Глава 17

Глава 17 Покидая город, армия Республики проходила под полудюжиной безголовых тел, подвешенных кверху ногами над аркой ворот. Головы, некогда крепившиеся к этим телам, сейчас были насажены на пики около здания ратуши, добротно просоленные. Трогать их запрещалось, но каждый добрый гражданин Республики мог подойти и плюнуть в лицо изменнику, пусть уже и мёртвому. Пики были установлены прямо под окнами кабинета штатгальтера, и Карлон вовсе не удивился, что «на время ремонта помещения» Мария предпочла переехать в тесную комнатку на другом конце здания. Граф Шольцштайн дал непокорному городу достаточно времени для подготовки – почти неделю он возился около Вильстеда, укрепляя свои позиции и стягивая силы. Когда узурпатор наконец-то двинул войска к Ханнестеду, под его началом разведчики насчитали три тысячи ополченцев и больше трёх сотен всадников, из которых около сорока носили полные доспехи, а остальные ограничивались кирасами и шлемами. Республика не стала ждать врага под стенами столицы. Навстречу самозваному герцогу выступили почти сопоставимые силы. Ядро того, что по настоянию Евгении назвали Великой Армией Республики, составляли четыре полка ополчения, по пять сотен бойцов в каждом. Первый Ханнестедский полк был пересобран вокруг той горстки ополченцев, что не бежали с поля боя под Вильстедом, а отступили вместе с Морским Корпусом. Каждому из них Мария своими руками надела ленту с грубо откованной медной медалью – серебра или золота остро не хватало, и бледная леди резонно заметила, что ему место в карманах солдат, а не на шее. Второй и Третий полки целиком состояли из новобранцев, которых маршал де Гольц продолжал муштровать во время неудачного похода Первого полка. Наконец, Первый Республиканский полк объединил в себе всех разномастных рекрутов, набранных не в столице. По-прежнему, пики и шлемы имелись лишь у малой части ополченцев, основная их масса была вооружена чем придётся – вилами, косами, цепами, кое-где даже насаженными на палку кухонными ножами или серпами. Полки двумя колоннами шагали по обочинам тракта, а между ними, по самой дороге, катились многочисленные повозки обоза, крытые парусиной. На их козлах сидели в основном женщины, исполняющие роль возниц и охраны. Почти все они были вооружены самострелами либо примитивными ручницами, откованными в кузнях Ханнестеда. После ополченцев двигался сократившийся до полутора сотен бойцов Морской Корпус, охранявший теперь командиров и знамя Великой Армии. Замыкала строй конная рота – настоящее сокровище Республики. Со всех окрестностей маршал де Гольц собрал любых коней, способных не только тянуть плуг, а также всех людей, умеющих держаться в седле хотя бы на рыси. Получилось тридцать четыре всадника, среди которых выделялось семеро мелких дворян, живших вблизи Ханнестеда. Возглавила их леди Эмилия – лучшая наездница в городе, к тому же имевшая в своём распоряжении приличные доспехи. - Это ведь тоже ставка на одну карту, - заметил Карлон, покачиваясь в седле. Вместе с Марией они ехали около знаменосца, и сине-белое знамя, украшенное теперь синим якорем на белой полосе, хлопало на холодном, почти что зимнем ветру. - Я продумала и запасные варианты, - успокоила его Мария. – Но если сейчас всё удастся – мы получим полную руку козырей. Главное – встретить врага на местности, максимально выгодной для него. В бою должны быть все условия для конной атаки. - Корабельный астролог с «Бесстрашного» обещал мне четыре дня хорошей погоды, а на пятый или шестой – первый снег, - Карлон криво ухмыльнулся. – Зная астрологов, снег можно ждать завтра-послезавтра. - Не хотелось бы. - Бледная леди покачала головой. – Снег всё испортит. Но назавтра снег не пошёл. А утром следующего дня армии встретились. Действительно, в безупречном месте для встречного боя – широкая равнина, ограниченная с востока и запада пологими холмами, почти что лысая. Противники увидели друг друга на марше, и немедля начали перестраиваться для битвы, не думая об отдыхе - после ночной стоянки бойцы были полны сил. Четыре полка Республики сформировали рыхлую линию, растянувшуюся едва ли не на всю равнину, от одного края до другого. Позади линии неровным кругом стоял Морской Корпус, окружив знаменосца. Ещё дальше за боевой линией остались телеги обоза. Пехота узурпатора построилась также, только знамёна у него несли конники. Они выехали вперёд вместе с кавалерией, воздев высоко собственный стяг Шольцштайнов и старый флаг герцогства Эльварт. Составляя план боя, командующий графской армией явно не особо утруждался. Прошлая стычка наглядно показала слабости республиканской армии, и не заметно было, чтобы эти проблемы