.Он подождал пару минут. Пламя трещало, кто-то что-то говорил — слова проходили мимо.В какой-то момент шум костра начал казаться приглушённым, как через вату. Звуки друзей — все дальше, как будто их отодвинули на второй план. — Он зовет ее, — Всплыла мысль. — Вернее не её. Нас. — Я… сейчас, — сказал Алистер, поднимаясь. — Проверю, чтобы она не заблудилась среди двух деревьев. — Скажи ей, что без неё в нашем хорроре не будет женской роли, — Крикнул ему вслед Ник. — Сам скажешь, — Отмахнулся Алистер и шагнул в темноту. *** Лесопарковая зона вокруг городка была ухоженной. Или была — до исчезновения людей. Дорожки, лавочки, аккуратно подстриженные кусты. Сейчас всё это начинало понемногу зарастать. Алистер шёл по тропинке, освещая путь фонариком. Свет выхватывал куски дерева, щепки, корни. — Елена? — Позвал он. Ответа не было. Костёр уже почти не было слышно. Треск огня, голоса — всё отодвинулось, будто его кто-то выключил в отдельной части мира. Он свернул к зданию, которое заметил ещё днём — старый музей с колоннами и вывеской, половину букв с которой уже давно сдуло ветром. «Му… й в…ко… х фи…» Смешно и страшно одновременно. Дверь в музей была металлической, с облезлой краской. Сейчас она была приоткрыта. — Серьёзно? — Тихо сказал он. — В фильмы ужасов мы тоже наигрались мало, да? Сердце забилось быстрее. Он толкнул дверь. Она заскрипела, отозвавшись в пустых залах гулким эхом. Внутри пахло пылью, старой тканью и чем-то ещё — сладковатым, приторным. Фонарик высек из темноты кусок холла: стойка, оборванные афиши, пара манекенов в старой одежде. — Елена? — Повторил он. Тишина поглотила его голос. Алистер шагнул дальше. Доски под ногами скрипнули. Ряды фигур начались за первым поворотом. Восковые люди стояли при слабом свете фонарика, как замершая толпа. Кто-то в старинной форме, кто-то — в платье начала прошлого века, кто-то — в костюме политика, актёра, солдата. Лица блестели, местами деформированные. Воск постепенно плавился, стекал по щёкам, застывал каплями на полу. Глаза — стеклянные, пустые, но в этом свете казались живыми. Алистер почувствовал, как внутренняя температура падает. — Класс, — Прошептал он. — Просто класс. Свет фонаря скользил по фигурам. Казалось, что их головы чуть-чуть поворачиваются вслед. Хотя он понимал — это игра с тенью Он прошёл ряд за рядом, напряжённо всматриваясь в полутьму. — Елена! — Голос прозвучал громче, чем он хотел. Ответа не было. Он остановился перед огромным искажённым зеркалом в конце зала. Стекло было немного мутным, царапанным, но отражение он видел. Сначала — себя. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с фонариком в руке. За его спиной — ряды восковых фигур. Потом — ещё кое-что. На границе отражения, где свет уже почти не доставал, темнота как будто сгустилась. Чёрное пятно, бесформенное, но… знакомое. Не физическая тень от фигуры, не отражение собственного силуэта. Что-то, что смотрело. — Ну здравствуй, — Раздалось внутри. Голос был двойным: его собственный, наложенный на чужой. Как склеенная, испорченная аудиозапись. Грудь снова вспыхнула болью. Тот же жар, что утром, но сильнее. Как будто невидимая рука запустила в него крюк. Алистер сделал шаг назад — и в этот момент заметил движение сбоку. — Алистер! — Елена выбежала из бокового прохода, остановилась, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты… зачем пришёл? — Прекрасный вопрос, — Хрипло ответил он, не сводя взгляда с зеркала. — А ты? Она замерла, сжимая руками край свитера. — Я… сама не знаю, — Выдохнула. — Я сидела у костра. Слушала вас. Потом… словно кто-то дернул меня за ниточку. Поднялась. Пошла. Ноги сами сюда привели. Я у двери только очнулась… и всё равно зашла. Как будто… как будто он шёл передо мной и махал рукой: «Идём, покажу кое-что». — Она дрожала. Но в голосе — злость на саму себя. — Ты… — Она резко перевела взгляд на него. — Ты тоже его чувствуешь, да? — Сложно не чувствовать, — Пробормотал он. В голове нарастал гул. Свет фонаря мигнул, потом снова зажёгся. Тень в отражении стала чётче. Она больше не была просто пятном. Контуры стали чуть