II

Следующая неделя тянулась спокойно. В новом месте я принялась за работу уже на следующий день после вынесенного мне приговора — таков был приказ. Впрочем, к некоторому облегчению, ни с кем из предвестников, ни с заносчивыми руководителями пересекаться не приходилось. После постыдного инцидента, причиной которого, если верить моей самокритике, стали излишняя растерянность и полное отсутствие самоконтроля, меня не покидало ощущение, что произошедшее непременно выйдет за кулисы и кто-нибудь обязательно мне это припомнит. Глупо, конечно. Сомневаюсь, что предвестник вообще удостоил случившееся хоть какого-то внимания. Однако повод укорять себя за чрезмерную эмоциональность и жалкое поведение у меня остался. Это то, в чём я неизменно хороша. Работа, как вскоре выяснилось, не отличалась особой увлекательностью. В основном я занималась ведением документации. Предложение, что должно было прямо-таки «вознести меня по карьерной лестнице», заключалось в заполнении медицинских карт и оформлении данных о «пациентах», анализах и исследованиях. Перо, страницы, вид из окна, холод, скрипящий стул — и снова страницы. И стабильный недосып, из-за которого сознание работало с задержкой. Единственное, за что изредка цеплялся взгляд и что заставляло вчитываться в плывущий перед глазами текст, — данные исследований и описания состояния, по всей видимости, живых подопытных. Неизвестные мне болезни, подробности извлечения внутренностей, физиологические реакции — все это никак не отталкивало меня, скорее наоборот — манило. В некоторых отчётах отсутствовали имена экспериментаторов, в других же мелькало имя второго предвестника. Все рапорты его авторства, которые удавалось выловить среди бумажной волокиты, отличались друг от друга почерком. Однако почти все объединяла заметная импульсивность письма и неаккуратность. За каллиграфию — определённо низкий балл. В один из рутинных дней, когда тело затекло до ноющей боли, а голова начала клониться к столу, я с измученным вздохом поднялась и решила хотя бы попытаться побороть нежелание покидать скромный кабинет. Для воскрешения мыслительных процессов не помешала бы кружка горячего кофе. Минуя пару коридоров — на удивление тихих по сравнению с корпусом, обычно переполненным медицинским персоналом, — я выбралась в местный кафетерий. В небольшом помещении отсиживались агенты и прочие сотрудники и смиренно беседовали, попивая горячие напитки. За панорамными окнами, покрытыми замерзшими узорами, как и всегда, бушевал снегопад. Значит, домой я вновь вернусь с привычным обморожением кожи лица. Не желая задерживаться в постороннем месте, я поспешила к кофейному аппарату и, приняв более расслабленную позу, стала дожидаться пробуждающего зелья, пока машина недовольно барахлила, разделяя моё настроение. Раздумья и мимолётное расслабление прервало отражение движущегося силуэта в стекле и звук приближающихся шагов под аккомпанемент гула кофемашины. Не успело и промелькнуть во мне желание, что человек просто проходит мимо и не намеревается вступать в контакт, как незнакомка подала воодушевлённый голос: — Извините, что беспокою. Вы Лунет, верно? — задала вопрос девушка, приветливо улыбаясь. Я ощутила лёгкое напряжение в плечах и с недоверием развернула голову к обращающейся. — Да, Лунет, — настороженно подтвердила я — я могу помочь? — Ну и ну, не узнаёшь старых знакомых? Возмутительно! — посмеиваясь, с ноткой неловкости произнесла длинноволосая, видимо заметив моё недоверчивое выражение лица и напряженную осанку. — Я Марианна, мы же учились вместе! Марианна, Марьяна, Мари. Она была моей однокурсницей в годы обучения медицине в академии Снежнограда, и, к тому же, мы поддерживали общение, а это мне в большинстве случаев ещё тогда давалось с натяжкой. Длинноволосая, голубоглазая, обладающая очаровательной улыбкой стройная девушка, что снизошла к белой вороне в виде меня — так я отзывалась о нашей связи. Она была ярким экстравертом и студентов тянуло к ней, как магнитом. Но, почему-то, объектом её собственного притяжения стала именно я, уделявшая время лишь только учёбе и себе самой. Впрочем, я наслаждалась нашей дружбой, если это можно так назвать. Я была тёмным психиатром Марианны, отчищающим её мрачные стороны, она же — моим проводником в мир людской. Неясным образом мы всегда находили интересующие нас обеих темы для бесед, и это общение никогда не пылило мне разум. Немного покопавшись в памяти, я выдавила ленивую улыбку, когда череда воспоминаний давно минувших дней прокрутилась в голове. Я узнала это выражение лица и её мелодичный голос. — Да, прости, понадобилось время освежить память, — проговорила с кривым подобием приятного удивления, — что ты тут делаешь? — У меня встречный вопрос! Уж не ожидала я увидеть тебя в таком месте, непринужденно заваривающей кофе, — в своей манере произнесла