удалось как-то преодолеть. Конница построилась несколькими клиньями перед фронтом своей пехоты. Даже неискушённому в кавалерийской тактике Карлону ясен был замысел неприятеля. Таранными ударами рассечь строй ополченцев Ханнестеда, погнать их, а затем добить тех, кто устоит, наскоками с разных сторон. - Я будто вернулась в прошлое, - вдруг сказала Мария, глядя на передвижения войск со странной полуулыбкой. - Когда мы были на Западе? – не понял Карлон. - Нет, совсем прошлое. – Девушка хмыкнула. – Когда не было ещё пушек, обученной пехоты, армейских магов, и всё решалось в сшибке рыцарей. Ну или тем, у кого драконов больше. – Она подняла руку в начищенной до блеска серебряной латной перчатке, потёрла щёку двумя пальцами. – Узнаем теперь, сработает ли трюк из тех времён. Напряжение просто висело в воздухе. Даже сопровождавшая их Рейланда, отлично умевшая держать каменное лицо, ёрзала в седле и покусывала нижнюю губу. Вздохнув, мэтр спросил достаточно громко, чтобы его услышали и соседи: - Ты так и не рассказала, откуда взяла эту идею. Я только понял, что из книжек по истории как раз. - Два века назад одному бедному рыцарю поручили провести телеги с солёной рыбой опасным путём, чтобы снабдить едой имперскую армию, - Мария заговорила ровным, мягким голосом, словно рассказывая сказку ребёнку. Взгляд её был всё ещё устремлён на будущее поле боя. – Конвой застала в пути группа вражеских всадников, у рыцаря же были только пешие лучники да возницы на телегах. И тогда он приказал… …Запели рожки. Со стороны армии графа донёсся слитный гул – ополченцы орали боевые кличи и ругательства. Пехота Республики ответила тем же. Клинья конницы сдвинулись с места. Шаг. - Морскому Корпусу – приготовиться, - отрывисто скомандовала Мария. – Вестовых в пешие полки. Рысь. - Морскому Корпусу – начать отход. Пешим полкам – приготовиться. – Мария подняла руку. Галоп. - Общий отход! – Мария взмахнула рукой.  Копья опустились. Всадники наклонились к гривам своих коней. И тотчас же строй пехоты перед ними рассыпался. Не дожидаясь удара стальных клиньев, ополченцы Республики бросились бежать, роняя свои вилы и косы. Вместо плотной массы людей, стоящих плечом к плечу, клинья вонзились в аморфную толпу, разбегающуюся перед ними. Ведущий центральный клин воин в дорогих латах, в шлеме, украшенном перьями, что-то крикнул скачущему рядом горнисту, и тот откинул забрало, задул в рог, передавая команду. Бронированные треугольники тоже рассыпались, вытянулись линиями, чтобы создать как можно более широкий фронт. Сломав копья о спины первых беглецов, всадники взялись за мечи и секиры. Теперь они сметали убегающих пехотинцев, топтали конями, рубили на ходу. Только центральный клин, возглавляемый латником с перьями на шлеме, сохранил строй. Он двигался сквозь беспорядочную толпу ополченцев как лодка сквозь ряску – туда, где виднелся вражеский флаг с якорем на белой полосе. И, увлечённый этой погоней, командир конницы совершенно забылся. Прорвавшись сквозь массу паникующих беглецов, он увидел перед собой не строй готовых к бою республиканских моряков, а… крепость. Да не одну. Посреди столь удобной для конного боя равнины стояли четыре кольца, выстроенные из обозных телег. Парусина, укрывавшая их груз, была сорвана. Над внешними бортами поднялись толстые деревянные щиты, закреплённые петлями снизу и подпертые балками-упорами. От воза к возу тянулись железные цепи, соединяя их вместе. Из бойниц в щитах глядели стволы ручниц, аркебуз и множества огромных марсовых ружей, какие на флоте используют, чтобы обстреливать вражескую палубу с площадок на мачтах. А на самих телегах теснились вперемешку люди в одежде моряков, ополченцы и даже женщины, все с алебардами и короткими абордажными пиками в руках. Между некоторыми повозками стояли другие, на которых были уложены корабельные пушки. А столь желанное знамя Республики теперь реяло внутри одного из этих кругов. Паникующие пехотинцы всё ещё бежали прочь, мимо этих деревянных крепостей, но внутри них явно и без того хватало защитников. - Вперёд, не останавливаться! – скомандовал латник с перьями на шлеме. – Сперва добьём… Грянул гром. Телеги укутались пороховым дымом, как борта галеонов в бою. Пуля размером с царский орех ударила в грудь лошадь командира всадников. Удар о землю выбил из него дух, но прежде, чем потерять сознание, он увидел, как несколько других конников валятся вместе с лошадьми, скошенные картечью и пулями, а остальные бросаются в атаку, пришпоривая коней. - Ещё залп! – распорядилась Мария, вставая в стременах. При её росте совсем не сложно было из седла смотреть поверх даже боевых возов с их поднятыми щитами. А вот Карлон