более человеческими — длинные руки, вытянутое туловище. Лица по-прежнему не было видно, только два тёмных провала там, где должны быть глаза. — Ты виноват, — произнесла она. — Ты хотел, чтобы они исчезли. Хотел тишины. Хотел быть один. Получил. Голос не звучал в зале. Он звучал в кости. — Заткнись, — Выдохнул Алистер сквозь зубы. — С кем ты разговариваешь? — Шёпотом спросила Елена. — С собой, — Выдавил он. — С худшей версией. Тень в зеркале будто бы усмехнулась. — Наказание должно быть доведено до конца, сказала она. — Ты видел начало. Теперь смотри, как тает надежда. В этот момент свет вспыхнул ярче. На мгновение показалось, что все восковые фигуры вокруг стали чуть ближе. Но они стояли там же. Ни одна не шевельнулась. Это был только его страх. Или предвестие. Боль в груди резко усилилась. Она прокатилась волной от сердца к рукам, к голове. Будто кто-то схватил его за рёбра и сжал. — Алистер! — голос Елены стал далёким, искажённым. Он увидел, как его собственное отражение в зеркале меняется. Лицо — вытягивается, глаза становятся чернее. На секунду показалось, что вместо него в стекле стоит та самая Тень, но в его одежде. — Я и есть ты, — шепнула она. И удар случился. Не физический — хотя тело отреагировало как на ток. Жгучий разряд прошёл сквозь грудь, выстрелил в позвоночник. Ноги подкосились. Он отлетел назад, плечом ударился о край зеркала. Стекло треснуло, побежали паутинки. Один крупный осколок вывалился, упал рядом, звеня. Мир перевернулся. Он видел только обрывки, лицо Елены, слегка бледное и до ужаса искаженное. Бликующий пол, покрытый каплями застывшего воска. Чёрное пятно тени, растекающееся по полу. Звук улетел куда-то далеко. Осталась только собственная кровь в ушах. — Ты должен был знать, — донёсся последний шёпот. — Желания исполняются не так, как ты думаешь. Потом — темнота. *** Елена почувствовала, как его тело обмякло, прежде чем он ударился об пол. — Алистер! — Крик сорвался сам собой. Она бросилась к нему, упала на колени. Плечи Алистера были тяжёлыми, как бетон. Глаза закрыты. Губы бледные. — Эй! — Она встряхнула его за плечо. — Слышишь меня? Открой глаза! В ответ — тишина. Она прижала ухо к его груди. Сердце стучало — но как-то неровно, рывками. Как если бы кто-то пытался поймать правильный ритм и всё время сбивался. — Чёрт… чёрт, чёрт… — Шептала Елена, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ну давай же… Не смей, слышишь? Она попыталась его приподнять, но тут же одёрнула руки. Кожу ладоней словно обожгло. Будто между его телом и её руками пробежала тонкая искра. Небольшая, но реальная. — Ай! — Она отдёрнула пальцы, потрясла ими. На коже не было следов — только ощущение лёгкого онемения. Свет в зале мигнул. Лампочки под потолком — те самые, давно мёртвые, — на секунду вспыхнули тусклым жёлтым, как умирающие свечи. Осветили ряды восковых фигур. Ни одна не шевельнулась.Но от этого было не легче. Через миг лампы снова погасли, и остался только её фонарик, который теперь валялся в стороне, освещая узкий сектор пола. — Помогите! — Крикнула Елена, хотя знала, что их вряд ли услышат. Звук утонул в стенах музея, как в вате. Огонь костра, голоса друзей — если они и были, то где-то далеко, за несколькими слоями реальности. Она осталась вдвоём — она и бесчувственный Алистер. И десятки тающих восковых лиц, неподвижно смотрящих в её сторону. Елена согнула ноги, прижала колени к груди на секунду, пытаясь не впасть в истерику. Дыхание сбивалось, руки дрожали. — Только не вздумай умереть, — Выдохнула она, снова наклоняясь к нему. — Ты ещё обещал мне не превращаться в идиота-мученика. Ты обещал. В ответ — тишина. Где-то между фигур, в глубине зала, шевельнулась тень. Совсем чуть-чуть. Но она этого уже не увидела. Тьма медленно сжимала кольцо вокруг них, как если бы мир выключали по частям. За тонкой стеной ночи, у костра, Ник рассказывал очередную историю. Кейтлин смеялась. Рональд поглядывал на часы, собираясь уже идти искать друзей. Но пока никто из них не знал, что в старом музее, среди пахнущих парафином фигур, надежда начала таять — тихо, почти незаметно.