Глава 1. Волчьи повадки

      Крыша — небо и лесные кроны. Постель — влажная земля и горячий бок матери-волчицы. Еда — молоко... Откуда? А вот вам брюхо волчицы, ищите! Водные процедуры? Ну, и тут волчица помогает. Запаха собачятины я уже вообще не чувствую, настолько к нему привыкла.       Во всём остальном — Господи боже, спаси и сохрани! Волчата растут намного быстрее человеческих детей, поэтому приходится напрягаться изо всех сил, чтобы заново научиться базовым телодвижением. Иначе задавят меня эти малыши. Младенческая слепота уже прошла, одной проблемой меньше. А пока старательно ползëм...       Вообще, могу сказать, что мне довольно повезло. Волки эти приняли меня за своего щенка, а не за потенциальный обед. Благодарю во всём свой Дар — с ним я могу на элементарном уровне общаться со стаей. Дальше понятий «спать», «еда» и «холод» диалог не заходит, но для первичных потребностей этого достаточно. Да и отвечают они в том же духе. Короче, полное взаимопонимание.       Неудобно. Руки и ноги не слушаются. Взрослый разум противится грудному вскармливанию. Абсолютно нагая. Полный комплект всех неудобств, с которыми может столкнуться человек. Эх, мне бы сейчас в мою берлогу... Жаль, она осталась там, в том лесу. Я столько сил на неё потратила! Яму в корнях дерева выкопала, собственноручно обработанными досками обставила, глиняную печь соорудила, даже умудрилась встроить что-то наподобие погреба. А там все мои заготовки овощей и ягод на зиму... Ощущаю себя крайне беззащитно без привычного дома, одежды, еды и предметов быта. Не думала, что скажу это, но даже среди людей было бы лучше. Для ребёнка уж точно.

***

      От своего имени я давно отвыкла. Даже мысленно не называю себя им.       Потому что по нему меня никто не зовёт.       Звери обычно звали меня «Старшая». Наверное, это потому, что ростом я была выше их и они на меня смотрели снизу. Да и помогала я им нередко. То с малышами поиграть, то обработать рану от следов охотничей ловушки, то просто поделиться едой. Ну и они мне всякие штучки таскали, как некие подношения. Была я своей среди них.       Тут мне горе-мамаша имени не дала. Будто и не верила, что я выживу и вырасту когда-нибудь. В стае без стеснения кличут «гладкий щенок». Как там бандерлоги про Маугли отзывались? «Он такой же, только голый»? Похоже на мою ситуацию, не правда ли?       Чувствую первые признаки кризиса идентичности. Как меня зовут? Как я выгляжу? Чему я принадлежу? В той жизни я знала всё с самого начала, это было заложено на самом раннем этапе формирования разума. И не было нужды задаваться этими вопросами. Но та жизнь — всë. Она закончилась. Всё, что там происходило, перестало иметь какое-либо значение. Мою берлогу обживут лесные звери. Запасы урожая с грядок они разделят между собой по каким-то своим животным принципам. А мой труп либо сгниëт на солнце, либо его сожрут вороны-падальщики. Осталось лишь моё сознание с нуждой в новой идентичности, с потребностью прикрепиться к чему-то, с чем можно себя отождествлять.       В мыслях всплыло почти позабытое имя. То, которое мне дали родители в той жизни; то, которое было запечатлено на всех документах; то, которое множество раз коверкали под оскорбления из-за того, что оно отличалось от привычных «Лена», «Маша» и «Юля».       Хари́та. Женское имя, которое могли дать девочке в эвенкийском племени после принятия христианства, но никак не в современной России, где малые народы настолько слились со славянским типажом, что и не различишь, где какая нация. Смешно было отзываться на это имя и знать, что твои предки позабыли свою культуру. В забвение ушло всё — образ жизни эвенкийских кочевников, песни, вера в духов леса, олениеводство и даже родной язык. Моё имя — это лицемерный плевок в покрывшуюся пылью культуру прошлого. Отчасти я ушла в лес именно по этой причине.       И тяжелее было возрождать это имя сейчас, зная, что от прошлой меня навряд-ли осталось что-то эвенкийское. Я даже не в России, а в какой-то другой стране, где говорят на английском. Но... Харита — это я. Я — Харита. И коль уж нового имени мне не дано, буду звать себя так.       Потому что я так сказала!       В груди потеплело от моей решимости. Будто что-то давало мне благословение на ношение этого имени.