почти ничего не видел – только спины защитников на телегах. Хоть это и было рискованно, он всё же подъехал ближе к передней линии, чтобы смотреть в зазор меж возов. Всадники продолжали приближаться, даже оставив на сухой земле полдюжины убитых. Однако путающиеся под ногами беглецы-пехотинцы всё же мешали им набрать скорость, потому моряки на возах и многие ополченцы успели перезарядить своё оружие. По команде они дали второй залп, даже более опустошительный, чем первый. Десяток всадников рухнул вместе со скакунами, двух или трёх вышибло из седла. Оставшиеся подобрались вплотную к возам, когда открыли огонь остальные стрелки. Ухнула пушка, чей расчёт ждал до последнего. Крупная картечь разорвала лошадь под кем-то из конников буквально в кровавые ошмётки, заодно оторвав всаднику обе ноги. Гром выстрелов нёсся со всех сторон, сквозь него пробивался знакомый Карлону треск – в одном из кругов имелась снятая с нау двадцатиствольная картечница воздушной защиты. Прорвавшиеся вплотную к возам кавалеристы пытались рубить щиты секирами, дотягиваться мечами до защитников. В ответ их тыкали пиками и алебардами стоящие на телегах моряки. - Беглый огонь! – приказала Мария. Пальба сделалась заполошной. Пороховой дым укутывал круги телег теперь уже со всех сторон, потому что часть всадников проскакали мимо и продолжила погоню за бегущей пехотой. Но большинство метались вдоль укреплений, выискивая слабые места. Какой-то сорви-голова разогнал коня и перепрыгнул защитную линию в месте стыка двух повозок, однако сразу очутился лицом к лицу с десятком ждавших в резерве абордажников, первый из которых сразу разрядил в бок его коня заряженную чугунным ломом ручницу. Конь упал набок, придавив наездника. - Сигнальщик! – Мария сделала жест юноше с горном. Это был мальчишка лет тринадцати, сын погибшего под Вильстедом ополченца, серьёзный, мрачный и гордый своим назначением. – Контратаку! Горн запел, ему вторили трубы в трёх других кругах. Самый южный внезапно разомкнулся, и из него выехала конная рота Республики, ведомая Эмилией. Маленькая кудрявая леди была видна издали в своих серебряных доспехах и синем мундире. Она оглянулась через плечо, сказала что-то своим кавалеристам, потрясла над головой лёгким копьём. Конники отозвались, тоже воздев копья. И три десятка всадников устремились в атаку на куда лучше обученных и снаряженных врагов. Но за ними из круга выбегали яростно вопящие моряки с алебардами, ополченцы с цепами и пиками, а с повозок продолжали громыхать ружья и щёлкать арбалеты. - Пора и нам, - сказала негромко Мария, подъехав к Карлону. Пока солдаты снимали цепи и раздвигали повозки, она вытянула из ножен шпагу. - Пора, - согласился маг. Треть графских конников была уже мертва, треть бежала, оставшиеся, похоже, ещё просто не поняли, что происходит. Конная рота Эмилии промчалась мимо их круга, тесня вражеских кавалеристов, расчищая путь. Без промедления Морской Корпус вышел за линию возов, неся знамя Великой Армии Республики. Ополченцы остались, разъединяя телеги и запрягая в них лошадей. Моряки двинулись вперёд шагом, а скоро их нагнали повозки. Щиты теперь были опущены, но над бортами торчали стволы разномастных ружей. С высоты седла Карлон видел, как первые обратившиеся в бегство конники графа достигли рядов своей пехоты, и как та заволновалась, как линия графских ополченцев начала колебаться, похожая на пшеницу под ветром. Сзади подтягивались мелким группками пехотинцы Республики, прекратившие бегство, вновь собравшиеся вокруг своих сержантов, конников Эмилии, возов со стрелками. Их оказалось всего несколько сотен, большинство всё же поддалось панике, однако Карлон уже видел, что этого достаточно. Можно было ставить сколько угодно денег на то, что пехота узурпатора побежит ещё до того, как начнётся рукопашная. Мария вдруг указала куда-то шпагой, и несколько шагавших рядом с ней моряков бросилось бегом в показанном направлении. Там, рядом с убитой лошадью, лежал неподвижно человек в полных латах, с яркими перьями на шлеме. Моряки подняли его, усадили, сняли с латника шлем. Матрос с вислыми усами и лысой головой без малейших церемоний влепил латнику пощёчину – треснуло звонче аркебузного выстрела. - Ох-х… - человек в латах открыл глаза, часто заморгал, явно не понимая, где находится. - Какая приятная встреча, господин Хуго, - Мария не стала спешиваться, и смотрела на пленника сверху вниз, приподняв уголки губ в намёке на улыбку. – Не ожидала вас сегодня увидеть лично. Но раз так сложилось – почтенный наследник графов Шольцштайнов не откажет погостить у дамы? Обещаю рыбные блюда каждый день. Это полезно для бороды, мой знакомый маг подтвердит.