Марианна, но тут же изменила тон — ты не подумай, я просто… столько лет прошло. — вздохнула она и на мгновение опустила глаза, — Может, присядем? Я кивнула ей, подумав, что возвращаться к работе я сейчас все равно не в состоянии, а свою недовольную всем живым ипостась я могу и заглушить. На неопределённое время. С чашкой кофе, я последовала за Марианной, ведущей меня к отдалённому от скопления посетителей столику. Разговор тянулся лениво, но я нехотя призналась себе, что чувствовать хоть какое-то разнообразие лиц, к тому же благодаря важному в прошлом человеку, было куда лучше, чем просиживать дыру в сиденье с раннего утра до глубокого вечера. Марианна расспрашивала меня о повседневных вещах, о работе, даже в личную жизнь пыталась втянуться, но здесь я уж точно не могла похвастаться интересными историями. — Так о чём это я? Точно! — Выпалила девушка с энтузиазмом. — Ты как попала во владения Второго? К тому же ещё и в его ассистентах числишься. — Ну, после окончания учёбы работала в одном из госпиталей, а потом меня просто ткнули носом в договор о моём новом положении. Ничего особенного. — Лунет, но это же не происходит так просто! — возразила девушка, привлекая внимание своей вспыльчивостью. — Многие люди годами идут только к тому, чтоб просто встать в кандидаты на такую должность, а тебя просто приводят и ставят перед фактом. — Думаешь я знаю, почему так произошло? Понятия не имею, зачем я здесь нужна. Я не была довольна своей участью, знаешь ли. К тому же, я здесь только макулатуру исписываю, а ведь раньше души и жизни спасала. — Ну, в любом случае, это считается очень престижным местом. Господин Доктор доброжелательностью и гостеприимством, конечно, не славится, но зная тебя и твою верность труду и работе, вы бы хорошо поладили. — Марианна слегка нагибается и сбавляет тон, — Ты его видела хоть раз? Очень симпатичный кадр, кстати. — хихикает девушка и ждёт реакции, хоть и сама понимает, что кроме недовольно изогнутой брови ничего не получит. — Марианна, ты издева… — Нет-нет-нет! Никаких «Марианна»! — с игривой интонацией перебивает девушка — Раз мы уже здесь и пересечёмся далеко не один раз, давай как в старые добрые. — Хорошо, Мари. Ты точно издеваешься. Но начать свой монолог и лекцию с упрёком в сторону инфантильности собеседницы, мне не даёт покашливание со стороны, которое явно намеревается обратить на себя внимание. — Почему не на рабочем месте? — перебивает сгорбившаяся медсестра среднего возраста, явно недовольная своим нахождением здесь и моим непрофессионализмом, — Вас ожидают в первой лаборатории на третьем этаже. И поспешите. — Женщина разворачивается и спешит прочь, не дожидаясь ответа. Решив не испытывать судьбу и принимая свою ошибку, что заключается в затянувшемся пребывании вне рабочего места, я поднимаюсь из-за стола, после чего, кинув на затихшую знакомую последний взгляд и кивнув на прощание, спешу удалиться. Явно не стоило тратить столько времени на беззаботные посиделки, а теперь ещё и отдуваться придётся. Медсестра, что до этого отчитывала меня, шагала где-то впереди, а я, держась на расстоянии, спешила за ней, хотя гарантий, что я попаду в указанную лабораторию никто не давал. Но удача была на моей стороне, ведь женщина привела меня прямиком к нужной двери, а сама скрылась за соседней. Снова этот полумрак, давящий на зрение, и снова сбившееся дыхание от спешного шага. От стука в дверь никакой реакции уловить не удаётся, поэтому, решив не медлить, осторожно прохожу внутрь, попутно проверяя, что, или кто меня там ожидает. Кабинет, раз в пять просторнее моего, будто совсем опустел, ведь внутри я никого не замечаю, но и тратить время на ожидание желания совсем нет. Впрочем, оно оказывается недолгим. Спустя всего пару мгновений откуда-то со стороны раздаются шаги, и каждая нервная клеточка тела уже знает: это ритмичное цоканье каблуков может принадлежать только этим напыщенным туфлям, отделанным латунными деталями. Погружённый в дело Второй Предвестник не уделяет без спроса вошедшей гостье никакого внимания, вместо этого манерно шагает к столу и сосредоточенно выискивает что-то на столе, засыпанном рабочими принадлежностями. Рядом с ним меня не покидает чувство опасности и волнения, что очень раздражает. Очевидно, что для него я и мне подобные являются просто рабочими руками, а значит, и взволнованность здесь ни к чему, но убедить подсознание никак не получается. Приняв молчание и отсутствие какой-либо угрожающей мне реакции за разрешение на моё нахождение здесь, совсем тихо ступаю внутрь и прикрываю за собой дверь. Как никак, я официально числюсь в его ассистентах, а значит и за присутствие, по всей видимости, в его кабинете, голову с плеч мне не снесут. Но подать голос все равно не решаюсь. А вот упускать возможность поглазеть секунду-другую на одно из наиболее могущественных существ Тейвата я не стану. Высокий, осанистый мужчина в белом халате; под ним — тёмно-синяя рубашка, плотно облегающая фигуру и гармонирующая с небесно-голубыми локонами. Не спешащие, но уверенные движения рук, отображающие нрав учёного, даже за таким простым делом, как простое разыскивание чего-то в ящичках стола. Верхняя часть лица скрыта под вороньим клювом с металлическими вставками, сияющими холодным блеском, а две отделенные пряди вьющихся волос спадают по бокам от лица. К моему удивлению, Второй Предвестник не оказался сгорбившимся, пыхтящим стариканом, каким его рисовала моя фантазия каждый раз, когда звучал титул. Весь образ Доктора показался мне абсолютно совершенным дизайнерским творением — не иначе, даже в рабочем халате. Рассматривать его как музейный экспонат я могла бы ещё долго, если бы не тошнотворное молчание с моей стороны и плывущая перед глазами картинка, ведь именно сейчас, какого-то чёрта, моё перманентно хромающее самочувствие решило напомнить о себе в десятикратных размерах, сдавливая глазные яблоки и играя на нервных окончаниях. Пытаться вспомнить, принимала ли я сегодня препараты, было уже слишком поздно да и бесполезно, ведь ответ уже сверкал очевидностью — флакон остался сторожить прикроватный столик. — Завтра работаем в третьей лаборатории. Восемь утра. Не опаздывать. — Сфокусироваться на прозвучавших словах получилось не сразу, как и заметить, что Предвестник, выпрямившись, холодно смотрел на меня в ответ, то ли ожидая ответа, то ли моего исчезновения из его поля зрения. Взгляд был спрятан под маской, а мои собственные глаза показывали лишь плывущее месиво, но мне и не требовалось видеть Дотторе, чтобы ощущать его внимание. — В следующий раз без разрешения не врываться. — Добавил он холодным тоном. Попытка ответить не увенчалась успехом. Мышцы напрочь отказывались слушаться, а содержимое желудка стремилось пометить собой кабинет, поэтому спасаться от злой шутки организма оставалось только бегством. Вся картина перед глазами двигалась обрывистыми кадрами, руки затряслись. Дверная ручка показалась моим заклятым врагом, ведь и она не поддалась отчаянному усилию и просто дёргалась под моими рваными попытками выбраться. Следующее, что я почувствовала, это холодное прикосновение на шее. Чьи-то пальцы уверенно легли на сонную артерию, находя нужное место, пока я так и оставалась лицом к двери на обессиленных ногах. После этого в тело без проса и каких-либо предупреждений вонзилась игла, вводя неизвестное содержимое. Состояние тряпичной куклы не позволило бы противиться, даже если бы я того желала. И довериться оказалось верным решением, ведь сознание действительно постепенно возвращалось ко мне, а мышцы наконец сорвали с себя невидимые цепи. Дыхание выровнялось, ритм сердца замедлился, резкая тишина внутри тела насторожила. Но потеряться в мыслях, как и сбежать, я не успела. — И часто это происходит? — уже более заинтересованный низкий голос донёсся где-то из-за спины. Видимо, чтобы пробудить интерес Предвестника к окружающему миру, достаточно спонтанно устроить болезненный спектакль средь белого дня. Приму к сведению. — Что вы ввели мне? — Вы не ответили на вопрос. — Мне важно знать. Он помедлил. Видимо не ожидав такой настойчивости, слегка опустил голову набок и едва слышно вздохнул, всё еще смотря на меня, но прочитать его эмоции было невозможно. — Всего-то инъекция экстренного купирования, — проговорил он, без намёков на дальнейшие пояснения — но весьма удивительно, что это ослабило приступ так скоро. — Ничего удивительного, это произошло по моей собственной ошибке. Не стоит уделять этому внимание. — Я уверенно сверлила взглядом его задумчивые, вальяжные шаги, хотя скрывать накопившееся волнение оказалось не простой задачей. Я знала, что недоговаривать перед таким человеком было глупой затеей, к тому же, и сама не терпела подобных спектаклей, но в этом случае, хотелось как можно скорее сбежать от непрофессионального диалога любым путём. — Благодарю за помощь, я могу идти? Доктор, все это время наматывая медленные полукруги вокруг меня, остановился, будто хищник, наконец подобравший идеальный момент для нападения. Я гордо смотрела перед собой, игнорируя небезопасно уменьшающееся расстояние, будто минутой ранее не боролась с собственным телом и предательской дверной ручкой. — Как угодно. — он было так резко утратил всякий интерес ко мне, развернувшись спиной, — Но я бы предпочёл уделить больше времени этому знакомству. Я не ответила, не найдя нужной реакции и слов. И всё же позже, заполняя очередную бумажку поздним вечером, пришлось признаться себе: я разделяла это предпочтение. Неизведанная часть меня уже успела пропитаться мечтанием о пользе, которую я могла бы получить, задав волнующие меня вопросы. Ответы, конечно, мне пока не полагаются, а тайны — тем более. Но только пока.