***

      Волчья стая — аналог типичной цивильной семьи.       Волки живут в стаях. В природе одна стая — одна семья: альфа-пара, производящая щенков; старейшины-родители альфа-пары; повзрослевшие щенки, которые ещё не отделились в свою стаю; и новорождëнные волчата. В этой семье все заботятся друг о друге — вожак и несколько сильнейших самцов и самок патрулируют территорию и приносят добычу, старшие обучают молодых и играют с ними, а альфа-самка это контролирует. От стариков в стае не избавляются, а наоборот — берегут ради передачи опыта. Насилия и борьбы за власть в стае нет и в помине, как могут верить многие. Правильнее будет сказать так — конфликты есть, как и в любой семье, но они носят более бытовой или даже ритуальный характер. Например, две самки могут поцапаться из-за того, что не поделили маленького волчонка — «Я его мать!» / «А я его бабушка!». Или кто-то из самцов может бросить вызов альфе, чтобы испытать свою силу, но будет делать это без намерения свергнуть своего брата.       Как я уже говорила — люблю животных за их неподдельную искренность. В них нет подоплëки или двойного дна.       Образ жизни волков похож на жизнь эвенков. Они тоже кочуют по своей территории, у них тоже есть свои «песни» — да, волчий вой может быть разным — и их жизнь неотрывно связана с природой. Да и оленятину они тоже любят. Только не разводить, а жевать.       Наверное, именно эта связь с эвенками и не позволила мне окончательно озвереть в обществе животных и потерять голову от скуки. Человеческое тело с трудом переваривало сырое мясо дичи, которым кормились волки. Порой мне было так плохо, что я думала, что умру. Одна из волчиц, я зову её Бабулей, приносила мне в таких случаях какую-то траву с цветками, в которой я узнала тысячелистник. Приходилось жевать эту траву своим пока ещё беззубым ртом и давиться горечью. Но она помогала. Пить тоже было трудно. Волчата рано отказываются от молочного вскармливания. А пьют волки из луж, ручьёв, или же мордой собирают в траве росу. Каково было мне, ребёнку, пить ледяную утреннюю воду из ручья! После первого же раза я заболела лихорадкой. Вся стая всполошилась, меня обхаживал буквально каждый волк. Поили теплой водой из пасти в рот, носили веточки ягод и цветов, собирались как можно ближе, чтобы унять болезненный озноб и дрожь.       После этого случая я больше не простужалась. Но продолжалось это до промозглой влажной осени. Её я провела не вылезая из волчьих нор со своим непрекращающимся насморком и кашлем, как и последующую зиму. Тела членов стаи грели, как печки, так что было немного легче. К слову, эта зима ни в какое сравнение не шла с настоящими сибирскими заморозками до сорока единиц ниже нуля по термометру. Так, снег чуть землю припорошил пару раз за все три месяца, и на этом всё. Никаких сугробов, никаких морозов.       Вычëркиваем из вымышленного списка стран все северные англоговорящие регионы. Не Гренландия, не Шотландия, не Ирландия. Диапазон сузился, но яснее от этого моё местоположение не стало. М-да.       Зимой умер один старый волк. Вроде бы папка нашей альфа-самки. Погиб своей смертью, от старости. Его «отвыли», прикопали под снегом, а на следующий день стая сменила место жительства. Как «гладкого щенка» переносили в холода — отдельная история...       Меня слегка удивил этот своеобразный процесс волчьих «похорон». Само собой, я многократно становилась свидетелем смертей разных животных ещё в той жизни. Стайные звери с тоской переживают утрату своих братьев и сестёр, те же волки к ним и относятся. Но они не закапывали трупы. Чаще всего они их просто съедали, как бы неэтично это не звучало. Волков ведь не зря зовут санитарами леса, и питаться они могут почти всем чем угодно, в том числе и мёртвыми собратьями. А моя нынешняя стая повела себя в той же ситуации по-другому. Они так же потосковали по умершему волку-старику, так же повыли грустную песню на прощанье и... закопали труп. Даже не облизали его, не обнюхали. Словно в их разумах была заложена идея о похоронах как о способе упокоить мёртвого товарища.       Не поймите меня неправильно, но теперь я жду следующую смерть, чтобы подтвердить или опровергнуть эту мысль. Действительно ли я в стае обычных волков, или в них есть что-то большее?

***

      С началом моей первой весны я наконец-то научилась ходить. А это значит, что пора осваивать окружающий лес и восстанавливать старые моторные навыки. Благо, знаний у меня в достатке.       Развести огонь было сложно. У меня было всë — и сухие ветки, и камни, и вполне рабочие руки. Вот кручу я эту ветку, кручу, кручу об камень... А ни одной искры выбить так и не получилось, только руки заболели и занозы засадила. Удары камня о камень тоже ничего не дали. В итоге я психанула и выбросила эти камни нафиг с глаз долой! Тяжело...       В мыслях волков я уже была достаточно взрослым волчонком, чтобы охотиться. И это я ещё запоздала — другие щенки, родившиеся незадолго до моего появления в стае, начали добывать себе еду уже в начале осени. Одна я у них отстала в развитии. Даже называть стали «глупый гладкий щенок». Так что мне предстояло догонять хвостатых братьев и сестёр из выводка...       С ловушками для мелкой дичи было намного проще, чем с разведением огня. Задачи просты: найти дерево с гибкой, но прочной корой; сплести из неё длинный шнур с петлëй на одном конце; заготовить шнур в ловушку-рогатку возле звериной тропы или норы. Сложная задача: ждать удачного момента. На зверюшку может и не повезти, и я вернусь ни с чем. Поэтому нужно сделать несколько таких ловушек, а для этого надо выследить парочку троп с норами...       Выследить-то я выследила, а от запаха человеческого и волчьего не избавилась! Учуяли меня зверьки и разбежались!       Ловушки остались безхозными, а я голодной. Пошла собирать ягоды, орехи и траву... По пути ставила метки на коре деревьев, чтобы иметь ориентиры.       Первой попалась крапива. Несмотря на то, что она жжëтся, её вполне можно употребрять в пищу. Её добавляют в супы, из неё варят лечебные отвары. Проблема: её нужно отварить, а огня и ëмкости у меня нет. Можно просто замочить в водоëме. Будет не так съедобно, но приемлемо. Нарвала себе пару пучков, все руки в волдырях.       По пути наткнулась на небольшой луг, на котором вовсю цвели золотые головки одуванчиков. Опа, это тоже можно взять! Насобирала себе целый букет цветов, вырванных с корнями. К волдырям на руках добавился липкий сок вперемешку с жёлтой пыльцой. Листья одуванчика можно есть прямо так, в сыром виде. Сами цветы нередко используют для сиропа, вина, и ещё их обжаривают в кляре, но это мне не по возможностям. А вот корни можно попытаться сохранить к осени.       Мои руки уже были полностью заняты, так что я приняла решение возвращаться. По пути к стоянке завернула к ручью — надо замочить крапиву. Привязала пучок к кусту, опустила в воду... Нос уловил знакомый запах. Резкий так, пряный, как будто... чеснок? Осмотрелась вдоль берега — и правда, черемша!       Тоже полезно. Пока собирать не буду, но место запомню.       В своем пути ягод я почти не нашла. Ну конечно, раняя весна же! Кусты ежевики оказались расположены очень близко к стоянке, но были лишь редкие ягодки, пережившие зиму. Они все в земле, излишне мягкие, некоторые даже гнилые... Но не мне привередничать. Проглотила их все заплом.       Вернулась к стае... Вся в занозах и царапинах. Ноги и руки болели. Чувствую, будут мозоли.       Весь вечер меня вылизывали волчики. «Кровь... Рана... Убрать... Глупый гладкий щенок...». Кажется, они понимают, что мне больно, и пытаются как-то помочь.

***

      Утром после вчерашней неудачи я решила начать делать себе одежду. А то это, между прочим, не комильфо — ходить с голой жопой по лесу! Даже Маугли в трусах ходил, а я чем хуже?       Эх, планов много, а я одна... Но всё по очереди.       Набила желудок водой из ручья, достала оттуда крапиву, разложила её на солнышке. Пожевала немного одуванчиков. И даже вроде бы настроение поднялось. Умылась кое-как и потопала искать подходящее для изготовления ткани дерево. По пути вспомнила про ловушки. Сегодня тоже надо попытаться! С горем пополам расставила всё и потопала дальше. Нечего еду пугать шумом и запахами.       Спустя некоторое время нашла небольшое болотистое озеро с высокой старой ивой на берегу. Это как раз то, что мне нужно! Подбежала к стволу, ощупала. Кора твëрдая, но едва заметно прогибается под давлением рук... Надо попытаться!       Нашла неподалёку небольшой заострённый камень и с его помощью попыталась сковырнуть внешний слой коры. С первого раза не получилось, и я порезала себе ладонь, но со второго всё вышло как надо. Кора поддалась, и её было легче оторвать. И я аккуратно пошла вокруг ствола по окружности, наматывая кору в небольшой рулончик. Много намотать не вышло, кора оборвалась раньше, но мне пока что хватит.       Дальше, как в случае с крапивой, идëт этап вымачивания. Только с корой процесс будет длиться не ночь, а несколько дней. Хорошо, что я озаботилась этим так рано. Хоть мне и трудно с годовалым телом такие вещи творить, но инстинкт выживания магическим образом давал мне сил продолжать. Вернулась с корой к ручью, снова привязала пучок к ближайшему кусту.       Солнце в зените.       Альфа и компания принесли тушки хорьков. Мать-волчица своими острыми зубами ловко разделала одну из тушек, отдавая мне аккуратный мягкий кусок. «Глупый гладкий щенок... Растëт... Надо больше есть...». И она абсолютно права.       Отобедав, я ушла вновь искать то, чем богат местный лес. Не только же крапиву с мясом есть, в конце концов?       Набрела на уже знакомый тысячелистник. Но его особо не поешь. Тут бы орехи найти, или корнеплоды какие-нибудь... Думай, Харита, думай... Кедра и ель я пока не видела, дубы тоже... Что может быть со съедобными корнями? Черемша есть, одуванчик есть... Вспомнила! Ива же у озера растёт! Там почти что болото. А у болота должен расти камыш! Его корневища хоть как угодно приготовь, всë кушать можно.       Вижу цель, не вижу препятствий. Пошла к озеру. Камыш, конечно, обнаружился, но глубина там больно большая для меня... Нет, не рискну. Вчерашние царапины успели покрыться корочкой, а крапивные волдыри сошли на нет, но как-то всё равно в воду лезть не охота. Подергала лишь небольшие стебли недалеко от берега. Корневища тут маленькие, но на пробу сойдёт.       Дело шло к вечеру, пора бы ловушки проверить. Посмотрела... На лугу с одуванчиками попалось несколько полевых мышек. Для первого раза неплохо! Переместила несработавшие ловушки в новые места на ночь и вернулась на стоянку с первой добычей.       «Глупый гладкий щенок больше не глупый!»       Мать-волчица в порыве радости облизала меня с ног до головы. Альфа покровительственно ткнулся мордой в лоб, признавая моё достижение. А остальные меня торжественно обвыли, признавая повзрослевшим щенком.       Буду считать этот день своим днём рождения! Знать бы ещё, какое сегодня число...